Анна. Лекарство от ликвидации

Мистер Раппопорт совсем не собирался быть никому другом. Анна считала его «новым Макиавелли». Однажды она все-таки потрудилась прийти в кабинет Мэрил Стокс и сообщила, что рекомендацию о быстром реагировании на подозрительных агентов и иных террористов он своровал из предвыборной программы Анны. Мэрил Стокс сказала, что здесь не применимы слова «своровал», все созданное автоматически принадлежит организации как государственной структуре. Чуть позже Раппопорт пригласил ее в свой кабинет. Его лицо ничего не отражало, трудно было понять, о чем он на самом деле думает. Но Раппопорт воспринимался если не как Гитлер или Макиавелли, то и не сильно лучше. Неожиданно, он спокойно сказал Анне: «миссис Розенберг, если вас что-то не устраивает, обратитесь вот к этому техасскому психологу (номер телефона). Можно вне организации: ни Джонс, ни Стокс вам не понадобятся. Психологи помогают не преследовать других победителей». Было совершенно удивительно слышать такое от этого тирана. * * * В жизни все было примерно так. Начались выходные. Анна сидела на коленях перед ноутбуком и смотрела разные сериалы. Рик Кёртис приехал из магазина и купил три коробки пиццы. Прибежав на кухню, Анна уже предвкушала ее и планировала поставить в микроволновку на три минуты. Она съела ее первый раз. Позже приступила к просмотру французского телевидения. Потратив на это около пяти часов, она съела вторую пиццу, хотя Кёртис предлагал ей и другие продукты. Все еще смотря французское телевидение, примерно в час ночи она съела третью пиццу и три сосиски. Все за один день. Но была проблема: в пятницу она сделала новый маникюр и подстригла ногти. Для того, чтобы удалить кожуру с сосисек, она делала поперечный разрез ножом, а остальное разрывала ногтями. Теперь ногтей у нее нет, поскольку они были очень узко подстрижены, несмотря на то, что они были ей важны. Распаковывая сосиски, она поранила указательный палец левой руки, тот же самый, который отстрелил террорист Администратору. Она съела третью пиццу и сосиски поздним вечером, а потом легла спать. Но она не могла заснуть. Отчасти, кажется, мешала рана на указательном пальце, отчасти погода в Техасе никогда не отличалась щепетильностью. Она открыла форточки на улицу, оттуда дул небольшой воздух, но она не могла уснуть. Ей казалось, что одеяло слишком жаркое, а ноги совсем запарились. Она освободила ноги из-под одеяла, но уснуть ей не удавалось. Ее беспокоила депрессия, которая, кажется, особенно нарастала в такие минуты. Анна старалась сосредоточится на часах, на дыхании, на пульсе, но ничего не выходило. Какое-то время Рик Кёртис разговаривал. Они начали ненавязчивый разговор про деревья, типа палисандра, ольхи, липы, потом он плавно перетек к пальмам в Турции, а затем к бананам в Эквадоре. Через некоторое время он уснул, Анна не засыпала. Они лежали не обнявшись за руки, а на разных горизонтальных сторонах кровати. Сначала ей казалось, что она засыпает, но его голос все требовал и требование продолжение разговора. Потом сон был перебит. Мешала еще и жара, и этот пораненный палец. Она в очередной скинула с себя одеяло, заснула вообще не понятно как, но в одеяле. Конечно же, ее укрыл Рик Кёртис. После пиццы она легла спать примерно в четыре часа утра. В восемь часов утра она проснулась, он понял, что она не спит и интересовался ее здоровьем. — Анна, что с тобой? — он спросил ее, увидев, что глаза закрыты как будто бы плотно, но не полностью. У него хороший глазомер. — Все нормально, — сказала она полусонным голосом. — Ты не заболела? — Нет. Анна заметила, что ее дыхание какое-то странное. Как будто она дышит не глубоко и плотно, а словно слабее. Чтобы уснуть, требуется более глубокое дыхание, как ей казалось. И