Ценить будут тогда, когда потеряют

      Когда-нибудь да задумываешься, какая смерть самая ужасная для человека. Быть сожженным на костре? Подвергнуться пыткам? Но на самом деле это не так страшно, как умирать постепенно от одиночества, наблюдая за смертями дорогих тебе людей. Все люди, которые заполняли внутренний мирок, были убиты, и, возможно, в их смерти был виноват Вэй Усянь. Точнее, он какое-то время сам так думал, считая, что приносит неприятности только одним своим появлением.       Он был мертв примерно с того момента, когда увидел бездыханные тела людей клана Вэнь. Последней каплей стала смерть А-Ли. И вот, стоя на краю пропасти и думая о своей смерти, он упал, минутный порыв ненависти к себе мог бы стоить жизни. Когда его руку схватили, Вэй Ин понял, что его смерть ничего не значит, и решил жить. Он был искренне благодарен Лань Чжаню за спасение.       Но мимолётная радость продлилась недолго — он принял смерть от собственного шиди. Человек, с которым он провел большую часть жизни, так просто убил его? Невольно Сянь-Сянь вспомнил о прекрасном детстве в Ляньхуа. Сейчас он был бы не прочь увидеть Мадам Юй или же принять замечание от Цзян Чэна. Опять слеза одиночества, никого из тех, кто его любил, сейчас нет. Возможно, Цзян Чэн и остался, но тот его сейчас яро ненавидел. Может, Лань Чжань? Нет, тот, скорее всего, считал его другом или занозой. Он постоянно ругал его. Просил уйти с неправильного пути. Хотел забрать в Гусу…        И только сейчас, падая во тьму, он понял, что тот, возможно, больше, чем друг или знакомый. Усянь только сейчас корил себя за едкий ответ на предложение уйти с пути тьмы. Он с трудом осознал боль, которую причинил ему. И сейчас он опять повторился. Возможно, это и к лучшему, ведь у Лань Ванцзи есть время его забыть. Узнав о его гибели, он погорюет да перестанет. Тем более, это же Лань Чжань. Он в любом случае будет держать чувства при себе, да и надоест это ему, и бросит привязанность к старому другу. Как же он ошибался…       Когда его душа, будучи растерзанной, услышала мелодию призыва, он сразу узнал эту манеру игры. Лёгкая и в тоже время немного грубая, требовательная. Он хотел было ответить, но его тело пронзила боль. Хотя нет, не тело, а душу. Он был проклятой душой и не имел права отвечать на призыв. Из-за этого стало до невозможности больно. После первой мелодии он слышал их каждый день на протяжении пятнадцати лет, а может и больше.       Потом мелодия затихла. Примерно полгода он не слышал его игры на гуцине. Какая же радость была, когда Вэй Ин услышал мелодию призыва, но что-то насторожило. Игра была не такой, не родной ему. Тот, кто играл, был нежнее и в мастерстве был искуснее Лань Ванцзи. С болью души Усянь попытался ответить. Получилось послать только короткое «Что».       Похоже, того, кто играл, оттолкнул кто-то и начал играть вопрос. На этой манере игры он и признал Лань Чжаня. Он как-то торопливо спрашивал не Вэй Усянь ли это. Вэй Ин опять напрягся и ответил — «Да». Дальше последовали вопросы «Где он и что с ним?». На это Вэй Ин ответил, что он не знает. Каждый, пусть и короткий, ответ был болью для Усяня. Пускай он и проклятая душа, но и тут он смог отличиться. Он вопреки всему отвечал на его вопросы.       На последнем вопросе, который Усянь так и не смог понять, мелодия оборвалась…

