Неправильно

Убежать от Хэви ещё сложнее, чем от самого себя – мне хорошо известно, что хлипкая перегородка в виде двери, которую даже не запереть на ключ, его не остановит, равно как и мои запреты. Поэтому расслабиться у меня не получалось, а заняться подготовкой ко сну было тупо страшно, зная, что беснующийся, не понимающий намёков братец снуёт где-то неподалёку. Хоть, блин, спать в одежде ложись. Но я пока ещё не спятил, и я не боюсь. – Э-эй, – послышалось в соседней комнате. «Что, обязательно так орать? Хоть бы дверь сперва закрыл, а потом уже…» Услышав резко приближающиеся шаги, я, не отдавая себе отчёта в том, что делаю, уткнулся в телефон и поджал ноги так, словно уверовал в подкроватного монстра. Я лежал в том, в чём пришёл домой: в носках, в штанах, в рубашке, в общем… Выглядел довольно замороченным и никак не сонным. Глядя на то, как я примостился на самом краешке застеленной кровати, можно было подумать, будто я боюсь потревожить сон воображаемого соседа по койке, больше меня раза в три. Хэви открыл дверь и агрессивно отыскал выключатель, умудрившись что-то уронить или сломать. В иной ситуации я бы тут же прикинул, сколько братцу предстоит отрабатывать причинённый мне ущерб, выполняя каторжные работы по дому. Только вот ситуация была, мягко говоря, не рядовая. – Так и знал, что нужно было привязать тебя к кровати, – выпалил братец, наверняка не соображая, что он такое говорит, и даже не планируя начинать. Точно не в этой жизни. Звучало местами трагически нелепо, из уст какого-то мальчишки, особенно, когда эта пузатая мелочь – твой младший брат, который толком ещё не нюхал взрослой жизни. А местами всё же откровенно жутко. Я смеюсь, но в то же время предполагаю, стараюсь держать в уме, что Хэви наверняка способен на такое в порыве злости. – Так, следи за языком. Мы ещё не вышли на такой уровень отношений. – Да с тобой… не то чтобы отношения, – запинаясь от волнения, ворчал Хэви, припечатывая каждое слово ударом по дверному косяку, тумбочке, своим коленям – как уж придется. – С тобой… мф, – от натуги он чуть было не сорвался на бессильный крик, – С тобой сложно, вот. – Всё как в жизни, – я страдальчески закатил глаза, делая вид, что листаю новостную ленту в приложении, – А не в твоей виртуальной реальности. – Сам-то, – Хэви ткнул в меня пальцем, вернее в мою сторону. Удивительно, что его вообще сдерживало? Как бы сильно он не гневился и не размахивал руками, всё же едва ли он покинул порог моей комнаты. – Чуть что, сразу удрал в свои книжки, телефончики, тьфу. Испугался что ли? – Нет, – ответил я просто, не оставляя Хэви и шанса уцепиться за столь вымученный предлог для ссоры. И уж тем более чтобы взять меня на слабо, вашего банального «ПВП или зассал?» будет маловато. В другой раз сработает, малыш. В другой раз… – Тогда, – Хэви задумчиво пошебуршил затылок, – Что не так? Я делал всё, как ты просил. Серьезно? Что, чёрт возьми, не так? Тебе расписать по пунктам? Я бы с удовольствием, но какой в этом смысл, когда достаточно взять чистый лист и написать чёрным по белому всего одно слово. Интересно, сам догадаешься, какое? Вместо того чтобы заставить Хэви воспользоваться своей головой и призывать к здравому смыслу (слова «ты мой брат» застряли бы у меня в глотке, покуда я сам пытаюсь внушить себе это, и в то же время вычеркнуть столь прискорбный факт из своей жизни), я решил пойти более сложным путём. Телефон пришлось отложить в сторонку. Я по-хозяйски откинулся на подушки – ещё бы, это всё-таки моя комната! – скрестил на груди руки и с вызовом посмотрел в глаза Хэви. – Думаешь, мне нравится возиться с неопытными малолетками? Признаться, я и сам не ожидал от себя такой жестокости. Хэви неопытен поневоле, в силу возраста. Наверное, у его сверстников едва ли обнаружится несоизмеримо больший багаж опыта в подобных делах. Упрекать в таком попросту нечестно, когда пределом твоих мечтаний вот совсем ещё недавно были