Анна. Лекарство от ликвидации

Рик Кёртис — его имя для конспирации. Рик Морти — его секретное имя только в костёле. Он был таким же мозаичным гермафродитом как Анна, его точно также выпустили приемные родители и у него тоже был заказчик, имя которого совершенно секретно. Но Рик Кёртис был другого характера. Вечный шутник, оптимист и пофигист еще со школьных времен. В первом классе узнал, что гермафродит — это смещение девочки и мальчика в одном теле и жутко рассмеялся. С тех пор находит смешное и абсурдное почти во всем, зачастую, создает, так как смешного и абсурдного здесь немного. Почти все годы обучения в школьных классах его шутка могла прервать или остановить урок у одноклассников. Но он не был особым любимчиком девушек и его прозвали плохой задницей. Не потому, что был толстым или пердел, так называли всяких задир и непосед. А Рик Кёртис был именно им. Одноклассники думали, что он вечный двоечник, а сидевшие рядом с ним удивлялись: как он еще обучаться успевает? Правду о людях в черном, которые забирали его после школы, не говорил, выдумывал какую-то чушь, в которую мало кто верил. В отличие от Анны даже не старался сделать ложь похожей на реальность, но она всем поднимала настроение. В действительности, конечно же, все было иначе. Рик Кёртис предпочитал использовать маску шута, а под маской скрывался очень ранимый, зачастую неуверенный в себе человек, который даже не знает, будет ли завтра или сегодня станет последним. Однажды, когда класс приветствовал нового учителя по английской литературе, тот здоровывался с учениками и очередь дошла до него. — Рик Кёртис? Нет ответа. — Рик Кёртис? По-прежнему нет ответа. — Рик Кёртис? Одна из сидевших рядом девушек устала ждать и указала на него пальцем. — Салли Льюис, что ты себе позволяешь? — Рик Кёртис, кажется, не в себе. Он сидит слева от меня, миссис Констанс. — Рик Кёртис — это ты? Почему не отвечаешь? — Миссис Констанс, я не Рик Кёртис, а его брат-близнец. Здесь нет никакого Рика Кёртиса. Его шутка была основана на другой фамилии, но он не стал ее называть. — В таком случае, кто вы, мистер? — использование формальности само по себе было насмешкой. — Меня зовут Рик Кёртис копия 02. Нас часто путают. Как и в прочих случаях, класс начал смеяться. Рика Кёртиса считали клоуном, который никогда не говорит ничего серьезного. Сынок какого-нибудь бизнесмена, который из-за его денег думает, что может все, смеется даже над школой, учителями и самим обществом. * * * Ныне в SM5921, перед отправкой на задание с Риком Кёртисом захотела побеседовать сама Мэрил Стокс. Она беседовала с ним время от времени. — Рик Кёртис, садитесь, у нас есть разговор. — Что вы хотите узнать? — По поводу ваших последних шуток. Мэрил Стокс не интересовалась ни его шутками, ни его стилем. Она отслеживала, не появились ли в репертуаре клоуна шутки, которые высмеивают либо SM5921, либо Администратора, либо саму Мэрил Стокс. — Всегда рад поделиться, — сказал он, хотя и сам знал, что Мэрил Стокс по-барабану, как он шутил. Лишь бы не шутил про что нельзя. Администратор подозревал, что Риком Кёртисом когда-нибудь воспользуются. — Ваша коллега Анна сказала, что вы придумали какую-то новую шутку про Кеннеди. Рик повторил ее. — Говоря серьезно, Рик, — Мэрил Стокс рассмеялась и сделала впечатление, что удивлена иронией, — кто по вашему мнению убил Джона Кеннеди в шестидесятые годы прошлого века? Вы всерьез считаете, что этот миф старой Холодной войны про ЦРУ имеет какое-то отношение к исторической действительности? — Трудно точно сказать, миссис Стокс, тем более, что история фальсифицируется со временем, — Рик заговорил так серьезно как никогда не говорил. — Кеннеди симпатизировал коммунистам, а коммунистов в США не любили, и тут вдруг его убивает снайпер во время инаугурации. Не верю я в совпадения. Но прошло много лет, возможны и другие версии. Например, что коммунисты сами выдвигают этого Кеннеди, а потом сами же его убивают ради преимуществ в Холодной войне. Вы также не будете спорить, что во времена Никсона имел место заговор Макиавелли. — Не буду, Рик. Оправдывать Макиавелли — это все равно, что зеленое называть синим. Он давно был в американских учебниках истории как самый сомнительный директор ЦРУ в США за все его годы. Макиавели любил власть и хотел сам выдвигаться в президенты, впрочем и возможностей для этого не было. А еще ему не нравился Никсон, и Макиавелли сделал все для того, чтобы он ушел. Он сильно преувеличил отдельные недостатки Никсона и заставил людей поверить в то, что и плюсов у него никаких нет, предложив эту шарманку для американских СМИ того времени. Позже Трамп, критикуя нападки