17 глава.
20 октября 2020 г., 18:15
За дверью послышались шаги, а вскоре и лязг открывающегося замка.
— Ну здравствуй, доченька… — хрипло процедил родной голос. Пушкарев скрестил руки на груди и с грозным вызовом смотрел на пришедших.
— Папа… — дрожащим голосом промямлила Катя и бросилась успокаивать отца, чувствуя сильную вину перед родителями за свои ночные похождения.
— Ну и где ты была? — все ещё гневным голосом спросил Валерий Сергеевич, не зная, как реагировать на такой приступ раскаяния со стороны дочери.
— Папочка, прости меня, пожалуйста. Мне так жаль, что я заставила вас нервничать. Я… Я должна была сразу же позвонить вам, предупредить. Папочка, я правда очень люблю вас, прости, пожалуйста, — уткнувшись носом в плечо отца, тараторила Катерина, чуть ли не рыдая. Мужчине ничего не оставалось, как заключить ее в теплые объятия, тем самым приняв извинения.
— Ладно, ладно, ну чего ты, доченька, ну тише, тише, — с отцовской нежностью проговорил Пушкарёв, поглаживая дочку по голове.
— Папочка, так ты больше не злишься на меня? — она подняла на него мокрые от слез глаза.
— Ну как я могу злиться на тебя, Катюха? На такую любимую, родную, — он сильнее прижал ее к себе и чмокнул в висок, сильно смутившись, явно не желая разводить сантименты при посторонних.
— Папочка… — в плечо ему прошептала Катя.
— Гхм! — кашлянул Рома, чтобы привлечь к себе внимание. Пушкарёв внимательно оглядел гостя изучающим взглядом и сделал шаг навстречу. — Здравствуйте, Валерий Сергеевич!
— Здравствуйте, — мужчина хмуро уставился на Малиновского, продолжая сверлить парня глазами.
— Я Роман Дмитриевич Малиновский… — он протянул руку, но полковник его перебил.
— Малиновский, точно. А я все думаю, откуда я вас мог знать, — усмехнувшись, он продолжил. — Ну что, Малиновский Роман Дмитриевич, опять квартиру перепутали, или как?
— Или как, — улыбаясь, ответил Рома. Офицер удивлённо поднял брови. — Да, Валерий Сергеевич, и такое бывает.
— Как интересно, — Пушкарёв ухмыльнулся, скрестив руки на груди. — Ну, тогда я слушаю вас, — он оглядел заговорщиков и вновь уставился на Романа.
— Ну, вообще, сначала гостей к столу приглашают, — усмехнувшись, сказал Рома.
— Как скажешь, Роман Дмитрич, — хозяин, сбитый с толку такой смелостью гостя, нарочито улыбнулся и рукой указал на кухню, приглашая всех в квартиру. — Ну что ж, идёмте к столу.
— Здра-авствуйте, — весело сказал Малиновский и протянул хозяйке квартиры букет алых роз.
— Ой, здравствуйте, спасибо большое, — радушно произнесла она. — У нас ведь даже поесть нечего, ну чего ты, Катенька, не предупредила, что гости к нам придут? — женщина принялась суетливо собирать на стол, выкладывая из буфета съестные припасы.
— Да ничего страшного, мы только чай попьем и все, — ответила Катя, немного смутившись. — Привет, — она подошла ближе и чмокнула маму в щеку.
— Здрасьте, теть Лен! — громко поздоровался Зорькин.
— Здравствуй, Катенька, Коля, — с улыбкой ответила Пушкарёва обоим. — Ну какой чай? Вы же только пришли, все голодные, поди. Сейчас я что-нибудь придумаю.
Женщина ушла за вазой, а Пушкарёв, словно этого и ждал, сразу устремил свой пытливый строгий взор на Романа.
— Ну так что, Романа Дмитрич, может, начнем? — скептически хмыкнув, отчеканил полковник.