компьютерные игры, найденный в песочнице диковинный жук, баночка колы после уроков и немножко метала. Да и что греха таить, неопытность и любопытство только украшали Хэви и безумно умиляли меня. Реакция брата только подтверждала мои слова – вместо того, чтобы понять, что я просто выдумываю отговорки, цепляясь к нему, он начал украдкой рассматривать себя, отдергивать складки на мятой, только что выуженной из стирки, футболки, пытаясь, не глядя в отражение в зеркале, понять, что с ним не так. И почему, во имя всего святого, Ди не хочет поделиться с ним этой житейской мудростью, как говорится, по-братски. – Н-нет? – на всякий случай уточнил Хэви. – Конечно, нет, – отрезал я, – Мне никто здесь не платит за репетиторство. – Я заплачу. Я не сразу понял, что Хэви имел в виду. Для попытки соблазнить слабовато, да и с таким-то жалостливым лицом, как будто вот-вот расплачется, только выпрашивать милостыню, и уж никак не склонять во грех. Жаль, что смысл оказался куда более поверхностным. – Если проблема в этом, я заплачу, – повторил Хэви. Моё молчание словно подарило ему лучик надежды, и он не собирался упускать этот шанс. Он резво ломанулся к себе, оттолкнул жалобно скрипнувшее кресло и удачно вписался в стол, с которого собрал, словно гербарий, все вернувшиеся к нему бумажки. Я не мог поверить тому, насколько далеко зашёл этот пранк с карманными деньгами. И Хэви, рвение которого осталось при нём и по ходу не убавило ни на грамм. – Ты серьёзно? – осведомился я с опаской, в глубине души надеясь, что не получу ответа на свой вопрос. Ну что ж, устроимся поудобнее – я закинул ногу на ногу, завершая образ хозяина своей катящейся в пропасть разврата жизни, – и приготовимся ко второму раунду. Победа в первом была явно не за мной. Хэви вернулся, на этот раз он прижимал шелестящие бумажки к груди. Такое чувство, что он не знал не то чтобы цену деньгам, а даже то, как с ними обращаться. Как правильно держать, на минуточку, не знал. – Стой, – холодно осадил я брата. Тот замер на месте и вопросительно захлопал ресницами. – Оставь там, у входа. Сработало. Хэви сделал полтора шажочка назад и выложил всю сумму – для этого идеально подошла моя полочка для си-ди. Я краем глаза наблюдал и пересчитывал. Хэви и впрямь принёс всё и не зажилил ни рубля. Как глупо. Но ожидаемо. – Этого мало, – фыркнул я, – Что ещё у тебя есть? Хэви собирался пойти к себе в комнату и наверняка порыться в рюкзаке, но. – Нет, с собой. Что у тебя есть с собой? – повторил я нетерпеливо. Мой брат растерялся, я приготовился праздновать победу. Но вдруг Хэви закопошился в карманах джинс. Я рассчитывал хотя бы на то, что в довесок ко всему он обнаружит пару ржавых монет с общим достоинством не больше рубля. Но композицию на моей полке завершили пуговица и заклёпка. Хэви расставался с этими вещами явно скрепя сердце. К тому же я почти сразу догадался, что точно такие же заклёпки были на куртке дядюшки Чеса, которую гордо донашивал мой брат. – Мама пришьёт, – Мои слова звучали как утешение, на контрасте с приказным тоном чуть ранее. – Я знаю, – Хэви потупил взгляд, – Она так и сказала – гавно вопрос. – А потом забыла? – А потом отвалилась другая. Я вздохнул и промолчал. Что тут сказать, этому предмету гардероба уже давно место в музее древности. Он не переживёт ещё одной драки за школой. Хэви смахнул ниточку, которую вытащил вместе со скудным содержимым своих карманов. После чего, заметив, что мой взгляд неотрывно следовал за траекторией её полета, нервно хихикнул и ногой выдворил мусор за порог моей комнаты. Я, даже не успев сделать замечания, был приятно удивлён такой проницательностью. Мне даже на мгновение показалось, что Хэви не заслуживает дальнейших испытаний, которыми я все ещё надеялся сломить его и заставить передумать. «И что мне с тобой делать?» Не то чтобы я по пунктам не знал, что. – Давай, присаживайся, – бросил я и принялся убирать под подушку всё лишнее, что