Неправильно

Чёрт с ними, с деньгами. Я оставлю их себе, потому что таковы были условия. Я сам это придумал, мне с этим и жить. Впрочем, я достаточно умён, чтобы облегчить совесть и купить на эти деньги что-нибудь не совсем для тебя. Не какой-нибудь йогурт, который затеряется среди прочих, себе подобных лакомств в бездонном холодильнике, а что-то, чем Хэви вряд ли насладился с подачки, скажем, мамы, или купил себе сам. Что-то... праздничное, особенное. Хотя что, ради всего святого, мы тут собрались праздновать? Урок, который я преподал Хэви исключительно по просьбе Хэви, едва ли помог делу. Ничто не помогало делу, даже разговоры в, казалось бы, привычной нам манере. Мне кажется, или они даже делают хуже, и не стоит быть таким циничным мудаком буквально каждый раз, когда я хочу как в игре загрузиться в точке невозврата? Когда Хэви проснулся, я уже удобно устроился на своей постели и пялился в зажжённый монитор. На нём крутился ролик, в котором два задрота в формате вечернего подкаста обсуждали свои типичные задротские штуки. Дорожки субтитров занимали добрую часть экрана, а всплывший с нихуя ползунок снизу как будто бы замер на самой середине и не собирался сдвинуться с места. На дворе глубокая ночь. Хэви первым делом, протирая глаза, уставился в слепящий прямоугольник экрана, но едва ли смог найти то, что искал. Поэтому рассеянно, спросонья, далеко не сразу отыскал меня, затаившегося в изголовье кровати и глядящего на происходящее на экране с усмешкой (шутка, которую субтитры преподали совершенно неверно, меня рассмешила). Дальше я слушал уже в пол-уха. – Который час-с? – заспано протянул Хэви. Что за дурацкая улыбка молодожёна играет на твоём лице? Ты что, проснулся в одной постели с девчонкой? Уж при мне не обязательно корчить из себя… – Без пяти два, – ровно озвучил я. Через какое-то время, переварив полученную информацию, Хэви ответил: – И ты не спишь в такое время? – Как видишь. Вставай, собирайся, я вызвал тебе такси. Хэви что-то невнятно проворчал, что ему ко второму уроку, и начал тянуть на себя простынь, которая лежала почти что на половину на полу с самого вечера. Я ожидал, что он подорвётся, не успев сообразить, что я просто жестоко подшучиваю над ним, таким беззащитным и безнадёжно глупым. – Тебе напомнить, где выход? – Ситуация все ещё не стоила того, чтобы я встал и помог Хэви, мне хватит и силы убеждения. – Так вот, прямо… – Прямо как только ты заткнёшься, – сладко зевнул Хэви, поудобнее устраиваясь в жиденьком коконе из дарованного ему куска простыни. Похоже, это сонное создание не собиралось уходить по своей воле. Я постарался не выходить из себя, но с чем мне точно не удалось совладать, так это с желанием толкнуть брата в плечо, находящееся в зоне досягаемости моей ноги. Косматая макушка Хэви тут же вынырнула из укрытия, и он отыскал взглядом обидчика. Произошедшее натолкнуло его на недобрую мысль: – Вот так ты со мной обращаешься? – глаза брата сверкнули огнём. Или навернувшимися непрошенными слезами. – И сколько раз тебе пришлось пнуть меня по лицу, прежде чем я проснулся? От столь жирной предъявы мне стало самую малость не по себе. – Я не пинал тебя по лицу, – честно сознался я. – М-м, – Хэви потёр красный след на щеке. Всего лишь пролежень от неудачной позы для сна, придурок… – И всё равно болит. – Будешь спать на полу – так вообще, – я прервался. Подумал про себя: «Это не то, что должно меня волновать в первую очередь». Но так и не передумал. Хэви внимательно слушал, перестав облизывать щеку с внутренней стороны, пытаясь убедиться, что всё ещё чувствует её. – Простудишься. И это говорю я, плотно прикрывший форточку сразу после… Не важно. Я не мог выносить даже вида твоих голых ступней – как видишь я тут в носках, мне не бывает жарко в этой комнате. – Подвинься, – неожиданно Хэви перешёл в наступление. Видимо, решил, что я дал слабину, и теперь можно наглеть сколько влезет. А ситуация-то почти будничная. Хэви часто вот так садился рядом, чтобы посмотреть со мной фильм или «смешные видосики», показать пальные, как отцовские пластинки, клипы, в конце концов. И я очень редко был против, хотя пару раз и выгонял его, просил зайти попозже, показать (цитата) «эти подборки для имбецилов» своему бойфренду. На что в ответ Хэви, конечно, изрядно плевался и даже бесился, но не обижался. Сейчас тоже не должен. Я устал, я не могу, подобно ему, притворяться, что всё в полном порядке. – Думаешь, я сейчас в настроении? – поинтересовался я, не собираясь уступать ни дюйма, ни пол-местечка на своей койке. Хэви сопел, толкался и без конца светил своей расстегнутой ширинкой где-то на горизонте моего обзора. – Зад убери, – протянул Хэви, сдувая со лба потрёпанную чёлку, – Расскажу маме, что ты опять засиделся допоздна. – Что значит опять? Я как мог сопротивлялся, но Хэви оказался злее и сильнее. Он отвоевал ровно столько места, сколько нужно, чтобы ни один волос не упал с кровати. Разумеется, все его волосы будут на мне, после того, что затеял вдруг слетевший с катушек Хэви. Под личиной совершенно добрых намерений малой решил устроить всё по-своему. С болью на сердце вспоминаю, как ему достаточно было включить очередную серию каких-нибудь «Черепашек-ниндзя», чтобы увлечь на время. Теперь же, по ходу, предметом увлечения был непосредственно я сам. Я что, Рафаэль какой-нибудь? – Да погоди ты, – Хэви убирал мои руки, безустанно и твердолобо, раз за разом, и его лицо было всё ближе и ближе. – Дай кое-что скажу. Я не повёлся на такой дешёвый трюк. Я почти что горд этим в данную минуту. – Скажи это своим звенящим… Дверь в комнату Хэви хлопнула, и через пару секунд вошла мама. С битой…

