Влюбиться в нее - исход фатальный.

Малиновский стоял возле барной стойки, крепко сжимая в руке стакан с коньяком. Нахмурившись, он смотрел на бармена, будто тот был в курсе того, что с молодым человеком только что разговаривало его нутро. В ушах до сих пор стоял этот приятный с хрипотцой голос, обволакивающий каждую стенку, каждый уголок его души, гипнотизирующий его, заставляющий верить всему, что он говорил. И Рома верил. Верил в то, что он до сих пор любит Катю и тому, что этот голос — это его альтер эго, хотя здравый смысл кричал, что это нечто лишь плод его воображения. Ну, мало ли, что может взбрести в голову пьяному человеку. — Малиновский, какого черта?! — от писклявого голоса его подружки, что прозвучал так неожиданно, он вздрогнул, как от электрошока. — Ты меня позвал, а сам сидишь тут и бухаешь! — возмущённо верещала девушка. Он лишь равнодушно на нее взглянул, никак не комментируя свое отрешенное состояние. — Все ясно, — она нервно схватила сумку, что висела на соседнем стуле, и устремилась к выходу, но резко развернувшись, вновь подбежала к Роману, дабы влепить ему пощёчину. — И не смей мне больше звонить, понятно?! — провопила брюнетка, оскорбленная явным пренебрежением своего кавалера. Приложив руку к щеке, Малиновский оглядел зал. Он по-прежнему находился в клубе, играла громкая музыка, люди отдыхали и веселились, совершенно не обращая на него внимания. Пощёчина его неплохо отрезвила и придала бодрости. Он хотел выпить ещё немного коньяка, но опять вспомнив про неожиданно возникший необъяснимый голос, пришел к выводу, что на сегодня алкоголя ему уже хватит.

***

— Куда едем? — спросил у Ромы таксист, как только тот сел в машину. Прошло несколько секунд молчания. Уже ненавистный голос никак не мог до него докричаться: — Скажи ему свой адрес, придурок! — Авдеенко 8, — уставшим голосом произнес молодой человек и отвернулся к окну. — Не думал, что ты сменил место жительства, — укоризненно усмехнулся его внутренний демон, которого Малиновский пытался выгнать из своей головы, по крайней мере старался не обращать на него внимания. Спустя минут сорок автомобиль остановился в тихом, спальном районе. Рома заплатил за такси, вышел из машины, огляделся. Одинокий фонарь освещал тот самый подъезд. В окнах Катиной квартиры горел свет. «Интересно, она все ещё здесь живёт, или переехала?» — думал Малиновский, внимательно разглядывая окна, в надежде увидеть ее силуэт. — Не узнаешь, пока не придёшь к ней в дом, — с насмешкой подсказал непокидающий его голос. — Но я не могу просто так зайти к ней и сказать: «Здрасьте, я ваш новый сосед!», — ответил ему Рома, нахмурившись. — Правильно, не можешь. Но ведь хочешь, я же вижу, — голос появлялся то с одной стороны, то с другой. — Тебя не поймёшь, — хмуро сказал он. — Просто зайди в подъезд, подойди к ее двери. Не обязательно же звонить и заходить внутрь. — Внутрь… — тихо произнес он, кивнув. А затем направился к подъезду, который к его счастью распахнулся и Рома вошёл внутрь следом за молодой парой с коляской. Оказавшись в подъезде, он огляделся. Воспоминания вернули его в тот день, когда он оказался здесь и увидел ее, сидящую на ступеньках в компании этого щуплого выскочки Зорькина. Тогда она швыряла ему в лицо обидные слова, обвиняя во всех грехах. Отогнав от себя неприятные воспоминания, Малиновский быстро поднялся на нужный этаж. Он точно помнил, что четвертый. И вот он снова стоял перед ее дверью, в которую уже стучал однажды, придя сюда с признаниями в любви, но тогда Катя вновь одарила его лишь бездушной холодностью, заявив родителям, что не знает его и видит впервые. Сделав глубокий вдох, Роман задержал дыхание, прислушиваясь к тому, что творилось за дверью. Он услышал еле уловимый хриплый мужской голос и чьи-то шаги: — Ты, Коль, неужто Катюху мою обвиняешь в чем-то? «Неужели и правда это её квартира?» — подумал Малиновский. Тут в квартире раздались женские голоса, один из которых без сомнения принадлежал Кате. Рома резко отпрянул от кожаной обивки двери. Волнение охватило его с такой силой, что ему захотелось бежать отсюда прямо сейчас. — Нажми же на кнопку, позвони! — вновь настойчиво шепнул ему голос. — Нет, — ответил ему (или самому себе?) Малиновский и бросился к выходу. — Печально, — разочарованно ответил ему демон. — Эх, а было бы так интересно на все это посмотреть…

