Влюбиться в нее - исход фатальный.

Весь вечер Валерий Пушкарёв нервно ходил по квартире, то и дело поглядывая на часы. — Время уже двенадцатый час, где их носит?! — воскликнул он с возмущением. Мужчина подошёл к жене, которая капала валерьянку в стакан с водой, и облокотился руками на стол. — Вот скажи мне, Лен, что непонятного во фразе «В 11 быть дома», а? — Ну, Валер, сейчас же только пятнадцать минут двенадцатого, они ещё поди не успели приехать, — пытаясь хоть как-то успокоить мужа, Елена Александровна гладила его по руке. — Не всего, а уже целых пятнадцать минут! — Пушкарев сделал два больших шага вперёд, а затем резко развернулся к жене. — На этого Зорькина никакой нет надежды! — еще больше распаляясь негодовал он. — Валер, ну она же не одна пошла, а это главное. Если что Коля ее защитит… — О какой защите может идти речь, если он ее даже на руки поднять не сможет, в случае чего?! — раздраженно прошипел Пушкарёв, снова облокотившись руками на столешницу. — Да этот хлюпик даже себя защитить не сможет! — Валер, ну не горячись ты так, у тебя же давление, — мягко произнесла Пушкарёва и с беспокойством посмотрела на мужа. — Давление?! Конечно, будет тут давление, когда дочь посреди ночи шляется непонятно где, непонятно с кем! — Полковник присел на стул, и сжав зубы, подпер голову рукой. От злости на его скулах заиграли желваки, а кулаки сердито сжались. — Ляг, поспи, тебе ведь завтра на работу. А Катюша вернётся, я уверена, они просто в пробке где-нибудь стоят, — убаюкивающим тоном утешала она мужа. — Лен! — Иди спать, я говорю. У тебя действительно может подняться давление! А Катя сейчас у Коли, так что хватит так переживать. — Сама иди спи! А я ещё подожду их, — удобно устроившись на стуле, уверенно сказал Валерий Сергеевич, с вызовом глядя на Елену Александровну. — Ладно, а я пойду лягу, — вскоре жена ушла, а он так и остался на кухне.

***

Наконец наступило долгожданное утро. Отец так и уснул за кухонным столом, не дождавшись дочь. Проснувшись, он тут же лихорадочно посмотрел на часы, которые показывали 7 утра. Большими шагами он направился в комнату Кати, где ее, конечно же, не оказалось. — Ну, Зорькин, убью гада, — грозно прошептал мужчина, надевая пиджак и туфли. Он аккуратно открыл входную дверь, дабы не разбудить шумом супругу. Ведь та сразу бы стала отговаривать его от похода к соседям. Николай тем временем сладко спал в своей теплой постели до тех пор, пока один «доброжелательный» сосед не превратил его утро в ад. Парень проснулся от сильного, настойчивого звонка в дверь, который сменился стуком и криком: — Зорькин, открой, гаденыш, я знаю, что ты тут! — В-валерий Серге-евич… — сонно произнес он, увидев на пороге гостя, приход которого в миг его взбодрил. — Уйди, — мужчина резко оттолкнул парня в сторону и быстрыми шагами принялся осматривать квартиру. — Где Катя? — буравя бедного юношу гневным взглядом, бросил Пушкарёв. — Ааа… — он сглотнул, окончательно проснувшись, судорожно вспоминая их легенду. — Дядь Валер, дело все в том, что в кафе, где мы сидели, она встретила свою бывшую одногруппницу — Машку Пенькову. Представляете, да? — усмехнулся Зорькин, но увидев, как свирепые глаза мужчины стали ещё темнее, он продолжил уже без улыбки. — Во-от, и они решили после кафе пойти к ней домой. Ну, знаете, всякие девчачьи штучки обсудить. Вот… И она осталась там на ночёвку, — стараясь не смотреть в глаза Валерию Сергеевичу, рассказал Коля. — Какая ещё ночёвка? — скрестив руки на груди и грозно нахмурив брови, спросил он. — Ну, я же говорю, подруга предложила. — А позвонить и предупредить не судьба была? Или хотя бы ты мог же сказать? — Да я же думал, вы уже спите. Нет, ну стал бы я вас будить? Да это же некультурно! — Зорькин! — раздражженно прорычал Пушкарёв. — Да что сразу Зорькин? Я же вам всё объяснил! — Да ничего, дай пройду, — мужчина, не церемонясь, снова оттолкнул парня и вышел из квартиры.