— Начнем, — согласно кивнул парень и начал свой рассказ. — Дело все в том, что я давно люблю вашу дочь. Когда я пришел к вам тогда, я уже был в нее влюблён. Мы с Катей знакомы давно, с первого курса института, но долгое время я не понимал, как я к ней отношусь. Я не заметил, как из обычной подруги, с которой я бок о бок общался каждый день на учёбе, Катя стала для меня очень дорогим, близким человеком. А потом я влюбился. С ней я понял, что такое любовь, и каково это, когда видишь, что родной человек буквально светится от счастья. И ты понимаешь, что именно ты заставляешь его светиться. А она делает счастливым тебя. Тогда я окончательно осознал, что действительно ее люблю и не могу без нее жить. Она стала мне необходима, как воздух. Но, к сожалению, нам пришлось расстаться, потому что один подлый человек решил меня подставить. Он написал записку, где вывернул все так, что я лишь использовал Катю ради денег. А Катя… Она поверила… Поверила в эту чушь. Я никак не мог перед ней оправдаться, потому что все мои слова были какими-то жалкими на фоне тех эпитетов, которые использовал автор того гнусного текста. А потом она улетела в Германию. И честно, когда я узнал об этом, думал, что больше никогда ее не встречу. И вот прошло уже около трёх лет, я думал, что окончательно ее забыл… Но судьба решила свести нас вновь, и увидев ее, я понял, что все это время лгал себе. Я осознал, что все ещё ее люблю. И как оказалось, наши чувства взаимны. Именно поэтому мы сейчас здесь. Вот как-то так… — наконец закончив свой монолог, Роман пристально посмотрел на Пушкарёва, ожидая его реакции.
— Да уж, дела… — хрипло протянул тот, переваривая информацию.
В квартире наступила давящая тишина, которую никто из присутствующих не решался прервать.
— А может чаю? — сказал Зорькин с улыбкой, пытаясь перевести тему.
— Нет, ну какой чай? Такие новости на сухую голову не перевариваются. Лен, неси мою настойку! — скомандовал Валерий Сергеевич и с задумчивым видом опустился на стул.
***
— Как я уже сказал, Валерий Сергеевич, я люблю Катю. И каким бы ни было ваше решение, мы все равно будем вместе, — серьезно ответил Рома, крепко сжав Катину ладошку под столом. — Да понял уж я, какая у вас там Санта Барбара происходит, — почесав затылок, сказал Пушкарёв. — Ладно, время покажет. Парень ты вроде бы хороший, так что встречайтесь, — вынес он свой вердикт. Катя, Малиновский и вместе с ними даже Зорькин, напряжённо выдохнули.***
На утро отец наблюдал за тем, как его дочь собирается на работу и про себя думал: «Сейчас посмотрим, как этот Роман Дмитрич отреагирует на Катин наряд. За красавицами и модницами ухаживать все горазды…» — Мам, пап, я пошла! — крикнула Катя, стоя уже в прихожей. — Давай, удачи, — Пушкарёв, очнувшийся от своих раздумий, сжал руку в кулак и поднял его в подбадривающем жесте. Он закрыл за дочерью дверь и спешно направился к окну на кухне, вид из которого как раз открывался во двор.***
И вот наконец она вышла. А он смотрел прямо на нее и широко улыбался. — Доброе утро, красавица! — Малиновский поднялся со скамейки и заключил девушку в кольцо своих рук, подарив поцелуй, который из нежного и почти невесомого, превратился в страстный, что поглощал и соединял всю их энергию воедино. — Тише, Ром, — кое-как девушке удалось отстраниться, неохотно отодвигая все свои давние желания на потом. — Нам нужно остановиться, — она приложила пальцы к горячим губам Романа. — Если сейчас не прекратить, то я вряд ли смогу сегодня работать, — Катя улыбнулась и с любовью посмотрела на Малиновского. — Ах, ну да, я и забыл с кем целуюсь. Типичная отличница — все мысли только о работе, — усмехнувшись, произнес мужчина. За что быстро получил шутливый толчок в грудь ее маленьким кулачком. — Ладно, ты права, нужно остановиться, — он отстранился отдевушки и взял ее за руку. — Поехали? — спросил Малиновский, с нежностью глядя ей в глаза. — Поехали, — согласилась Катя и они направились к машине. — Ром, нужно поговорить, — сказала она, когда ее кавалер уселся в авто. — Не пугай меня так, — саркастично усмехнулся он. — Просто я не хочу афишировать наши отношения в компании. — Почему? — Просто… Просто у тебя в Зималетто такая слава… Эм… — девушка не знала, как это назвать. Но парень, словно прочитав ее мысли, сразу же ответил: — Да, прости, я не подумал об этом. Хорошо, как скажешь, на работе мы просто коллеги. Это все? — Да, — со счастливой улыбкой ответила она, радуясь тому, какой прекрасный и понимающий мужчина ей достался. — Тогда пристегните ремни, Катерина Валерьевна, скоро будем на месте, — уверенно сказал Рома и схватился за руль, выжимая педаль газа.