валялось на простыни, уютно окружая меня. Не хватало ещё запутаться в наушниках или напороться на… Завершить мысль не получилось. Вдруг матрас с лёгким скрипом промялся за моей спиной. Хэви, храбрясь и стараясь доказать, что он на что-то способен без моей указки, шлёпнул меня по коленям ладошками, будто стараясь выбить из меня крик испуга или даже боли. Наверное, это в его понимании страстный выпад, но у меня почти что слёзы на глазах навернулись от таких намёков. Мы же, в конце концов, не в садо-мазо подались… Не собираясь оставлять мне времени на то, чтобы опомниться, Хэви выгнулся по-кошачьи и неумело поцеловал меня. Причем так прицельно и сосредоточенно, как будто на это ушли все его силы, и он просто не успел придумать, как следует действовать дальше. Его упругие, слишком напряжённые губы просто прижались к моим, даже не давая возможности что-то поправить и внести свой штрих. Меня немного разозлила эта спешка, я думал, пройдёт вечность, прежде чем Хэви наконец отлипнет. «Нацеловался?» – зло вертелось у меня на языке, но я так и не смог произнести этого, глядя в искрящиеся радостью и любопытством глаза брата. Я подразнил его в ответ, огладив тыльной стороной ладони скулы, острый подбородок, приподнимая его усилием одного указательного пальца. На удивление, этого достаточно – Хэви чутко реагирует на каждую мою просьбу, даже невербальную. Он смотрит на меня, почти не моргая. Я вижу, как ему охота прильнуть к моей ладони, как только я коснусь его кончиками пальцев. Именно поэтому я не делаю этого, и жадно ловлю выражение разочарования на лице брата. – Замечательно. А теперь присаживайся, как я и сказал. Смотреть, как в замешательстве Хэви пытается разгадать суть моего приказа, сойдёт за извращённое удовольствие. Я тяну время, прежде чем добавить ясности: – На колени, Хэви. Он делает то, что я сказал, и даже не спорит. Соскользнул он с постели так резво, что чуть было не утащил меня за собой вместе с покрывалом. И в следующее мгновение сидел передо мной на полу, прилежно сложив ладони поверх колен. «Ла-адно, так… даже лучше?» – на всякий случай спрашиваю я себя, который изначально планировал чуть менее унизительное предложение для Хэви. Теперь всё выглядело совсем иначе, и моей выдержке было труднее сохранить себя при виде столь безумного зрелища. Как будто прямиком из моих снов. Я не должен подавать виду, нельзя просто взять и упасть на колени рядом, поцеловать и заключить в объятья. Я душу этот порыв, пока он душит меня в ответ. Я справлюсь. С демонами внутри меня, с выбранной мной ролью, я должен справиться. Хэви пребывает в легком замешательстве. Ему, как неискушенному любовнику, с трудом удается понять, как он получит желаемое. Для него быть ближе значит быть действительно ближе. «Можешь считать, что тебе не повезло с учителем,» – усмехаюсь я, и как будто нарочно так долго спускаю ноги на пол и приглаживаю выбившиеся из хвоста пряди. Мне тут же приходит на ум, как следует поступить дальше. – Собери волосы, – отдаю я следующий приказ, и Хэви медленно, словно под дулом пистолета, задирает руки. С большим трудом ему удается зачесать пальцами непослушные волосы и кое-как собрать их в небрежный, косматый хвост. Дальше последовало затруднение, которое он, конечно, не сумел предвидеть. – Э-ээ. Д-ди, поможешь мне? – его глаза забегали в поисках чего-то похожего на резинку. Можно подумать, у меня в каждом углу по одной отыщется… «Нет, малыш, не в этот раз». Моё красноречивое молчание не слишком обрадовало Хэви, он почти что сердито, с непониманием уставился на меня, решив, что я над ним подшучиваю. Но не подорвался и не ушёл. И даже драться не полез, удивительное дело. Признаться, я не сразу оценил все плюсы такого положения. Когда я поднялся на ноги и стал медленно заходить Хэви за спину, тот буквально смотрел на меня как зверёк. Он даже робко передвинул одно колено, чтобы дольше не упускать меня из виду. Я заметил это, но не