***

      Со смерти Вэй Ина Лань Чжань в каждую свободную минуту играл призыв. Ему отвечали другие души, которые понятия не имели, где его друг. Нередко он стирал пальцы в кровь, но ему было все равно. Лань Сичэнь просил его перестать, ведь господин Вэй не ответит, он уже мертв, но Ханьгуан-цзюнь не переставал. На это его брат лишь покачал головой и продолжил приходить к нему на гору. Похоже, в трудную минуту его поддержал только Лань Хуань. Когда дядя был в гневе, только он просил не назначать Ванцзи наказание и даже в какой-то момент предложил себя.       Когда Вэй Ин и Лань Чжань познакомились, Хуань считал это счастьем для брата. Он давно не видел такой заинтересованности в глазах. Позже он видел отрешённость и искреннюю заботу. Вэй Ин отличался от многих своей улыбкой и беззаботностью, и, возможно, этим он и сразил Ханьгуан-цзюня. Тут было нетрудно догадаться о скрытых чувствах. После смерти Усяня Лань Сичэнь корил темного заклинателя из-за боли доставленной его брату. После окончания заточения Второй нефрит отправился на поиски старого друга.       Сичэнь помнил, как постоянно шел на уступки брату, как таял, видя влагу в глазах и пустой взгляд. Первой уступкой было усыновление мальчика из клана Вэнь. Лань Хуань сам помог со сменой фамилии.       Второй уступкой было разрешение на покидание Гусу. Не найдя ничего, Ванцзи вернулся в Облачные Глубины. В каждую свободную минуту он играл призыв, не щадя себя. И это все продолжалось пятнадцать лет, пока Цижэнь не узнал об этом и запретил Лань Чжаню играть на гуцине. После заявления дяди он полностью потух и был в глубокой депрессии около полугода. Потом Ханьгуан-цзюнь вспомнил об умении игры его брата и стал просить его сыграть в последний раз призыв. Сичэнь какое-то время отвечал отказом, но дал слабину. Сев играть, он даже не мог подумать, что душа Усяня откликнется. Лань Чжань мягко оттолкнул его и сам сел за гуцинь.       Неведомый огонек зажёгся в глазах Второго нефрита, но счастье продлилось недолго. Лань Цижэнь должен был зайти к Сичэню, и зашёл как раз в момент, когда Лань Чжань задавал ещё один вопрос. Увидев племянника за гуцинем, дядя рассердился, но как бы Лань Хуань ни просил его дать ему поговорить, он все же забрал гуцинь и сжёг. Через несколько дней вышло правило, которое запрещало иметь гуцинь в Гусу, и запретил Ванцзи покидать владения клана.       Лань Ванцзи потерял надежду, вместе с ней он ушел в себя. Если раньше он мог рассказать о чувствах брату, то сейчас он полностью отгородился ото всех. В таком состоянии он пробыл ещё пять лет… Потом Лань Хуань вспомнил про Сычжуя, который свободно путешествовал. Только у него был гуцинь, но приносить в Гусу боялся. Намекнув брату о его приемном сыне, Лань Чжань тут же побежал писать письмо А-Юаню с просьбой принести гуцинь. Тот же на следующей неделе приехал и втайне отдал инструмент. Лань Чжань опять начал играть мелодию призыва.       И ему откликнулась душа Вэй Ина, но их разговор продлился недолго, Усянь ответил лишь, что это он и о боли, когда он отвечает. Тут же чуткий слух дяди услышал игру, и он опять сжёг инструмент, а Ванцзи и Лань Сычжую дал наказание. И опять больший удар принял Лань Чжань.       Несмотря на наказание, которое снова отрезало путь к общению со старым другом, он больше не хотел играть призыв. Одного слова «больно» хватило, чтобы он перестал играть и оставил душу в покое. Сейчас же он пытался найти информацию, почему Вэй Ину было больно отвечать. В обычной секции библиотеки он ничего не нашел, в отличие от запретной. Оказалось, что души заклинателей практикующих путь тьмы были прокляты и не могли отвечать на призыв. Он продолжал вчитываться в информацию и даже не заметил проверяющего адепта. Найдя Второго нефрита в запретной зоне, он отвёл его к Лань Цижэню.       Старик ужасно разгневался и снова заточил Ванцзи на гору, но это продлилось всего два года, вместо выведенных пяти. Верховный Заклинатель Цзинь Гуанъяо заявил на весь мир о желании жениться. Заключение брачного союза с кланом Цзинь Лань Цижэнь считал хорошей перспективой. Пусть один из Нефритов был названным братом Гуанъяо, но это не давало никакой выгоды. А брак был довольно хорошей штукой и был выгоден для обеих сторон. Цижэнь незамедлительно отправил письмо от имени Ванцзи, обещая быть верным мужем и помощником. На это предложение Верховный Заклинатель согласился и назначил дату церемонии.       Лань Цижэнь отозвал племянника с горы и грубо высказался, мол, ты и так обрезанный рукав, так какая разница, кому мужем быть. Ещё убеждал Ванцзи в том, что он смилостивился, ведь мог и за девушку отдать, а так ему не придется быть влюбленным дрянного мальчишки, который поддерживал клан Вэнь и ступил на темную тропу. Лань Чжань туго сжал губы и молча слушал, никто бы сейчас его не послушал, дядя решил все за него.