***

Разумеется, ничего страшного не произошло. Просто родители решили, что к нам в дом пробрался бандит или огромная крыса, которую мы тщетно пытались выкурить прочь своими силами. Не было ни неловкого молчания, ни лишних вопросов. Даже наказания за то, что мы не спали в столь поздний час, толком не последовало – мама слишком обрадовалась тому, что с нами всё в порядке. Только отец внимательно посмотрел на полочку для моих дисков и на то, что лежало сверху. Наши взгляды пересеклись, и он не добавил ни слова. Просто, уходя, пожелал и мне, и Хэви спокойной ночи. Я с облегчением выдохнул, заправил постель и впустил в приоткрытое окно свежий воздух. Кажется, именно так должно пахнуть лето – солнцем и яблоками. Но только не моя комната. Телефон разрывался от уведомлений. Хэви принялся донимать меня единственным оставшимся способом – вопиюще безграмотными, короткими смс. почему, ты сделал это Дубина, – ответил я прежде, чем вдумался в вопрос. Запятые придумали для избранных. Не знаешь – не пользуйся ими вообще, и наверняка сойдешь за обаятельного дурня. спасибо за совет, – печатал Хэви. Я не сводил взгляда с анимированной иконки пёрышка, пока не прочёл: но ты не сказал… Не бери в голову. Я не знал, что добавить. И быстренько исправил запятую на точку. Спи. – отправил я следом, отдельно, и был уверен, что Хэви напишет мне что-то сентиментальное вроде «Доброй ночи» или «ты тоже» в ответ, но. Нет.

***

Вовсе не потому, что я как безумный просидел онлайн ещё целых лишних полчаса, прежде чем окончательно смириться с этим, я сразу после уроков зашёл в магазин и выбрал на прилавке со сладостями самую нарядную и на мой личный взгляд мещански утонченную плитку шоколада. Завитки так пестрили в её безвкусном оформлении, что обычному человеку было невозможно прочесть не то чтобы состав, но даже название марки. «Подходит,» – смекнул я, и совершил покупку. Разумеется, на остаток от карманных я купил для Хэви сникерсов и прочей дряни, которую мой брат уплетал за добрую душу. Жвачки с вкладышами по типу «Турбо» тут же заполнили мои карманы, – я самым честным и ответственным образом не оставил себе ни рубля. И был полностью готов к предстоящему противостоянию.