в тоже время, все это странно по той причине, что она сталкивалась с этим впервые. Причина для стресса? Раппопорт стал заместителем Администратора, а это место могло бы достаться ей самой. Она была обвинена в недостаточном знании баллистики: удовлетворительном, но не полном, поскольку все прочие переменные в тестах никогда не учитывались, ответить нужно было на все вопросы. Анну снова задавал этот загадочный азиат-террорист: может, он пошел на это после того, как был от чего-то отстранен при отличных навыках, но с какой-нибудь неверной формальностью? Он мог быть как баллистом, так и стрелком. Но сейчас это неважно. Наступило утро. Глаза Анны были сухими, как будто им не хватало влаги. Нос наполовину не дышал. И Рик Кёртис как-то угадывал все это. Сначала он подал ей капли для носа, что было приятным бонусом, потом принес чай в постель. Он несколько раз спрашивал, может ли он отъехать часа на два в продуктовый магазин, планирует ли Анна продолжать сон, а если она встанет после четырех часов сна — не свалится ли она в обморок. — Нет, все нормально, Рик Кёртис, ты можешь ехать. Анна закрыла глаза и сделала вид, что уснула, хотя это было не так. Рик Кёртис принял душ, умылся, воспользовался дезодорантом и одевался. Когда он находился в ванной или в другой комнате, Анна не пыталась делать вид, что спит и ее глаза были закрыты. Он одел белую полосатую рубашку поло, выходя, он заметил, что Анна закрыла глаза перед ним и спросил еще раз. — Анна, я знаю, что ты там все еще не спишь! — крикнул он из другой комнаты. — Постарайся заснуть. Если я уйду, не произойдет ничего плохого? — Не произойдет, иди, — пробурчала Анна. Любого другого убедили бы ее приемы, только не Рика Кёртиса, и в любое время, но не сейчас. Тому было несколько причин. Первое, Анна спала всего четыре часа, ее глаза были неплотно закрыты, но это существенно для наблюдения другим суперсолдатом. Второе, многие суперсолдаты так или иначе изображали сон еще в детстве. Только так можно было узнать о том, кто они такие и как отличаются от прочих детей. Все важные подробности родителям говорили, узнав, что их дети спят. Рик Кёртис послушал ее совет и вышел. Анна не вставала, дождалась, пока он заведет двигатель машины, и тот скроется так, чтобы Рик Кёртис не мог ее услышать и вернуться. После того, как машина отдалилась, она встала. Удивительно, но ее походка была устойчива, а ей практически не хотелось спать. Возможно, повлияло около часа с закрытыми глазами. Суперсолдаты по-иному получали питание. Прием явно не сработает для кого угодно. Анна разделась и приняла душ. Вернувшись из душа, она высушила волосы при помощи фена, снова расчесалась и включила ноутбук. Ей захотелось узнать сводку погоды на ближайшую неделю. Как только Рик Кёртис вернется, она возьмет машину сама (ей даже казалось, что она может ехать) и поедет в костёл. Ей хотелось узнать, чего там еще этот дегенерат Раппопорт изменил за это время. Рик Кёртис вернулся. Он спросил: — Ну что, Анна, ты наконец выспалась? — Да, — солгала Анна, но лишь отчасти. Даже лежание с закрытыми глазами было эквивалентно сну для нее. — Я могу взять машину и поехать в костёл? — А чего тебе там делать? — Узнать, как там мистер Раппопорт поживает. — Его уже успели прозвать мистер Крейзи за феноменальность сделанных реформ в филиале за все годы. — Откуда ты знаешь? Ты был у них что ли? — Прости, солнце, не было времени, но я уже слышал в кулуарах. Обычно, Кёртис говорил «курилка» вместо «кулуары», но Анна не курила и заявила, что не желает слышать это слово из его уст. Он не менял своих привычек, но это было просто. — Тогда я к Крейзи-Вейзи. Узнать, что он там опять натворил. — Будь осторожна. У тебя синдром поиска справедливости во всем, что ты