***

      Кажется, после смерти Усяня Глава Цзян должен выдохнуть спокойно, но того корила совесть. Сначала он думал, что поступил правильно, но потом жалел. Сейчас он был совершенно один, не считая маленького Цзинь Лина. В душе у Цзян Чэна было непонятное чувство опустошенности. Пусть до смерти Вэй Ин был на горе Луаньцзан, но Ваньинь все равно жаждал встречи с ним. Именно сейчас он хотел повернуть время вспять и помочь ему, пусть он и встанет против других кланов. Он пару раз обыскивал место смерти шисюна, но даже тела не было.       Отчаявшись, он анонимно пустил слух, что некий господин ищет человека для добровольного пожертвования тела за любую цену. Он готов был даже приказать кому-то из своих солдат пожертвовать телом, но посчитал это неэтичным. В память он даже повесил табличку с именем брата в Храм предков и иногда приходил туда с новостями, думая, что он услышит. Практически каждый вечер Цзян Чэн нервно крутил Ченьцин в руках и вспоминал шисюна. Пусть он и винил его в смерти отца, матери и сестры, но потом понял, что он не виноват. Глава Ордена растил Цзинь Лина один, и когда уже прошло двадцать два года, и его анонимный вопрос был забыт им же, какой-то юноша отозвался. Это оказался паренёк лет двадцати пяти, из бедной семьи, он добровольно пожертвовал тело за финансовую помощь его семье и разорвал помолвку сестры. Когда просьба была исполнена, он пожертвовал тело без каких либо условий. Душа Усяня не с первого раза откликнулась, но потом все прошло очень даже гладко. Когда из отдельной комнаты вышел тот же юноша, но с искрой в глазах и широкой улыбкой, Цзян Чэн понял, что обряд сработал.       Когда Усянь увидел приемного брата, он сначала отпрянул и приготовился атаковать, но Цзян Чэн лишь попросил прощения у него и сказал, что знает, кто это. Вэй Ин после его слов прищурился и открыл объятья для своего шиди. Ваньинь был немного поражен тем, что он сразу поверил ему. После возрождения брата Цзян Чэн сразу же сделал его своим советником. Не то чтобы стало легче управлять орденом, но теперь он ощущал поддержку и был увереннее. Получив пригласительное на свадьбу клана Цзинь и Лань, он недовольно подумал, что этот паршивец Цзинь Лин решил породниться с кем-то из клана Лань, но это было не так.       На церемонию приглашали господ со всех стран, а глав кланов пригласили в первую очередь. Праздник должен быть грандиозным, ведь оба клана были не бедны. Обязательно приглашали и представителей клана, то есть близких служащих орденов. Глава Цзян никого не подпускал на должность советника, ведь все делал сам, да ещё и Цзинь Лину помогал. Другим людям он не доверял, но сейчас появился Усянь, который и стал его самым близким служащим. Раз уж Цзян Чэн объявил миру о его советнике, то Вэй Ин должен присутствовать.       Когда Цзян Ваньинь рассказал брату о приглашении, А-Сянь начал строить догадки, кто же захотел породниться. Первой догадкой был Цзинь Лин и кто-то из клана Лань, и ещё человек из клана Лань должен быть мужчиной. В верхушку кланов редко входили девушки, да и тем более ни один из Нефритов не имел детей, а тем более дочку, достигшую совершеннолетия. Потом Усянь вспомнил о Гуанъяо, который, по словам Цзян Чэна, был одинок. Вэй Ин, усмехнувшись, выразил догадку о том, что это Верховный Заклинатель и Цзэу-цзюнь, на что его брат шлёпнул себя по лбу.       Ваньинь все же решил рассказать о том, кто это. И узнав, что это Второй нефрит Лань Ванцзи, Вэй Ин запнулся на полуслове и закрыл рот. — В любом случае Лань Чжань мой друг и я ему желаю счастья, — Вэй Ин сказал это без каких либо эмоций, хотя внутри бушевала злость. Происхождение этого чувства он так и не понял. Ведь он искренне желал ему счастья, но внутреннее «Я» горело чувством собственности. Усянь пропустил тот момент, когда начал считать Ванцзи своим, а тем более для себя больше, чем другом. — Не тут то было, — Ваньинь, заметив смену эмоций, поджал губы. — Этот брак для закрепления связей клана Лань и Цзинь. Не думаю, что это по привязанности. — Цзян Чэн, ты же всегда недолюбливал Ванцзи, по логике сейчас это для тебя хорошо, ведь клан Цзинь Лина получит поддержку. — Я уважаю Ханьгуан-цзюня, да и не хочу, чтобы из-за диктатуры Цижэня орден Цзинь превратился во второй Гусу. — А почему бы Гуанъяо не породниться с Лань Сичэнем? Мне казалось, они хорошие друзья, да и им было бы легче ужиться, пусть даже в браке. — Никто не знает замыслов Ванцзи, — сказав это, Цзян Ваньинь пожал плечами. — Для нас это все равно просто ещё один банкет, ничего необычного.       Вэй Ин лишь кивнул и удалился. После возвращения он и правда любил гулять по Юньмэну, и Цзян Чэн понимал его. Как никак, темный заклинатель здесь родился и жил. Почему-то сегодня Усяню захотелось не просто прогуляться, а ещё и выпить. Вэй Ин хорошо переносит алкоголь, но если очень много выпить, даже его сломит. На следующий день его нашли на крыше Ляньхуа, похоже, просто не дошел до покоев. Да и Цзян Чэн просто не пустил бы его, по крайней мере так считал Вэй Ин. Настолько напившимся его ещё никто не видел. И все наверное потому, что именно сегодня он пил не из-за любви к алкоголю или просто было нечего делать, а именно желания запить неоткуда взявшуюся боль.        