на него, отмечал симпатизирование именно макиавеллизму. — Я не верю, что макиавеллизм появился из пустого места без соответствующей исторической предыстории. Так что Кеннеди мог убить какой-нибудь похожий Макиавелли, отмечу, что последний, тот, которого мы знаем, предпочел скандал с импичментом Никсона его расстрелу. Недавнее задание про Юсупа и Ганса — тоже самое, только в другое время и в другой стране. Мне вообще кажется, что все повторяется. Германия, Швейцария, США. Мир как череда бесконечной матрицы реинкарнаций. Они не были историками-профессионалами и никогда не специализировались на изучении истории. Но костёл очень любил вопрос: «Кто, по вашему мнению, убил Джона Кеннеди?». Это была такая своеобразная проверка на лояльность, а Администратор по слухам не очень любил нелояльных людей. И Анне Розенберг этот вопрос задавали, кто здесь только на него не отвечал. Даже водитель Администратора, который в остальное время был обычным таксистом. Для протокола. — У вас есть какие-нибудь шутки про SM5921, Администратора или меня? — Миссис Стокс спрашивала Рика. — Никак нет, миссис Стокс. Вы же знаете, меня интересует только исторический юмор. — Вы свободны. * * * После того, как они прослушали тактический план операции, игра началась и самолетом они выехали в Берлин, Германию. Анна получила джентельменский набор из «Глока» с глушителем и ножа, не входящие в него цифровой фотоаппарат с разборным объективом и свой ноутбук, который пригодится для редактирования снимков. Уилл, Питер и Рик помимо джентельменского набора были экипированы тремя снайперскими винтовками: двое должны выстрелить отравленной пулей в обоих охранников, а третий прикрывает остальных. Поскольку другая группа из костёла в Аризоне уже провела предварительную работу, они не изучали план местности и не занимались разведкой. В виду секретности операции, да и самого костёла, сложным всегда становился вопрос бытового размещения в стране на какое-то время. По плану их послали под видом американских туристов, которые увлекаются роликовыми коньками и фотографией. Так что у них были три пары роликов и один фотоаппарат. Разные суперсолдаты по-разному относились к вещам для прикрытия. Кто-то действительно занимался, делал вид, что они лыжники, фотографы, туристы, походники и жили на этих заданиях в виду невозможности жить по-другому. Иногда одно не мешало другому: шпиона-разведчика посылают под видом фотографа, и он делает как снимки, которые имеют отношение к делу, так и прочих мест себе на память, где он был. Человек, снимающий все подряд каждые две минуты похож на туриста, а если в кадр попадал важный бизнесмен, политик, чиновник или преступник, снимок примут за случайный. Но команда Анны, Уилла, Питера и Рика никогда не занимались чем-либо для имитации деятельности. Арендовать машину и просто поехать пофотографироваться в какой-то лес — большее, что они могли себе позволить. Анну больше волновали не взгляды сотрудников аэропорта на три пары роликов, сколько легенда для встречи с Ангелой Кауфман. Американский турист, который слишком много знает о немецкой телекомпании IFTV — кто в это поверит? Разница во времени в десять часов плюс-минус играла большу́ю роль. Под вечер в один час ночи разместившись в разных номерах гостиницы Hoher Hügel со своими роликовыми коньками, фотоаппаратом и ноутбуком, Анна включила местный Интернет и команда постаралась узнать, где находится ближайший денежный обменник, где утром взять машину напрокат и такси. У Анны были иные указания по легенде для Кауфман, которые она должна была получить по E-Mail. Костёл работал настолько скрытно, что о проведении операции не знало даже немецкое НАТО. Они попросили их помощи — агенты костёла должны прилететь и разобраться. Так было последние лет семьдесят. Это называлось двойной слепой метод: сторона, просящая поддержки, также ничего не знает о проведении операции и не может вмешиваться, навязывать свою линию или иным образом мешать работе профессионалов. Гостиница Hoher Hügel имела тридцать шесть этажей, была одним из самых высоких зданий в местности, почти сопоставимых с телецентром. Одни ее коридоры были выкрашены в ярко-оранжевый, другие — в ярко-синий. Костёл забронировал для мужчин три спальни и один маленький конференц-зал для Анны. Но благо поспать там было можно, а вот изучать информацию на ноутбуке в разы удобнее, двухместная же кровать ее не интересовала. Ресторан был на каждом этаже. Кроме Анны и Рика, тех, кто ограничено знает немецкий, порадовал перевод всех надписей на английский, типа Exit/Ausgang, Food/Essen, Sausage/Würstchen, Beverages/Getränke, Cheese/Käse. Что касается