Любовь и метаморфозы

«Как грустно мне твоё явление, Весна, весна, пора любви! Какое томное волненье В моей душе, в моей крови.» А. С. Пушкин, «Евгений Онегин».

Начало мая. Время, когда весь снег растаял, солнышко начинает пригревать, но его тепла пока ещё недостаточно для того, чтобы разгуливать в футболках. Однако уже распустившемся подснежникам этого вполне хватает. Я сидела под высокой сосной в прекрасном весеннем лесу. Почки на деревьях уже давно распустились, но листья пока ещё не такие большие, чтобы покрыть всю крону деревьев. Трава только только проклюнулась и уже покрывает землю мягким зелёным ковром. Скрестив ноги и закинув руки за голову, я прислонилась к стволу сосны и закрыла глаза. Как здесь хорошо! Воздух свежий и прохладный, в нем витает такой притягательный запах влажной от снега земли. А ещё тишина… Ни гудков машин, ни болтовни людей. Только пение птиц да легкий ветерок, играющий с опавшими прошлогодними осенними листьями. Красота… Слышу справа от себя тихое шуршание и любопытства ради открываю глаза. О, здравствуйте, мистер ёжик! Какими судьбами? Зверёк, не замечая меня, направлялся к черному рюкзаку, что лежал рядом со мной. Что могло в моем рюкзаке так заинтересовать его, что он меня не замечает? Так, у меня там тетрадки, письменные принадлежности и… точно! Печеньки! На сладенькое, значит, его потянуло. Не знаю, правда, едят ли его ежи, но это все, что у меня было. Я улыбнулась, открыла рюкзак, достала из полиэтиленового пакета половину большог овсянового печенья, разломала его на несколько маленьких кусочков и положила землю перед новым другом. Ёжик с удовольствием начал есть это мучное лакомство. Я стала наблюдать за этой милой картиной. Он так забавно ест. Я даже улыбнулась. Но только в нем было кое-что странное. А именно — запах. Он был очень знакомым. От ежа пахло… мокрой шерстью? Разве ежи так пахнут? Ёжик, почувствовав мой взгляд, посмотрел на меня. Причём не просто посмотрел, а заглянул прямо в душу. От этого мне стало не по себе. Ладно, пойду отсюда, пожалуй. Нет, я не испугалась, просто у меня учёба сегодня. Я встала, закинула рюкзак на плечи и пошла в сторону лесной тропинки, оставляя своего друга наслаждаться десертом. До пары оставалось ещё много времени, так что я позволила себе не спеша пройтись по лесной тропке, слушая музыку в правом наушнике, оставляя левое ухо открытым. А то вдруг кто-нибудь подойдёт ко мне сзади, а я не услышу. Когда до края леса оставалась пара километров, я почувствовала, что за мной кто-то следит. Я остановилась, сняла наушник, прислушалась. Да, тут и правда кто-то есть: я слышу дыхание и шаги. Но не успеваю я понять, в чем дело (равно, как и убрать наушники), как на меня накидывается какое-то существо и сбивает с ног. Как только я упала на землю, нападавший сразу спрыгнул с меня и приземлился где-то за моей головой. Я перевернулась на живот и подняла глаза. Передо мной стояла рыжая лисица размером чуть больше обычной. Её янтарные глаза с вертикальными зрачками смотрели на меня с нескрываемым недовольством. Неужто я нарушила границы её территории? Лисица, не сводя с меня глаз, пригнулась к земле и приготовилась к прыжку. Ну что ж. Если ты хочешь драки — будет тебе драка. Хотя б отомщу за порванные наушники. Я встала на четвереньки и сосредоточилась. Чувствовую, как все моё тело меняется. Пальцы становятся короче, вместо ногтей вырастают когти. Колени выгибаются назад. Одежда словно «втягивается» в кожу, уступая место шерсти. Лицо также претерпевает изменения — оно становиться длиннее, превращаясь в волчью пасть. Это когда описываешь процесс превращения, кажется, что он длиться долго. На самом деле все это заняло долю секунды. Теперь перед противником