делаешь. — А ты вечно куришь и не желаешь бросать. Ладно, до встречи. Анна уже ехала. Машина прекрасно слушалась ее, разве что Анна забывала, какой именно стороной нужно вставлять ключи зажигания, это получилось со второй попытки. Но это было даже без всяких проблем со сном. Преодолев какие-то километры, постоянно переключая передачи, тормозя и ускоряясь, где нужно, она достигла служебной парковки костёла. Расплатилась при помощи смартфона по QR-коду и входила в помещение. Сказать, что она не узнала это место — не сказать ничего. В главном холле, который делился на левую и правую дверь, работали мониторы, воспроизводя какие-то ролики с Раппортом в режиме постоянного повтора. Анна остановилась и послушала фрагмент. Какой-то человек (Анна подумала, что сам Администратор) держал микрофон перед Раппопортом, задавал вопросы, а он говорил: «— Мистер Раппопорт, скажите пожалуйста, как вы достигли такого успеха в организации? В чем ваш секрет? — Мне кажется, секретов нет. Просто люди высоко ценят то, что я делаю, а я отвечаю взаимностью и даю им лучшее из того, на что они могут рассчитывать. — Другие сотрудники легко смогут повторить ваш успех или вам повезло? — Любой сотрудник или служащий, который будет также усердно работать, может повторить мой успех. Никаких ограничений для этого я не вижу, особенно после конкурса молодых лидеров». Анну всегда раздражала такая оголтелая, неприкрытая пропаганда, вкупе с лицемерием и огромным чувством эго, разница между его словами на видео и словами, которые он произнес лично перед ней, поэтому она зашагала в кроссовках к пропускному пункту левой двери и постаралась быстрее удалиться вглубь здания. Вахтер, прежде определявший Анну только по лицу, вдруг затребовал просканировать новый QR-код при помощи смартфона, чтобы войти. Он сказал, что это необходимо для сверки ее телефона на месте парковки с входящим человеком для того, чтобы в организацию не попадали посторонние люди. Новый приказ Раппопорта. Интересно, сколько еще и каких именно приказов отдал Раппопорт. Он был всего лишь заместителем Администратора, но настолько «успешен», словно стал выше него. Перед входом в каждую из двух дверей, в холле появился столик с сидящим охранником, на лице которого читалось явное желание нажать на курок при малейшем сомнении в честности и преданности. Для того, чтобы пройти в левую или правую дверь, необходимо было пересечь металлодетектор, так что сразу за вахтером ее ждал другой вахтер. Сотрудники, типа Кена Педроуза, которые занимаются и взрослой работой, и работой с детьми одновременно, теперь должны были проходить два металлодетектора. Ничего из этого не упоминалось в бесконечно прокручиваемых пропагандистских интервью про успех Раппопорта в филиале организации. После открытия двери слева, для такого амбициозного человека Анна ожидала монитор с бесконечными личными интервью и где-нибудь здесь, но к счастью его не оказалось. Вскоре она узнала о новом приказе Раппопорта: плата за прослушивание брифингов отменена, причем Администратор подписал приказ. У Анны возникло странное чувство, когда она только пришла в костёл, она бы и сама с радостью отменила плату за прослушивание брифингов, но сейчас, в такой день это казалось странным. * * * Через неделю звучащая пропаганда надоела и Рику Кёртису, а он придумал простой способ сделать ее тише. Рик Кёртис решил перефразировать старую шутку из школы, которая была очень уместна. — Мистер Морти, вы должны просканировать этот QR-код при помощи смартфона. — Извините, сэр, но я не понимаю, о чем вы говорите. — Почему? Вам знакома эта процедура, вы проходите ее уже неделю. — У вас в холле на мониторах мистер Раппопорт слишком громко разговаривает. Сделайте ролики потише, я вас совершенно не