Вэй Ин хоть и был улыбчивым и жизнерадостным, но он чем-то был похож на Ванцзи. А именно тем, что держал эмоции при себе. Он никогда не жаловался на жизнь, ведь был не из слабых. Он смеялся над своими проблемами из-за того же. Усянь ошибочно считал его и Лань Чжаня совершенно разными. Как было жаль, когда он понял это так поздно. Осознав в эту ночь полностью все чувства, он пил. Много пил. Нещадно корил себя. Хотя алкоголь не был наказанием, а даже наоборот. Вино было лекарством от плохих мыслей, но даже оно ему не помогло.       Проснувшись утром с затекшей спиной и шеей, Вэй Ин решил больше не творить глупостей. Не стоят его переживания этого. Тем более сейчас он нужен брату. Усянь твердо решил помогать своему шисюну в делах клана.       До момента, когда Сянь-Сянь сам не пришел и не попросил работы, Цзян Чэн не трогал его и не давал указаний, но разве что иногда спрашивал совета. Вэй Ин обомлел, когда увидел гору бумаг, и это все надо было разобрать Ваньиню. Тяжко вздохнув, он принялся к разборке. За один день он не справился, так что пришлось остаться на ночь. После добавились ещё бумаги. Так и прошла неделя перед отплытием в Гусу. Усянь даже на какое-то время забыл о церемонии, ведь просто не было времени.        Путь до Гусу был обычным, хотя Усянь давно не бывал в этих краях. Вэй Ин даже попросил Цзян Чэна ещё на немного остаться в пригороде, а не сразу идти в Облачные глубины. Прибыли они немного раньше обычного, поэтому остались на какое-то время в городе. Темный заклинатель со спокойной душой выпил вина и прогулялся по узким улочкам, кто знает, может, клан Гусу Лань даже свадебную церемонию не считает поводом выпить.        Вэй Ин оказался неправ, столы ломились от обилия блюд и вин разных сортов. Сразу было видно, что это свадьба клана Цзинь. Ведь как-никак это один из самый богатых орденов. Гостям предлагались закуски, пока кто-то из будущих супругов не придет. Людей прибыло немного, для каждого клана выделялось место. На столиках стояли приборы и чаши для вина. Даже обычный церемонный зал Гусу был преображен, все выглядело дорого, но не вычурно.       Когда в зал зашёл первым Цзэу-цзюнь, а за ним и Лань Ванцзи в красных одеждах, все внимание было приковано к ним. Некоторые господа, увидев прибытие жениха, поднялись и потянулись в конец зала, туда, где и был Ханьгуан-цзюнь. Главы орденов и просто знаменитые люди преподносили подарки.       Старейшина Илина заметил, как Лань Чжань стал серьезнее, и черты лица были более грубыми. Его вид застыл на возрасте двадцати пяти лет, но он выглядел старше из-за пустого, холодного взгляда и нахмуренных бровей. Несмотря на серьезность, он выглядел хорошо в красных одеждах. Красный шелк оттенял бледное лицо и придавал коже более розовый оттенок. Единственное что не подходило к образу, была налобная лента с изображением плывущих облаков.       Сначала, когда Цзян Чэн поднялся и пошел к концу зала, Вэй Ин не понял, куда он и что будет делать. Несколько служащих несли подарок от Главы Цзян к остальным дарам. Почему-то Усяню стало стыдно, ведь он ничего не приготовил, да и просто забыл. Он задумчиво покрутил Ченьцин, которую Ваньинь отдал ему. Ответ нашелся в его флейте, некоторые господа дарили выступления музыкантов и танцовщиц. Так почему же и Усяню не попробовать?       Вэй Ин поднялся и принялся догонять шиди, аккуратно проталкиваясь между людьми. Когда Усянь подошёл, Ваньинь вопросительно посмотрел на него. На такой взгляд заклинатель лишь улыбнулся и принялся ждать своей очереди. Когда они уже стояли перед Ханьгуан-цзюнем и Лань Сичэнем позади, вся группа поклонилась. Цзян Чэн пожелал счастливой жизни и преподнёс подарок, потом же удалился, но Усянь остался. — Цзэу-цзюнь и Ханьгуан-цзюнь, позвольте показать свое умение игры на флейте, — поклонившись, сказал Вэй Ин. После равнодушного кивка Лань Чжаня он, улыбнувшись, достал флейту.       Мало кто видел Ченьцин своими глазами, но много кто просто пускал слух о её виде. Печально известная флейта никем не была забыта, но именно сейчас признали её только братья Лань. Лань Ванцзи сжал руку в кулак за спиной, и это не уклонилось от взгляда Лань Сичэня. Старший Лань аккуратно положил руку на плечо брату и на грани слышимости сказал: «Это ничего не значит, не дари себе надежд». Второй нефрит лишь вздохнул и посмотрел на незнакомца. К слову, тот не вовремя думал, что ему сыграть подходходящее к ситуации. Обычно ему надо было импровизировать для управления. А сейчас импровизация не поможет. Потом пришла мысль исполнить мелодию, которую он слышал от Лань Ванцзи. Он поднес флейту к губам.       Ноты лились из флейты, и сейчас Лань Чжань узнал мелодию своего авторства. Он когда-то играл её ему, да и для него же она писалась. Никто, кроме брата, не знал эту мелодию. Внутри Ванцзи зажглась надежда, сомнений, что это не Вэй Ин, не было. Пока Второй нефрит путался в своих мыслях, Усянь уже закончил, и, поклонившись, ушел. Несмотря на его улыбку, которую он натянул насильно, в душе почему-то было паршиво. Вернувшись на свое место, он встретился взглядом с Цзян Чэном. — Это было не обязательно, — продвинувшись, тихо сказал шиди. — Мне было несложно.       