Влюбиться в нее - исход фатальный.

— Что здесь происходит? — спросил подошедший к Зорькину Малиновский. Честно признаться, Катю он сначала не узнал. Просто увидел у бара знакомого очкарика с какой-то пьяной девицей. А уж когда пришло осознание, что это была Катерина, все мысли тут же испарились из его головы. Кроме одной — устроить любимой разнос, чтобы знала в следующий раз, как по клубам в таком виде шляться. Ослепленный ревностью и возмущением, Малиновский бросился к ним, забыв про свою компанию. Жданов с девчонками лишь негодующе смотрели ему в след. — Ро-омочка, — увидев Малиновского, промямлила Катя, протягивая к нему руки. Стул качнулся и девушка чуть не упала, каким-то чудом ухватившись за барную стойку. — Аккуратно! — хором воскликнули Коля с Ромой и вместе ухватили ее за плечи, не дав упасть. — Так, что тут происходит, я спрашиваю? — спросил Роман, грозно глядя на Зорькина. — Да я просто ушел на минуту, хотел с администратором поговорить, столик нам организовать, а она тут вон что, — изрядно нервничая, он не мог и двух слов связать, предвкушая предстоящий нагоняй от Валерия Сергеевича. — Зорькин! — окончательно взбесившись процедил мужчина. — Как вообще можно было ее одну в баре оставить, я не понимаю?! А вдруг бы к ней начали приставать? Вокруг столько мужиков! — Ну, я же говорю, что отошёл всего буквально на минуту! И давай уже хватит причитать, нужно как-то решать проблему, — обиженно ответил Коля. — У меня просто даже никаких слов приличных не осталось, чтобы это все описать! — замахнувшись, чтобы отвесить Зорькину подзатыльник, пробубнил Малиновский. — Ладно, давай я пока отвезу ее к себе, а ты что-нибудь придумай, чтобы ее отец ничего не узнал. Наври что-нибудь про подругу, про бывшую одноклассницу! Придумай что-нибудь. — Подожди, что значит к тебе? — возмущённо сказал Коля. — А куда? Домой нельзя. Там батюшка и ее, и нас с тобой прибьет на месте. — Ну, например, можно ко мне, — предложил парень, задумавшись. — К тебе? Господи, Зорькин, пока ты отходил на одну минуту, Катя успела напиться вдребезги. Я даже представить себе не могу, что будет, если оставить ее у тебя на ночь! — бережно взяв девушку на руки, сказал Малиновкий. — Ромочка, а мы куда? — тихо промычала она, проснувшись. — Спи, спи, никуда мы не идём, — так же тихо ответил ей мужчина. Пушкарева блаженного улыбнулась и, устроившись поудобнее у него на плече, снова уснула. — Ром, что случилось? — спросил подошедший к бару Жданов, с удивлением глядя на Романа с какой-то девушкой на руках. — Кто это? — Потом, Андрюх, — быстро ответил Малиновский, направляясь к выходу. Спустя час Катя уже лежала на кровати в квартире Романа. Он смотрел на нее с теплой улыбкой, любуясь ее спящим лицом: растрепанные волосы красивыми локонами рассыпались по подушке, длинные ресницы подрагивали во сне, она то и дело хмурилась, вероятно, ей снился какой-то пьяный кошмар. Она забавно смяла в комок плед, которым он ее укрыл, и прижала его к себе, как мягкую игрушку. И где же былой холод, которым веяло от нее чуть ли не за километр при каждой встрече? Еще немного полюбовавшись на нее, такую родную, милую, забавную, Малиновский собирался уйти, чтобы не мешать ей спать. Но вдруг услышал ее тихий голос: — Ром, Ромочка, не уходи… Не уходи, пожалуйста… Прошу тебя… Я люблю тебя, слышишь, я тебя люблю… Она чуть ли не плакала во сне и уже кричала: — Рома, я не смогу без тебя! — Катя, Катенька, что случилось? — он мигом подлетел к ней и начал будить. Она проснулась и нервно дышала, озираясь по сторонам в тёмной комнате. — Не уходи, не оставляй меня, ляг со мной, прошу, — тараторила она, дрожа всем телом, сильно испугавшись приснившегося кошмара. — Конечно, сейчас, — он быстро разделся и лег в кровать. Оказавшись в такой близости от любимой, он тут же сгреб ее в объятия. Он ласково гладил ее по волосам, крепче прижимая к себе, и шептал — Спи, родная. Я рядом. Это просто дурной сон.