***

— Плевать, я никого не жду! — сказал Малиновский, не отрываясь от девушки. Звонить стали настойчивее, а затем и вовсе раздался громкий стук в дверь. — Подожди секунду, пожалуйста, — с трудом отстранившись от Кати, прошептал Рома и встал с кровати. — Ром, ты куда? — опьяненная его поцелуями и ласками, произнесла Катя.  — Я быстро. Только убью незванного гостя и сразу вернусь к тебе, — весело улыбнувшись, сказал Роман, и накинув рубашку, вышел в прихожую. — Ну наконец-то! — воскликнул Коля, залетев в квартиру, не дожидаясь приглашения. Заметив наспех надетую рубашку на Малиновском и сбитое дыхание, он ещё больше рассердился. — То есть пока я там получаю от Валерия Сергеевича по всем фронтам, вы тут развлекаетесь?! Ты поэтому Катю к себе увез, да, гад?! — он хотел было пройти в спальню, но Роман его остановил. — Так что там с Валерием Сергеевичем? — Не знаю, похоже он поверил в нашу легенду про внезапно появившуюся подружку, но он там рвет и мечет, к нему вообще сейчас лучше не подходить, — потирая плечо, за которое крепкой хваткой отталкивал его офицер в отставке, простонал Коля. — Так, все, надоело! Сейчас же пойдем и все объясним Валерию Сергеевичу! — мужчина уверенно сделал шаг, пока его снова не окликнул Зорькин. — Да погоди ты! Ты вообще сейчас серьезно? То есть ты действительно готов вот так сразу признаться? — Да. Надоела ложь. Хочу быть честен перед собой, перед Валерием Сергеевичем, а главное, перед Катей. — Подожди, — снова остановил Коля Малиновского. — Ну раз ты действительно серьезно, то надо Катюху хоть в человеческий вид привести, одеть, умыть. — Черт… — вспомнив про разорванное платье, произнес мужчина. — Сколько сейчас времени? Какие-нибудь магазины открыты? — В смысле? — В прямом, у Кати одежды нет. — Блин, тоже мне нашлись герои-любовники! — раздражённо пробубнил Коля, перебирая в памяти ближайшие к дому Пушкарёвых магазины. — А что здесь происходит? — на шум знакомого голоса вышла Катя, укутавшись в пиджак Ромы. — О, Пушкарёва, доброе утро, как спалось? — едко усмехнувшись, спросил Зорькин, кривая на ее внешний вид. Но получив лишь смешную рожицу в ответ, он весело засмеялся. — Так, что тут за шум? — Да тут вот твой благоверный решил перед дядей Валерой выступить, — показав на Малиновского, ответил парень. — Чего ты решил? — отрезвленная услышанным, переспросила девушка. — То и решил. Не хочу я скрываться, не хочу больше лжи! Кать, — Роман мягко дотронулся до плеча Катерины. Она стояла молча, растерянно хлопая глазами. — Зачем? — наконец ответила она, посмотрев на него. — В смысле? — Ну, зачем вот это все? Да, сегодня я дала волю чувствам, поэтому все у нас почти произошло. Но… — пока девушка говорила, она все время отводила взгляд. Потому что только благодаря этому ей удалось нацепить на себя холодную маску. Очень тонкую, правда, но все же… — Дала волю чувствам? — нервно усмехнувшись, переспросил мужчина. — Кать, а слабо, смотря мне в глаза, сказать, что не любишь? — Эмм… — тихо промычала Катя. — Слабо, — иронично ответил Рома. — А все потому что ты меня любишь. Но по какой-то причине, не хочешь себе в этом признаться. — Ром… — она пыталась его хоть как-то остановить, но он ее не слушал. — Кать, я люблю тебя. Ты любишь меня. А это значит, что у нас все взаимно. А это значит, что сейчас ты сначала идёшь в душ, выпиваешь чашку горячего чая или кофе, потом мы едем покупать тебе новое платье и только потом мы поедем к тебе домой, чтобы всем все рассказать, — он говорил мягко, дабы не спугнуть ее, но его серьезный тон не терпел возражений. — Хорошо, — спокойно согласилась Катя. Просто потому что знала, что Малиновский был абсолютно прав. А ещё потому что она слишком долго мечтала о возобновлении их отношений. — Прекрасно, Зорькин, иди ставь чайник, — серьезно скомандовал Рома, одарив парня и девушку задумчивой ухмылкой.

***

— Черт, твоя рубашка на мне ужасно сидит, — крутясь перед зеркалом, жаловалась Пушкарёва. — Ты преувеличиваешь. Она тебе очень даже идёт, — доставая из шкафа брюки и ремень, говорил Малиновский. — Вот, примерь. — Что это? — взяв брюки, спросила Катя. — Попробуй, другого варианта у нас нет. — Ну, хорошо. Мда… — протянула она, глядя на свое отражение в зеркале. — Да подожди ты, можно же подогнуть немного, — Рома присел на корточки и начал загибать штанину. Вскоре довольно широкая штанина стала у́же, и аккуратнее смотрелась на стройной Катиной ножке. — Ловкость рук и никакого мошенничества, — рассматривая получившийся результат, усмехнулся Малиновский. — Ладно, неплохо. Как-нибудь до магазина уж доеду, — согласилась она, смотря на свой образ. — Да шикарно ты выглядишь, Пушкарёва! — показав большой палец, восхищённо сказал Зорькин, рассматривая подругу. — Ладно, поехали, а то папа там уже распереживался.

***

А спустя 2 часа Катя стояла у двери своего дома в шикарном бордовом платье, которое выгодно подчеркивало ее фигуру. Рядом стоял Рома и, конечно же, Коля. — Ну что? — с тревогой в голосе спросила она. — Спокойно, Кать, весь удар я приму на себя, ты, главное, не волнуйся и улыбайся, — ответил ей Малиновский, держа в руках букет роз. — Да я и не волнуюсь, так, разве что слегка… — ответила Катя и наконец нажала на звонок. За дверью послышались шаги, а вскоре и лязг открывающегося замка. — Ну здравствуй, доченька…