Вэй Ин отвернулся от брата и посмотрел в другую сторону, где сидели адепты ордена Не. Во главе сидел Не Хуайсан и обмахивался веером. Раньше Вэй Ин подошёл бы поздороваться, но сейчас он не мог. Сейчас он просто никому неизвестный человек. В голове Старейшины промелькнула мысль, а не рассказать ли ему о том, кто он. Если логически подумать, то это будет плюсом для клана Цзян. Никто не подумает даже слова сказать против этого ордена. В прошлой жизни он умер только из-за своей глупости и Цзян Чэна. Сейчас же шиди не винит его. Может и правда это было бы неплохо. Не то чтобы он хотел обсуждений, но не хотелось быть серой мышью, и он не мог помочь родному клану, ведь его бы попытались убить и уничтожить орден. Обычный заклинатель практикующий темный путь стал бы скорее посмешищем, но всеми известный Старейшина Илина… Когда-то он обсудит свои догадки с Цзян Чэном, но сейчас не очень-то и хотелось.       Задумавшись, Усянь не заметил пристальные взгляды двух Нефритов. Цзэу-цзюнь знал о мелодии брата и знал то, что её никто, кроме них и господина Вэя, не знал. Сейчас Лань Чжань выглядел живее, чем обычно, что не могло радовать Главу Ордена Лань. Лань Хуань видел страдания брата и винил в этом Усяня, но так же он был для Ванцзи спасением. В детстве Лань Чжань был обычным и улыбчивым ребенком, но после смерти матери закрылся от всего мира. Сейчас же он был другим, и только Сичэнь увидел это. Он чутко чувствовал смену эмоций брата. И сейчас его взгляд загорелся надеждой, и Лань Хуань искренне хотел, чтобы она была ненапрасной.       Когда все гости отдали свои подарки, и началось застолье, Мэн Яо зашёл в зал и прошел к Ханьгуан-цзюню. Лань Сичэнь же удалился на свое место. Увидев возможно будущего супруга, Лань Чжань вздохнул, но увы, не с облегчением, на это Цзинь Гуанъяо лишь улыбнулся. Самыми последними прибыли клан Цзинь и Лань в полных составах. Среди адептов клана Цзинь был и Цзинь Лин, который шел рядом с юношей в белых одеждах. Увидев Цзинь Лина, Вэй Ин тихо позвал Цзян Чэна. — А он очень вырос, но видно твое воспитание, — Усянь усмехнулся, увидев, как Жулань пригрозил кулаком другому юноше из клана Лань. На похвалу шисюна Ваньинь лишь закатил глаза.       Все кланы были уже в зале, и Цзинь Гуанъяо поблагодарил всех за визит, потом же будущие супруги удалились в храм, и гостей пригласили прошествовал за ними. Вэй Ин нервно вздохнул, идти и смотреть на церемонию не хотелось. — Цзян Чэн, можно я не пойду? — Сянь-Сянь поджал губы. — Если ты не против, то я вообще удалюсь. По факту я же тут был.       Цзян Чэн непонимающе посмотрел на него. Несколько секунд потребовалось, чтобы понять причину. Ваньинь хотел что-то сказать, но передумал. Наверное, не хотел ранить брата. Раньше он накричал бы на шисюна, но не сейчас. Он до сих пор считал себя виноватым. — Я с тобой, — сказал Ваньинь и поднялся. Он понимал, что, наверное, один он не справится и натворит глупостей.       Некоторые гости остались на своих местах, но только Глава Цзян и его советник отличились — они ушли из Гусу. Те, кто видел это, начали шептаться о неуважении ордена Цзян. Похоже, сейчас обоим было не до этого.       Не то чтобы Цзян Чэн принял полностью свою гипотезу, но по крайней мере он не хотел ранить приемного брата. Они спустились с Облачных Глубин, как ни странно, сейчас даже в Гусу раздавалось вино в честь свадебной церемонии. Взяв один кувшин, Усянь пошагал по улицам. В столице клана Лань сегодня как никогда было оживлённо. Все же праздники они ценят, а хотя, может, тут и Гуанъяо приложил свою руку. Похоже, сегодня Вэй Ин убедился в том, что Ланьлин Цзинь втайне клан павлинов. Цзян Чэн же не удивлялся, он помнил свадьбу шицзе. Тогда и правда был праздник на равных с этим. — Вэй Ин, нам пора возвращаться, — после слов брата Усянь повернулся к нему и многозначительно хмыкнул. — Не хочу, ты только не обижайся. Я тебя у пристани подожду.       На это Цзян Чэн пожал плечами и удалился. Вэй Ин же отправился в пристань, гуляя по набережной. Виды Гусу восхищали, нетронутая природа тут очень ценилась. Именно поэтому в середине города могло быть дерево. В Облачных Глубинах были и реки и горы. Не то чтобы он соскучился по горам, но все равно было захватывающе красиво.       Вэй Ин и правда ждал брата у пристани, попивая вино. Свадьба –дело долгое, но Цзян Чэн, перед тем как ушел, пообещал быть быстрее.       Рядом с пристанью стояло много лодок, и неожиданно для Усяня некоторые люди, которых он видел на празднике, вышли к пристани и начали отплывать. Неужели их выгнал Цижэнь? Усмехнувшись своим мыслям, Вэй Ин продолжил ждать брата, если многие ушли, то и он скоро должен придти. Через несколько минут показался Ваньинь с подданными. И выглядели все довольно зло, да и не только они, люди прибывшие к берегу тоже были чем-то недовольны. — Вэй Ин, — начал Цзян Чэн. — Лань Ванцзи, он… — Цзян Чэн, я не хочу ничего слышать, — перебил его Усянь и жестом показал молчание.