***

Когда Пушкарёва открыла глаза, она не сразу поняла, где находится. Увидев, что спит с Малиновским в одной постели, она испытала шок. Оглядев себя, девушка обнаружила, что спала в одежде, что несомненно ее порадовало. Черт, и как это все понимать? — Доброе утро, — потягиваясь в кровати, произнес Рома, нежно глядя на Катю. — Доброе, — осторожно ответила она. — Ээм… А что я здесь делаю? — Ах, ну да, ты, вероятно, ничего не помнишь, — поднявшись с постели, ответил мужчина. — А что я должна помнить? — настороженно спросила Пушкарёва. — Тебе как, горькую правду, или сладкую ложь? — Желательно правду, какой бы она ни была, — поднявшись следом, ответила девушка. — Хорошо, как скажешь. Дело все в том, что вчера ты была в баре вместе с Зорькиным и сильно напилась, — остановившись, он посмотрел на Катю и увидел, как ее глаза сильно расширились. — И чтобы твой отец не имел счастья лицезреть тебя в таком виде, мы решили отвезти тебя ко мне домой. В общем, привезли, уложили спать, — расхаживая по спальне, рассказывал Рома. — А спали мы с тобой зачем в одной кровати? — Да ты не торопись, сейчас узнаешь. В общем, привезли мы тебя, уложили спать, я уже собирался пойти лечь в гостиную, но ты как заорешь: — Рома, я не смогу без тебя! — я, разумеется, испугался. Разбудил тебя, ты меня попросила не уходить и лечь с тобой, — наблюдая за тем, как на ее лице страх сменяется стыдом, а бледные щеки резко начинают багроветь, он заулыбался. — Тебе смешно, да? Приятно было наблюдать за моим позором? — нахмурившись, вспыхнула она. — Да с чего ты вообще взяла, что мне это должно быть приятно? Или что я тебя ненавижу?! — он уселся напротив и внимательно посмотрел на нее. — Я все вижу, вижу твое отношение ко мне. Оно читается у тебя на лице. — Как интересно, а может тебе не в экономисты, а в психологи надо было идти, раз так в людях разбираешься? — Рома тоже завёлся после ее слов. Он встал и подошёл ближе к девушке. —  Хотя психолог из тебя вышел бы хреновый. Ведь ты же дальше собственного носа не видишь и думаешь, что ты всегда права! — Что? — ничего не понимая, тихо спросила Катя, наблюдая за парнем, что все ближе подходил к ней. — А то! Думаешь, стал бы я помогать тебе, если бы ненавидел? — он подошёл совсем близко, непрерывно глядя ей в глаза. — Ну, я жду ответ, Катенька, — он слегка ухмыльнулся лишь уголками губ. — Н…не знаю, — сглотнув, ответила она. От такой близости и его приятного голоса ее щеки ещё сильнее вспыхнули, став совсем красными. — Ответ неверный, — ответил ей он. — Я бы не стал помогать тебе, так сильно заботиться, будь на твоём месте какая-нибудь безмозглая пустышка, — он взял ее лицо в свои ладони, его взгляд стал нежнее, а голос мягче. — Ты для меня всегда была чем-то большим, чем просто девушка. И я тебе уже не раз это говорил. Но повторю ещё раз. Я тебя люблю, — произнес он очень тихо, затем медленно наклонился к ней и поцеловал в губы. — Мне надо… — оторвавшись от его пленительного поцелуя, произнесла Катя, пытаясь выбраться из его рук. — Да никуда тебе не надо, — повернув ее голову к себе, уверенно прошептал Рома. — Хватит уже надо мной издеваться, Катенька, довольно игр, — и снова поцелуй, но уже не трепетный, а чувственный и страстный, после которого Катя сдалась. Она обвила его шею руками и подалась навстречу его ласкам. Крепкие руки сжимали ее талию, ненасытные горячие губы жадно исследовали кожу, он шептал ей на ухо слова любви, которые опьяняли ее так же, как и вчерашний Лонг Айленд. Она закрыла глаза от жаркого наслаждения и прижалась к своему мужчине всем телом. Малиновский уже объявил войну застежке на Катином платье, но она никак не поддавалась, он был готов уже ее просто порвать. К черту это платье! Потом он купит ей сотню других, только бы снова испытать эти ни с чем несравнимые ощущения близости с любимой женщиной. Как долго он об этом мечтал. Они оба мечтали. Назойливый звонок в дверь непрошено ворвался в их личный Эдем. — Плевать, я никого не жду! — сказал Малиновский, не отрываясь от девушки. Звонить стали настойчивее, а затем и вовсе раздался громкий стук в дверь.