Анны, то она свободно знала немецкий и английский, так как эта пара языков была в семье Розенбергов. Официантов не было, еда просто была приготовлена и выложена на стол по принципу «понравилось — бери и ешь». Она была включена в стоимость номера и ее меняли раз в сутки. Сыры, колбасы, курагу, грибы — Анна не старалась выбирать, она взяла в тарелку всего понемногу, Рик взял колбасу и сыр, Уилл — смородину в сахаре и два апельсина, а Питер был скуден и ограничился тремя круасанами, явно желая купить что-нибудь по дороге. Утром они сначала вызвали одно из многочисленных городских такси, на нем проследовали к обменнику, все кроме Анны завели счета в банке как якобы туристы. После того как они взяли машину напрокат, часов пять ехали к контрольной точке два, уезжая из Берлина, а потом обратно. Оружие должен был им сбросить самолет на неприметном поле. Официальное прикрытие самолета: грузовой, тем более, что настоящий груз из США он тоже перевозил — они работали так, чтобы никто, даже самый последний журналист или охранник не сомневался в реальности третьих лиц или иных объектов. Забрав в машину ящики, они проследовали в свои номера и кинули снаряжение в санузел, затем заснули примерно до 18:00. Находясь в ванной комнате мужчины должны были собрать винтовки в ночное время суток, а потом спрятать оружие в секретных местах, определяемых на месте. Например, в малозаметном углу за диваном. Пистолеты и ножи спрятали в пакетах внутри сливных бочков унитазов. Согласно инструкции, это место было стандартным для гостиничных номеров: ни один сотрудник обслуживающего персонала их не раскрывал за последние сто лет. Вечером к Анне вместе с роликами и своим ноутбуком прилетел другой агент. Его звали Нортон Эштон и она сразу его узнала: это тот, который спрашивал про RLE-1024 на брифинге. Говорят, он в костёле хороший программист. — Привет, Нортон, я не знала, что тебя послали, — удивилась Анна, выглядывая из-за своего ноутбука. Скоро ей уже сформируют легенду для встречи с Кауфман. — Не проще было использовать наших людей из другого штата? — Не проще. Они уже улетели в США. К тому же Алиса Броньска вообще зазнайка, — она была американско-польским агентом, также со знанием немецкого как иностранного. — Я слышала, что Алиса выследила дом, машину и гараж намного более зазнавшегося человека. Что с ней не так? — Она всегда говорит, что ближайшие тройку дней будет кататься на роликах и заниматься всякой фигней, легенда есть легенда. А поработать всегда успеет. Ей не дашь развлечений — она делать ничего не будет. Ты не такая, Анна. Ты всегда готова к работе. Воспользуйся радиопреобразователем, который посылает сигналы на определенную частоту для открытия двери автомобиля. А мне нужно блокировать радиосигнал, чтобы не выследила охрана. Нужно два человека, и желательно не таких незаинтересованных, как Броньска. — Каков утвержденный план операции? — Скажи, где мне поставить ноутбук и я покажу. — Пожалуйста, вот на этот стол, — указала Анна ладонью, предпочитая не использовать указательный палец, так как французы часто считают его пошлым. Французский ей всегда удавался и она считала себя наполовину француженкой, хотя ее приемная семья была из Германии во втором или третьем поколении. Нортон поставил светло-серый ноутбук с крышкой, промасленной от некоего желтоватого следа. Анна подумала: «он что, ноутбук использует как подставку для чашки кофе?», но не сказала об этом вслух. Ее черный был в лучшем состоянии: протерт, вычист, но с небольшой трещиной не больше сантиметра справа от клавиатуры. Переноска все-таки влияет. Зато Нортон был программистом, а Анна использовала его только для почты и редактирования цифровых фотографий. Он открыл крышку и загрузил ОС, после чего перешел к некоторым файлам и оглянулся вокруг. — Я не заметил, что к столу прикреплен монитор бо́льшей диагонали, — сказал Нортон, озираясь на маленький конференц-зал со столом, четырьмя стульями друг напротив друга и монитором/телевизором в противоположной стороне. — Надеюсь, у него есть поддержка USB 8.0. Вскоре он указывал на разные части большого монитора в конференц-зале гостиницы, а план участники команды слушали совместно. — Гараж Юсупа находится вот здесь, — он указал в правый верхний угол. Надо проехать на машине по маленьким тротуарам. В Германии это не является нарушением прав ПДД. Но есть проблема: у нас могут быть свидетели, которые могут проснуться и услышать нас. По узким аллеям, проехав три или четыре тротуара мы пересечем одноэтажные, иногда двухэтажные домики в итальянском стиле и окажемся в лесу. Там надо идти пешком. Гараж Юсупа находится перед неприметным полем.