***

— Я отказываюсь совершать с Гуанъяо поклоны, — перед самым храмом сказал Лань Чжань и недовольно посмотрел на Верховного Заклинателя. — Ванцзи, одумайся, — Лань Цижэнь не мог на людях пригрозить племяннику.       Ханьгуан-цзюнь понимал, что ему грозит за это. Именно поэтому он уйдет из Гусу или лучше вообще из клана Лань. Повезло только с одним: Сичэнь предполагал это и давно уже все продумал. Когда Лань Чжань посмотрел на брата, тот лишь едва уловимо кивнул. Второй нефрит вышел из храма под настороженные взгляды и возгласы гостей. Как раз в самом конце и стоял только прибывший Цзян Чэн. Вопросительно посмотрев на Второго нефрита, он спросил что случилось у близ стоящего Не Хуайсана. — Отказался от поклонов, — тихо сказал Глава. — Это будет стыдом для клана Лань. — Мне кажется, они смогут уладить проблему, — сказал Ваньинь, так и произошло. Лань Хуань предложил себя вместо брата, на это Цижэнь схватился за сердце. У Цижэня был план выдать главу Лань за девушку, чтобы та родила наследника, но весь его план был провален. Цзинь Гуанъяо этот поворот даже понравился, и тот согласился.       Лань Ванцзи же сейчас собирал свои вещи, он не знал, куда ему идти. Пока что можно остановиться в постоялом доме где-то возле Гусу, потом надо решить, куда отправиться. Оказалось, брат предугадал отказ и приготовил лодку, которая должна была отправиться в пригород Юньмэна. Лодочник должен был довести Второго нефрита до арендованного рыбацкого домика. Лань Чжань ушел лишь тогда, когда все отправились обратно, ведь по сути свадьба была сорвана, несмотря на новый брак. Это решение принял Цзинь Гуанъяо, он подумал, почему бы не устроить праздник уже в честь новой свадьбы, но чуть позже.

***

      Весь путь до Юньмэна Усянь и Ваньинь молчали. Никто не мог найти слов для начала разговора. Цзян Чэн хотел рассказать о странном бракосочетании, но передумал, ведь шиди не хотел его слушать. Вэй Ин задумчиво смотрел на воду и попивал из кувшина. — Цзян Чэн, что ты скажешь, если я захочу заявить миру о моем происхождении, — начал Усянь и посмотрел на брата. — Никто не посмеет тронуть клан Цзян. — Делай как знаешь, — первый раз в жизни Цзян Чэн действовал опрометчиво и не подумав заранее. Сейчас он доверял шисюну.       Буквально за месяц о том, что старейшина Илина жив, узнали все главы кланов. Пустить слух было довольно легко, а полностью подтвердить его Усянь хотел на собрании кланов.       Весь месяц был завален работой, и не только в пределах Ляньхуа. Вэй Ину приходилось выезжать из Юньмэна и решать дела с нечистью в других городах ордена Цзян. Когда же темный заклинатель возвращался, Цзян Чэн пытался завести разговор о Лань Ванцзи, но Сянь-Сянь говорил, что даже слышать не хочет. Цзян Ваньинь на это лишь поджимал губы и злился на брата.       Главы кланов, узнав о возвращении Старейшины, созвали Совет в башне Золотого Карпа. Там же и присутствовали Вэй Усянь и Цзян Чэн. — Многим из нас известен слух о возвращении Старейшины Илина. Сейчас, когда он только вернулся и не стал силен как раньше, надо его убить, — довольно сказал Гуанъяо. На него бросил суровый взгляд Цзэу-цзюнь. — Да, известен, — поднялся Вэй Ин и нагло прошествовал к середине зала. — И вы, господин Цзинь, не правы о беззащитности Старейшины. Призрачный Генерал всё ещё под моей властью.       За этот месяц ему потребовалась Ченьцин, и он узнал, что Вэнь Нин жив, но не подчиняется ему. Недолго он искал причину и вытащил гвозди из головы Призрачного Генерала. Также первое подозрение пало на Цзинь Гуанъяо. После слов Усяня о Вэнь Нине все начали опровергать этот факт, ведь бывший Глава Цзинь сжёг его и развеял по ветру с пеплом его сестры. — Глава Цзинь, вам ли не знать об этом, — улыбнувшись, Вэй Ин посмотрел на Гуанъяо, тот же оставался невозмутимым. — В крайнем случае я настроен невраждебно, если, конечно, вы первыми не полезете.       Вэй Ин осмотрел всех присутствующих, у которых в глазах заиграл страх. — Я считаю, вопрос исчерпан, поэтому Совет можно считать закрытым, — сказал Гуанъяо и встал. — Прошу всех удалиться.       Все присутствующие встали и начали уходить, обходя стороной темного заклинателя. Вэй Ин же пошел к Цзян Чэну и вместе с ним вышел из зала.