не человек, но прекрасная серая волчица, готовая в любой момент броситься в атаку или же отбить её. Лисица прыгнула на меня, думая таким образом снова повалить на землю, но я отскочила назад и, не мешкая, вцепилась ей в горло. Лисица взвизгнула от боли и мы обе упали на землю. И я уже готова была перекусить противнику сонную артерию, как почувствовала невыносимую боль во всем теле. Я взвыла, отпустила своего противника и упала наземь. Мать моя волчица, как же больно! Я корчилась и извивалась, как змея, кости в буквальном смысле ходуном ходили, но это еще не все — было ощущение, словно меня заживо сжигают, как ведьму на ритуальном костре, а по моим венам течет кислота, разъедая стенки сосудов. Все прекратились так же внезапно, как и началось. Я кое-как поднялась, и у меня была такая одышка, будто я тонула и меня только что вытащили из воды. Что только что произошло? Я снова смотрю на своего соперника и вижу, как уголки его морды изогнулись в победной улыбке. Стоп. А лисицы вообще способны улыбаться? Нет, если они не… Погодите. Неужели это.? Едва я успела об этом подумать, как лисица поднимет свои хвосты, подтверждая таким образом мою догадку. Да, именно хвосты. Потому что их было три! Я удивилась, но всего на секунду, так как этот вид оборотней мне хорошо знаком. — Кто ты? — рыкнула я. Оборотень, не переставая улыбаться, подошёл чуть ближе. Я увидела, как меняются его глаза. Зрачок становиться круглым, радужная оболочка приобрела коричневый цвет и стала меньше, «открывая» белок. Обычные человеческие карие глаза. — Я удивлён тем, что ты меня не узнала, — сказал он глубоким мужским баритоном. Который был мне очень даже знаком. Я удивилась снова. — Кён? Лис улыбнулся еще больше, обнажив свои клыки, и в тот же миг превратился в высокого черноволосого юношу. Высокие скулы, смуглая кожа, узкие глаза — все это говорило о том, что передо мной представитель монголоидной расы. А ещё он красавец, каких поискать надо! Я превратилась обратно. Хорошо, что такие как мы с Кёном превращаются без раздеваний-одеваний. А то нам пришлось бы сейчас новую одежду искать. — Какого черта? — закричала я, поднимая то, что осталось от моей гарнитуры. — Ты мне испортил последние наушники! — Во-первых, не испортил, а разорвал. Это разные вещи, — спокойно ответил он. — А во-вторых, эта штука до добра не доведёт. Ты даже не услышала, как я шёл за тобой. С того самого места, где ты угостила меня своим овсяным печеньем. Спасибо тебе, кстати, за него, а то у меня с самого утра… как там говорят люди? Маковой росинки во рту не было? Что? То есть это был он? То-то мне запах показался знакомым. И как я не поняла, что это именно запах Кёна? — Как я уже говорил моему удивлению нет предела. И ладно, ты мой внешний вид не узнала, но как ты не смогла узнать меня по запаху? Его же возможно скрыть только с помощью иллюзий, а эта способность у меня еще не проявилась, — сказал парень. Он что, научился читать мысли? — Нет, телепатией я пока не обладаю, просто у тебя на лице все написано, — ответил он прежде, чем я спросила. Чтож, поверю на слово. — Ладно, — сказала я, надевая рюкзак на плечи (ибо он слетел с меня, когда Кён на меня набросился). — Пойдём. Нам в универ надо. А ещё ты мне должен новые наушники. Он разочарованно вздохнул: — А я-то думал, что спасу тебя от этого орудия пыток. И почему люди их так любят? От них же нет никакой пользы. — Ну польза от них все же есть какая-никакая. Военные, к примеру, используют их, чтобы подслушать чужие разговоры. А молодёжь — просто так, для развлечения. — Вот именно, что для развлечения. При этом нанося вред барабанным перепонкам. Ладно, так и быть. Куплю я тебе эту гарнитуру. А сейчас нам и правда пора идти.