***

Хэви не было дома. Я проверил кухню, я проверил комнату, и снова спустился на первый этаж. Я заметил, как нервно сколупнул с большого пальца небольшой кусочек неидеально нанесённого лака. Это совсем нехорошо, это ещё хуже, чем если бы я вовсе перестал красить ногти. Это хуже, чем... вся моя жизнь, что катится по наклонной, очень точное её отражение. Я успел подняться в комнату брата дважды, чтобы разложить по полкам все сладости, кроме одной. Плитка дорогущего тёмного шоколада с вишней по-французски дожидалась своего часа, а пока я разливал по бокалам для себя и Хэви апельсиновый сок. Свой я тайком скрасил парой капель виски – слишком мало, чтобы это развязало мне руки или даже язык. Но должно хоть самую малость привнести красок в наши унылые вечерние посиделки. Я сказал, самую малость…

***

Добравшись до самого дна, Хэви сообразил, что мы перепутали бокалы. Он сидел, сложив ногу на ногу и раскачивался взад-вперёд, хотя я призывал его прижать свою задницу и даже, так и быть, лечь со мной рядом. Я думал, я говорю это не на самую трезвую голову. Оказалось, что совсем нет. Хэви воспринял это как шутку, он, словно наперекор всем моим планам, не принимал столь щедрого предложения. И как будто назло выбирал именно ту пружинку, которая скрипела особенно мерзко именно в это время суток и года, чтобы давить мне на нервы. – Тебе что неинтересно? – грубо одёргивал я его, со злостью ломая плитку шоколада. Каменная, как муляж шоколада, возможно, и на вкус она совсем не то, за что себя выдаёт, но Хэви нравилось. Может быть, пьяная вишня, может быть, не совсем пьяный я, а может, то, как я лично подкармливал его с рук, настаивая на том, чтобы братец закусывал. Кто знает, в каких пропорциях я намешал ему несколько спонтанный коктейль… – Скажеф тоже! – Я вовремя отвожу бокал в сторонку, пока Хэви машет локтями во все стороны. – Так Дин его брат? И они просто катаются на крутой тачке под песни Лэд Зэппелин? – Ну не тупи, Хэви, – закатил я глаза, обняв пустоту на соседней подушке, – А-Си-Ди-Си. Всё бы тебе – и блюз, и фолк, и хард рок под одну гребёнку… – Тьфу ты, – Хэви вперился в экран, стараясь поспевать за сюжетом. Да только тщетно. – Один фиг, звучит довольно по-пидорски. Я не ожидал, что Хэви способен произнести подобное, ещё и в моём присутствии. Сами эти слова звучали излишне резко – такого он точно нахватался не здесь, не в стенах дома. Что ж, случай беспощадного и пагубного влияния социума тут на лицо. – Сам ты пидор, – запнулся я, случайно вставив проклятую лишнюю запятую между словами. – Да? Не один ты это заметил, – пробубнил Хэви, ковыряя петельку в моей простыни. За одно это ему стоило оторвать руки… И язык. – Что бы это значило, – Мне стало немного неуютно от взвалившейся на меня правды, но в принципе, я готов был держать планку очень рассудительного советчика. Некого... серого кардинала, примеряющего стороны. Хэви тоже собирался с силами. От того, что болтовня и возня на экране ближе к концу серии только набирала обороты, ему было непросто сосредоточиться на своих мыслях. И тут уж ничего не попишешь... Ещё одно правило в этой комнате – мышка и клава находятся только в моём распоряжении. Пускай себе болтают, хочу я сказать. Позже я пойму, насколько это был проницательно меткий совет. – А то, что, – Хэви запнулся. Запятые давались ему тяжело не только лишь на письме. – Знаешь, что про нас болтают в школе? Для меня это не секрет, поэтому я отвечу просто: – В душе не ебу, – я страдальчески закатываю глаза, – А что? – Болтают, что ты – пидор манежный, – Хэви спрятал лицо в согнутых локтях, яростно копошась в волосах, словно в своих путанных мыслях. – Манерный, – поправляю я. – И то, что мы долбимся в дёсны, – Хэви так напрягся, проговаривая это, как будто сожрал ломоть лимона, щедро сдобренный хитами Элджея. – Так ты никогда не поумнеешь, – вздохнул я, и, в отчаянной попытке преподать Хэви очередной бесполезный урок, поцеловал его. Да, вот так просто. Брат удивился, но не оттолкнул, как и ожидалось. Он как будто резко забыл о том, с чем пришел ко мне. О том, что заставил я его вспомнить, и возможно, не раз. Я не сразу понял, отчего его глаза так лихорадочно горят. Это был первый раз, когда я поцеловал Хэви в губы сам. Не за какую-то условную плату, не на слабо, просто так. Мы могли зайти как угодно далеко в прошлый