стал делать замечаний – всё и так шло относительно гладко. Кто бы мог подумать, что я смогу совладать с этим маленьким неупорядоченным безумием. Я не сразу выдал свои намерения. Может я и на голову выше Хэви в плане опыта, но я также как и он изучал себя и прислушивался ко всем своим чувствам. Оказалось, что мне совсем не хотелось прямо сейчас держать в руках Хэви, пытаясь сдерживать его напор. Вместо борьбы я неспроста захотел сперва обезоружить его. Обхаживать Хэви, в темноте (я дотянулся до выключателя, чтобы происходящее стало окончательно мне нравиться), каждый раз неожиданно дотрагиваясь до его лица, очерченное мазками света, слышать его резкие, почти жалобные всхлипы, и телом ощущать дрожь, когда в попытке продлить прикосновение он льнет к руке, наклоняясь за ней следом… Всё это было дико в моём вкусе. Когда я зашёл Хэви за спину уже в третий раз и посмотрел на чуть ссутулившуюся фигуру брата, я заметил, как его пальцы на затылке сцепились в тугой замок, и пряди одна за одной ниспадали на шею. Так не пойдет. Я позволил себе властно, скорее с намерением наказать, нежели поощрить, обхватить тонкую шею и сделать так, чтобы позвоночник Хэви почувствовал моё колено, а затылок – пряжку ремня. Это было не самой приятной процедурой для брата – его макушка и так едва доставала мне до пупка. Ему пришлось оторвать колени от пола, чтобы не позволить мне сделать ему больно. Он так запрокинул голову, что смог встретиться со мной взглядом. Глядел он томно и до боли, по-собачьи что ли, преданно. Прижавшись к моей ноге щекой, он ловил ртом воздух и шумно вдыхал тугой, прохладный воздух сквозь сжатые зубы. Мне показалось, что одной этой картины было достаточно, чтобы кончить, и не раз потом, вспоминая её снова и снова. Но нужно было взять себя в руки и продолжать. Хэви, понемногу теряя контроль над собой и послушание, уже слабо цеплялся руками за мою штанину. Я заставил себя шикнуть на него: – Нет, – и тут же сделал шаг назад, лишая любых прикосновений и даже своего присутствия в поле зрения и досягаемости. – Вспоминай. – Ди, – Хэви старался проделать всё то же самое, что он уже делал, но руки плохо его слушались. Да и наверняка устали. – Ди, пожалуйста… Мне стало немного жаль брата. Надо было сперва запретить ему говорить, до кучи. Потому что теперь, конечно, мой голос обязательно дрогнет, когда я скажу: – Потерпи, ещё немножко. Я дождался, пока у Хэви получится. Не идеально, не как было, пусть, но и моему терпению уже давно подходит конец. Я тут же набросился на него, вжавшись коленями в горячие плечи и спину брата. Я гладил его шею, руки и плечи, докуда только доставали мои пальцы, так жадно, словно пытался запомнить контуры и черты его лица, чтобы потом по памяти смог хоть вылепить... Я закрыл глаза, хотя нас и так окутала тьма, и просто слушал каждый звук, который способен был извлечь. Будто в моих руках музыкальный инструмент. Костяшки Хэви покраснели, покрывшись царапинками, – его сцепленные в замок пальцы возили по молнии джинс и дарили мне тоже своего роду пытку. Решив, что с меня хватит, я неслышно опустился на колени за спиной у брата и впервые коснулся губами его обнаженной шеи. Видит бог, я мечтал об этом, и оттягивал этот момент, чтобы насладиться им как долгожданным глотком воды. – Ах-ха, – Хэви застонал и по его телу пробежалась лихорадочная дрожь. «Знаю, малыш, – пропел я в мыслях, целуя Хэви за ухом. – Я знаю, что для тебя лучше, ты думал, я забуду, не учту?» И прежде, чем моему брату покажется, что он достиг предела своих мечтаний, я грубо, но скорее милосердно, перехватываю его волосы – чужие руки, почувствовав свободу, тут же тянутся ко мне, пытаясь обнять, – и с силой оттягиваю назад. Макушка Хэви упирается мне в плечо, и я краду слегка испуганный вздох с удивленно приоткрытых губ вместе с поцелуем. Вот как нужно правильно целоваться. Долго, напористо, упоительно. Внезапно беснующиеся ручонки Хэви перестают