***

Это утро для Романа оказалось далеко не самым добрым. Он проснулся от сильной головной боли и нестерпимой жажды. Интересно, сколько он вчера выпил? Увы, он ничего не помнил. Ни странного голоса, что весь вечер подначивал его, нашептывая ему про любовь к Кате, ни того, что ездил к ней и чуть было уже не позвонил Пушкаревым в дверь. Абсолютно ничего. «Черт, Малиновский, а я смотрю, ты неплохо погулял, — смеясь над собой же, думал Рома, с трудом поднимаясь с кровати. — Господи, да где же эта таблетка?» — он судорожно искал аспирин в аптечке, чтобы растворить его в воде и наконец устранить невыносимую головную боль. Приняв душ и выпив чашечку кофе, он взбодрился, а переодевшись, и вовсе стал похож на человека. Голова хоть и шумела, но он чувствовал себя уже почти сносно.

***

— Доброе утро, Жданчик, — сказал Рома, появившись в кабинете у друга. — Как прошел ужин? — Доброе, — подняв на него глаза, приветливо поздоровался Жданов и начал рассказ. — Все прошло как обычно. Причитания матери о том, что я слишком жёстко отношусь к Кире, и нашим отношениям не помешало бы немного нежности. Потом долгие и нудные разговоры с отцом «о жизни». Ну, а про мою любимую Кирочку я вообще молчу. — А что она опять учудила? — Представляешь, снова на меня нажаловалась. Ещё и Катю в чем-то обвинила. Мол, зачем это я взял на работу именно ее, а не безголовую Клочкову. Иногда мне кажется, что единственное, на что способна Кира, так это жаловаться на кого-то. Аж бесит, — негодующе фыркнув, рассказал Андрей. — А у тебя как вечер прошел? — Да никак. Представляешь, абсолютно ничего не помню, — хмыкнув, ответил Рома. — Это ж сколько ты а́лкоголя выжрал, друг мой? — удивлённо подняв брови, усмехнулся Жданов. — Мне, честно говоря, тоже интересно. — Ну ладно, оставим странные разговорчики про пьянку, ты лучше мне расскажи, что у тебя с Катей? — скрестив руки и ухмыляясь, мужчина пристально посмотрел на друга. — В смысле? — недоуменно спросил Малиновский. — В прямом. Я ведь не слепой, все вижу. — И что же ты видишь? — еще спокойно, но уже начиная закипать от не кстати разыгравшегося любопытства друга, произнес Рома. — Ну, все эти ваши взгляды, странное напряжение вокруг, я все вижу, — не переставая ухмыляться, говорил Жданов. — Значит так, Андрюша, мне надоело твое любопытство, — тихо начал вице-президент. — Оно зашло уже слишком далеко и совершенно беспочвенно! Запоминай, повторяю один раз. У меня с Катей ничего нет, не было и быть не может! — Ром… — Жданов пытался его остановить глядя на дверь, где уже стояла Пушкарёва, вошедшая в самый разгар их оживленной беседы. Но он его не слышал и продолжал кричать. — С чего ты вообще вдруг решил, что между нами что-то есть? Она не в моем вкусе, она мне не нравится! Ты вообще видел, как она выглядит?! Так что успокойся и отстань уже от меня! — взорвавшись, воскликнул Рома. — Доброе утро, Катенька! — громко сказал Андрей, дабы успокоить друга. Малиновского словно молния пронзила. Ошарашенный, он резко обернулся и посмотрел на девушку с тревогой и страхом.