***

— Что имел в виду Вэй Ин, говоря о том, что тебе ли не знать о Призрачном Генерале? — потерев точку между бровей, сказал Цзэу-цзюнь. Он очень уставал из-за ухода Ванцзи. Лань Чжань постоянно помогал ему с делами клана. Сейчас же он один всем заведовал. — Это не я, честное слово. Были ли когда-то у меня от тебя секреты? — Гуанъяо, улыбнувшись, зашёл за спину сидящего супруга и положил руки на его плечи. — Устал? — Мгм, — глава Лань полностью откинулся на спинку стула, перестав держать прямую осанку. — Тебе завтра помочь? — Дядя не позволит главе другого ордена вмешиваться в дела, — вздохнул Сичэнь и устало откинул голову. — Я что-то придумаю. А что насчёт праздника? — хоть они узаконили брак, но уважающий себя Глава должен был устроить пир в честь его союза. — Может не надо? Хотя, в конце недели я уже разгребу все дела. — Я распоряжусь, чтобы разослали приглашения.

***

— Цзян Чэн, что это значит? — пришедший Усянь тыкал в письмо. — Пир в честь союза Гуанъяо и Сичэня, — непонимающе объяснил Ваньинь и посмотрел на брата. — Ты сам не захотел слушать, я пытался тебе об этом сказать. — Так что же все-таки случилось? — спросил Вэй Ин и присел рядом, ему стало обидно за Лань Чжаня, получается, Гуанъяо прям перед храмом бросил его и ушел к его брату? — Ничего необычного, Ванцзи ушел из храма, а Сичэнь благосклонно заменил брата, — объяснил шиди и посмотрел на раскрытый рот Вэй Ина. — Он завалил мне почту письмами тебе. — Почему ты раньше-то не сказал? — Повторюсь, ты сам не хотел слушать. Вэй Ин несколько раз моргнул, явно ничего не понимая, и потом спросил: — А где письма?       Цзян Чэн устало вздохнул и отодвинул один из ящиков, вытащив приличную стопку писем. Вручил Старейшине и сказал тому идти читать. На удивление Усяня послания были закрыты и никто их не открывал.       Зайдя в покои, он закрыл дверь и сел за стол. Письма оказались с извинениями и просьбой поговорить, внизу значился адрес. В каждом письме была просьба о встрече в час петуха. Ванцзи каждую неделю приходил на Пристань Лотоса и ждал его? Посмотрев на даты написания, Вэй Ин увидел, что Лань Чжань узнал его ещё до признания о возвращении. Как же он узнал его? Порывшись в памяти, он понял. Ему эта мелодия казалась обычной, да и Усянь думал, что со временем он включит её в программу обучения игры на гуцине.       После прочтения Вэй Ин пошел просить об уходе Цзян Чэна. Час петуха лишь недавно закончился, он мог и успеть. Ваньинь ожидал такой реакции и сразу без вопроса разрешил уйти. Усянь буквально летел до пристани. — Молодой господин, помогите, нечисть распоясалась, — закричал старик, увидев Вэй Ина. Делать нечего, надо помочь. За тот месяц, когда он разгребал дела клана, Усянь и пустил слух о том, что он и есть Старейшина Илина. Теперь же люди его не боялись, а даже наоборот. На вылавливание нечисти и её уничтожение ушло больше часа. Теперь же он точно не успеет, но разве что есть адрес. Он подошёл к лодочникам, дал монет и назвал город. Город оказался по другой берег, да и жутко близко от Юньмэна. Вэй Ин спросил у старичка, где находится эта улочка. Оказалось, Ванцзи поселился прямо рядом с пристанью.       Вэй Ин считал сдаваемые дома. Надо было найти дом до темноты, иначе он собьётся со счета и не сможет найти нужный домик. Ждать он уже не мог, поэтому довольно быстро шел не смотря на дорогу, а остановился лишь когда увидел знакомую белую фигуру в пяти домах от его места отдыха. — Лань Чжань, — улыбнувшись, крикнул Усянь, привлекая внимание заклинателя. Ванцзи обернулся, на него летел темный вихрь, почти что сшибая его с ног. — Лань Чжань, прости что заставил ждать. — Я ждал больше двадцати лет, и месяц это довольно мало. — Правда? — Вэй Ин был немного поражен. Он помнил, как Ванцзи играл призыв каждый день, но не думал, что он будет ждать его возвращения. Да и в последние несколько лет он не пытался играть. После таких слов были, правда, понятны намерения Второго нефрита, да и Вэй Ин давно принял свою симпатию к старому другу.       Молчание затянулось достаточно надолго, чтобы они оба напряглись. Воздух в какой-то момент стал невыносимо тяжёлым. Дабы разрушить смущающую тишину, Вэй Ин обнял Ванцзи, положив руки на широкую спину. — Спасибо тебе, — пробурчал Усянь куда-то в грудь. — Тебе, кстати, очень идёт красный, выглядишь живее. — Нет, мне кажется, все же тебе он подошёл бы больше, — в этих словах Усянь услышал намёк, не то чтобы он на что-то намекал, говоря ему о свадебном ханьфу, но сейчас это звучало как намёк. — Гэгэ, это намёк? — Мгм, — возможно в другой ситуации Ванцзи не стал бы пугать Старейшину своими намерениями, но сейчас он уже надоел ждать и терпеть. Вэй Ин поднял голову, Лань Чжань первый раз в жизни выглядел умиротворённым и не настолько холодным. — Меня в Юньмэне ждёт Цзян Чэн, ты вернёшься со мной? — на этот вопрос Лань Чжань слабо кивнул. — Но боюсь, тебя смутят мои покои своей простотой.       Сейчас в Ляньхуа у него были обычные покои слуги, пусть и неподалеку от Ваньиня. Цзян Чэн хотел выдать ему другие, более подходящие, но Вэй Ин сам их выбрал. — Не смутят, если впридачу будет идти Вэй Усянь.       Вэй Ин хотел было задать важный сейчас вопрос, но его бессовестным образом заткнули. И теперь Старейшина понял, что это тоже был намёк, при этом очень даже прямой.