цепляться за мою рубашку, а напульсники на его руках – за мои серьги. Он, извернувшись, уже давно прислонился ко мне боком, и я заботливо держал в ладонях его лицо и обнимал за плечи. Одежда на нас издавала много шума, – странно, что мы так и не избавились от неё, но сегодня было вполне достаточно и этого. Даже за этим шумом и разгорячённым скулежом в мои губы я услышал, как забренчала бляшка ремня и Хэви вдруг начал разминать немного затекшие от коленопреклонной позы ноги. Мне не нужно было смотреть, чтобы убедиться в этом, но мне пришлось взглянуть, чтобы вовремя вмешаться. Я накрыл ладонь Хэви своей, чтобы остановить. – Хэви, – В моём голосе послышались вопросительные и извинительные нотки. Даже после всего, что я натворил, только сейчас почувствовал, что по-настоящему облажался. Я не должен был думать только о себе и затягивать, вынуждая брата унизительно дрочить самому себе, чтобы дойти до разрядки. Почему-то, вместо того, чтобы позволить мне довести дело до конца, Хэви ещё глубже затолкнул кулак в свои штаны и весь сжался в комочек. Я искренне опешил. Но не струсил. – Хэви, всё хорошо, я помогу тебе, – шепнул я ему в ухо, как можно спокойнее и ласковее. – Хэви, всё. В порядке. Кажется, сработало. Хэви, который минуту назад прятал свое лицо в моей рубашке, вжав голову в плечи, как черепашка, наконец поднял на меня глаза. – Но, Ди. Я никогда ещё… – Это нормально, – Не верится, что я произнёс это. Наверное, в попытках утешить. – Не безобразно, не грязно, не стыдно, – С каждым словом я чувствовал, как рука Хэви обмякает и я могу, наконец, обхватить его член ладонью. – Сделай это для меня. Ты очень красивый, прямо… сейчас, – последняя фраза всё же вышла из меня неохотно, сквозь зубы, так что получилось что-то вроде «чечас». А я, оказывается, умею делать комплименты… Зато волнение Хэви как рукой сняло. Он обнял меня за шею, прильнув тесно и очень жарко. Я почувствовал себя… так классно. Вот бы сейчас поднять Хэви на руках, и при этом не сломаться напополам с моими-то силёнками, уложить его в мягкие простыни и сделать так, чтобы… чтобы хотя бы не на полу. Но всё это было уже не важно – Хэви кончил почти что сразу, от пары движений. Казалось бы, на этом можно было поставить точку. Но, едва переведя дух, Хэви, не расцепляя замок сковавших меня рук, потащил за собой. Он уселся, откинувшись в съехавшую, оттянутую в пол простынь. Его затылок удобно устроился на матрасе. Я, не задавая вопросов, склонился над ним, стоя на коленях, и упёрся ладонями по бокам. Хэви сладко улыбнулся, медленно завёл ладонь за голову и отодвинул волосы. Лунный свет с упоением целовал его кожу, являя миру её молочную белизну с легкой россыпью веснушек. Мне с ним не тягаться, но всё же – я тёрся лицом о плечо, щеку брата, влажно касаясь губами каждой звездочки на белом полотне его кожи. Я словно выпрашивал подачку, униженно, каждой каплей нежности, на какую только был способен. Пока наконец не заметил… Да, Хэви уснул. Я разочарованно вздохнул и рассмеялся. – Ну и какого черта я тут лобзаюсь? Осознание собственной ничтожности и слабости как горькая пилюля после наслаждения десертом. Нормальные люди вообще ничего не запивают ни до, ни после еды. Так, к слову… Как бы я не старался мысленно себя зачморить, напряжение в штанах один чёрт на нет не сходило. Да и Хэви не помогал делу – как он посмел уснуть в таком непристойном виде. Да такое точно нельзя было оставить, как есть, смиловавшись над его крепким сном. – Ч-чёрт, – зло выплюнул я и решив, что терять нечего, расстегнул ремень с ширинкой. Столько возможностей, столько всего можно проиграть перед глазами, пока ещё свежо и особенно ярко. Но почему-то из всех возможных воспоминаний в своей голове я выбрал то, в котором Хэви, отчаянно пытаясь казаться взрослым, плюхается ко мне на кровать и сжимает мои колени. Я прикладываю его руку, вот так, поверх джинс, стараясь не разбудить, и делаю то, что должен.