***

Когда смотришь на яркое утреннее солнце, лучи которого согревают тебя майским весеннем теплом и освещают ясное небо, то невольно чувствуешь какое-то спокойствие. Я бы даже сказала, умиротворение. Ты ни о чем не беспокоишься, ни о чем не думаешь, и кажется, будто само время останавливается. Но тебе все равно. Ты просто продолжаешь наслаждаться этим прекрасным мгновением. В реальность я возвращаюсь только тогда, когда чувствую, что машина, в которой сейчас находились я и Кён, сидевший за рулём, затормозила. Кён вышел из машины и направился к дому, возле которого мы как раз и остановились. Да, у Кёна есть отдельный дом, в котором он живёт со своей сестрой и который находится рядом с лесом. Почему именно с лесом, спросите вы? Я как-то раз задала этот вопрос нашему лисёнку и он ответил, что «так на охоту ходить удобнее». Через две минуты входная дверь дома открылась и Кён вышел вместе с сестрой. Это была красивая, высокая девушка с миндалевидными карими глазами, в которых горел озорной огонёк. Длинные прямые волосы цвета вороного крыла были собраны в конский «хвост». Её открытое приветливое выражение лица сразу располагало к себе людей, которые не подозревали о том, что за этой очаровательной маской скрывается её лисья натура. Она открыла заднюю дверцу автомобиля и села рядом со мной. — Ника! — радостно прокричала она во все горло и обняла меня. — Я так рада тебя видеть! Я спокойно обняла её в ответ. — Я тоже, Мива. В отличие от своего брата, Мива более жизнерадостная. Она тот, кого принято называть душой компании. Мы отпустили друг друга. — Готова к сегодняшней паре? — спросила она меня. Я усмехнулась. — Ты про саму пару или про преподавателя? — спросила я. — И про то, и про другое. — К паре я всегда готова, — я похлопала по рюкзаку. — А вот на счет преподавательницы… К такому подготовится невозможно. — Да уж, — вздохнула подруга. — Хорошо, что мы вовремя выехали, а иначе, как говорит современная молодежь, люлей бы от нее получили. — Не то слово, — только и ответила я. Знаете, в каждом универе есть такой преподаватель, который к своим обязанностям относится серьезно. Порой даже слишком серьезно. Они прямо требуют от тебя, чтобы ты уже к следующей паре знал весь материал на зубок. Не выучил — считай, зачет не сдал. Вот такая слишком придирчивая и требовательная к окружающим преподавательница есть и в нашем учреждении. Мне с первой встречи было понятно, что сюсюкаться с нами на ее лекциях не будут. Да и она сама дала нам это понять. Кто-то её за это возненавидел, кто-то полюбил (да, есть такие люди). А кому-то на такое заявление вообще было плевать. И, как выяснилось, очень зря, потому что вскоре их отчислили. — И почему она такая строгая? — недоумевала подруга. — Потому что она не любит безответственных и болтливых вроде тебя, — отозвался Кён. Мива скрестила руки и обиженно надула губы. Я издала тихий смешок. — Что? — с раздражением спросила она. — Ничего. Просто ты такая милая, когда дуешься. На её лице появилась улыбка: — Думаешь, я этого не знаю? И мы обе засмеялись.

***

Университет, в котором мы учились, был довольно большим. Не таким, конечно, как, например, МГУ, но все же. Серое четырёхэтажное здание было, хоть и немного старым, но настолько высоким, что аж голова кружилась. Но это только поначалу оно тебя так впечатляет. А потом… потом ты просто привыкаешь и начинаешь понимать, что есть здания намного выше этого. Внутри же все было… обычным. Бежевые стены, деревянные полы и такие же двери. Вот как раз напротив одной из них мы с Мивой и стоим. И не только мы. Вся наша группа. И стоим мы уже так минут десять. Я откинула голову назад и громко вздохнула. Как же это утомительно — стоять и ждать, когда главный по лекциям придет и откроет нам дверь в шахту под названием «аудитория», где мы добываем и грызём гранит науки. Староста пыталась взять ключ у вахтера, но ей почему-то его не дали. Вот поэтому мы и стоим в коридоре. Наконец, мы слышим стук знакомых каблуков и оборачиваемся. К нам шла женщина примерно сорока лет. Ее длинные волосы были окрашены в рыжий. Одета она была в строгую деловую одежду: пиджак, блузка, юбка. Все как всегда. Она открыла дверь, и мы, наконец, вошли в аудиторию. Я села за парту в среднем ряду, возле окна. Впереди не очень люблю сидеть, так как учителя иногда на меня обращают внимание, и мне от этого не по себе становится. Задние парты мне тоже не нравятся, так как вместо преподавательского голоса я слышу лишь болтовню одногруппников, сидящих впереди меня. Так что средний ряд для меня — то, что нужно. Я вытащила из своего рюкзака тетрадь и ручку и положила их на стол. — Привет. Это было настолько неожиданно, что я едва на месте не подскочила.