***

      Со временем все образовалось. Гуанъяо ушел в отставку для того, чтобы помогать супругу. Ханьгуан-цзюнь занял место Верховного Заклинателя. Цзинь Лин же сейчас полноценный Глава Ордена, и о путешествиях можно забыть. Кстати о нем, он узнал дядю и сейчас довольно хорошо с ним общался. Вэй Усянь же обрёл приемного сына, который был близким другом его племянника. Похоже, даже очень близким…       Сычжуй и Цзинъи всегда были возле нового Главы Цзинь. Если первый помогал и поддерживал, то второй пытался вывести его из работы и чуть пошалить или же позадирать друга. — Да ты знаешь, кто мои дяди? — вопросительно посмотрел на Лань Цзинъи Жулань. — Дядя Цзян переломает тебе ноги, а дядя Вэй скормит Вэнь Нину, потом поднимет и заставит чистить конюшни.       Первая угроза была не очень-то и угрожающей, но вот от второй у адепта клана Лань поднялись волосы. — Не правда, не верю, — сказал только что пришедший Усянь, протиснувшись между Цзинь Лином и Лань Сычжуем. От вида темного заклинателя Цзинъи побледнел и чуть отпрянул. — Да и вообще, госпожа Цзинь, не пора ли вам перестать тыкать статусами и силами родственников, а заработать свой авторитет? — Таким образом, как ты? Ну уж нет, да и вообще, кто бы это говорил. Не ты ли на прошлой неделе говорил какому-то господину, что, мол, он не знает, кто твой муж, поэтому так думает?       На такое высказывание племянника Усянь несколько раз открыл рот и хотел было что-то сказать. — Тыканье статусов оказывается заразным, — почему-то именно этот ответ Вэй Ин посчитал нужным. — Да и вообще, подумаешь тут. Возможно, скоро Сычжуй будет Главой клана Лань, тогда ты тоже будешь рад положению своего друга… А может, на тот момент и не друга.       Последнюю фразу Вэй Ин протянул так многозначительно, тем самым смутив Сычжуя и разозлив племянника. Ведь правда приемного сына Лань Чжаня и его приняли наследником, ведь других кровных не было. Увидев картину смущения, темный заклинатель закинул руку на плечо и так бледного Цзинъи. — Ну-с, мой юный друг, говори, что ты там придумал. Сегодня я полностью свободен и смогу составить тебе компанию. А их, я думаю, надо оставить, — Вэй Ин буквально тянул адепта за собой. — А ты любишь вино? Если да, то есть повод открыть мою заначку, только не говори Ханьгуан-цзюню.       Лань Цзинъи и Усянь вышли из комнаты, закрывая за собой дверь. По мнению темного заклинателя, им было о чем поговорить. Слова за дверью слышались не отчётливо, а все же было жутко любопытно. Вэй Ин отпустил адепта и приложил ухо к двери. Ничего не услышав, он отошёл и увидел совершенно пустой коридор. На это Вэй Усянь хмыкнул и ушел. Все же вот кто распространил жуткие слухи о нём.