вечер, но главное, что стоило прояснить, так и осталось тайной – то, как я действительно отношусь к Хэви. Звучит безумно – я касался его, я помогал ему кончить, но целоваться ко мне без задней мысли лез только он. И те моменты, когда я злился, стараясь оттолкнуть его с попытками присосаться ко мне, были тоже своего рода поиском ответа. Я так и не сказал тебе главного, я попросту не смог. – Скажи, что ты чувствуешь? – Моё лицо спокойно: как всегда немного высокомерно задран нос и острый подбородок, ресницы с подводкой на веках без единого изъяна порхают медленно, как сонные мотыльки, над взглядом двух бездонных омутов. Тёмных-тёмных, таких, что все черти в нём давно передохли. Это я, да, немного жуткий, мрачный, – ты хоть и кажешься моей тенью, но ты совсем не такой. От твоего взгляда, который мечется по моему лицу, можно ослепнуть. Прекрати так сиять всего лишь в предвкушении счастья… – Ди, я даже не знаю… – Хэви, я не стану называть тебя пидором. Даже если ты потащишь в дом незнакомых парней. – Может, лучше, гомосек? – Меня почти что физически скорчило от стыда. – Типа как профессия, гомосексуалист? – Нет, – Хэви неловко потупил взгляд, – Давай как-то без дурацких подъёбов. – Скушай шоколадку, – я отломил квадратик от плитки и изобразил «самолётик», который готовится зайти на посадку. – И я назову тебя, как хочешь. Хэви закусил кусочек, рассосал его во рту, и всё это время смотрел то на меня, то через собственное плечо – на экран. Я смотрел туда только для приличия, делая вид, что вижу этот сезон впервые, как и мой братец. Иначе бы атмосфера нещадно порушилась. – А знаешь что, – меня достало ждать ответ и уже клонило в сон, – Просто скажи мне, что я должен делать. Все эти умники, что знают наперёд, не достойны тебя. Никто, особенно я. Хэви, боясь прожевать остаток расплавленного во рту шоколада с кусочками обыкновенного изюма, смотрел на меня широко раскрытыми глазами. – Меня часто называют умником. И, наверное, да, я такой и есть, – Хэви тут же расслабился – всё в порядке, его брат не выжил из ума… И тут же продолжил жевать деревянный изюм. – Но я совсем не знаю, как быть с тобой. Если запереть нас вдвоём, я попросту озверею от скуки и стану тебе неприятен. Тебе придётся стучаться в мою половину кровати, если ты захочешь отвлечь меня от вечернего чтива. Прости, что скрывал от тебя это. И да, что люблю тебя, я тоже скрывал. Когда я договорил, Хэви уставился на меня ну о-очень сложно. Разговор в принципе не обещал быть простым. Но если бы не странная тематическая подводка со стороны Хэви, говорящая о том, что беда у нас на двоих одна, мы бы до сих пор могли так и не приблизиться ни к чему. Даже в школе, где определённый уровень твердолобости даже поощрялся, на Хэви смотрели снисходительно, считая попросту, что он ничего не добьётся даже в музыке. Но я знал, что это не так, достоверно. Хэви всегда бегал за мной хвостиком, даже мать и отец имели дурную привычку «скидывать» Хэви на меня – провожать, там, до друзей, от друзей, со школы, помогать с домашним заданием, словно в насмешку: «Считаешь себя умнее всех? Вот и получай». Наверное, Хэви мог жаловаться на меня родителям, за то, что брат не следит, не всегда доводит до дверей, таскает по вечерам в закрытую школу и не даёт общаться с недалёкими девчонками с параллели, но его никто об этом не просил, не задавал наводящих вопросов, а без этого Хэви в жизни не догадается. Он, как круглый дурак, принимал меня таким, какой есть. В будущем мы могли бы жить вместе, снимая квартиру, и Хэви варил бы мне по утрам кислый, как моя рожа, кофе, а по вечерам, после работы, открывал бутылки и наливал бы мне столько, сколько нужно, и немного – себе. И снова, и опять. Я зажмурился, смахивая со слезами дым наваждения. Это не то будущее, которое я четко спланировал себе с первого класса. И пока я не знаю, как вписывается в эту картину мой брат или кто угодно другой. Но я решу и эту головоломку, если потребуется. Просто не хочу, чтобы ты смотрел на меня так затравленно и с грустью – тебе не идёт ни один из оттенков вселенской скорби. – Ди, – Хэви облизнулся и по привычке вытер чистые руки о свою футболку. – Ди, спасибо, что заклёпку пришил. А то ну его нафиг, руки натру и не смогу потом на гитаре лабать. Я улыбнулся в ответ – чем только не приходилось заниматься, убивая время сегодня днём.