слышу. Вахтер стал спиной и потянулся к микшерному пульту. Здесь все было таким профессиональным, никакой самодеятельности. Поди еще лично Раппопорт этот пульт выбирал из тысячи других. — Мистер Морти, у вас есть проблемы со слухом на данный момент? Я должен доложить об этом Администратору или Раппопорту. — Я прекрасно вас слышу, сэр, но Раппопорт действительно был включен слишком громко. Тише шепотом он добавил: — С меня пиво, кстати, Рик. Этот идиот реально надоел уже за неделю. Завтра в 23:00 у черного входа, когда уйдет последний охранник, оно будет ждать в боксах, — у этого входа не было скрытых камер из-за его неочевидности, так как он выходит в систему канализации, а дальше агенты выходили из люка. Вторжение извне по нему просто исключено. * * * В разное время видеоролики с Раппопортом имели различную громкость. То среднюю, то тихую, то выключенную вообще. Причем, вахтер не менялся, предупреждений ему не делалось. Установили как-то снова громкую: наверно приезжал Раппопорт и входил через параднюю дверь, а не через альтернативный вход (руководство обычно пользовалось тем входом, он безопаснее в вопросах охраны). Раппопорт и понятия не имел, что слушать его псевдоуспешные речи никто в холле не желает. Несмотря на грозный вид охранника в холле (их двое вместе с вахтером), Анна всегда могла спросить его, что происходит в организации, а он мог перечислить все новые приказы Раппопорта без доли пропаганды. Это еще раз подтверждало правило, что внешность имеет склонность обманывать. После выборов Раппопорт избрал в технические консультанты Нортона Эштона, а с ним у Анны были хорошие отношения еще со времен немецкого задания против Юсупа. Однажды, сразу после тактического плана, который он продемонстрировал в номере Анны, они были наедине и он сразу перешел к теме комплекса неполноценности от мозаичного гермафродитизма. Анна поддержала его, сказав, что сталкивалась с тем же и, наверно, здесь в организации она неодинока, просто говорящий на эту тему суперсолдат — плохой суперсолдат. Раппопорт может и дальше сходить с ума, предлагая циничные, жестокие, но в какой-то степени оправданные реформы. Но если Раппопорт спятит больше, чем требуется, Анна узнает об этом первой, так как у нее в организации свой человек. Телефоны доверия ей снова пригодились, Эштон хотел совершить селф-харминг после ликвидации Юсупа. Эштону она сказала: «Нортон, будь мужчиной. Если ты еще раз затронешь это, я проткну тебе оба глаза, а им скажу, что это была попытка селф-харма. Ты никогда им не докажешь правду, и факт, ты все равно этого хотел, а они это быстро узнают, в том числе на полиграфе. Если хочешь, ты можешь поговорить со мной вне организации, я пойму тебя, о чем бы ты там не думал, но мое правило: никто и никогда не селф-хармничает. Ты не первый, я работала в телефоне доверия первые годы, поэтому знаю об этом». После избрания Раппопорта у них был технический разговор. — Анна, Раппопорт хочет, чтобы я написал новую ОС для него, он отказывается от Linux и KDE в целях большей защищенности филиала. Но Linux и KDE либо их модификации используются по всем филиалам POST-DM-SM, мы потеряем обратную совместимость с важными базами данных. У меня нет такого опыта, это годы и годы опыта одной только команды программистов над созданием ОС, не говоря уж о драйверах, программах и базах данных. Я планирую создать операционную систему на основе модифицированных Linux и KDE так, чтобы Раппопорт думал, что это другая операционная система. — В чем проблема, Нортон? — Формально, это ложь. Уязвимости нулевого дня, обнаруженные для Linux и KDE по-прежнему будут уязвимостями для новой ОС, только в другой обертке. — Следи за ними и обновляй код. Если Раппопорт хочет чего-то, для чего нужно привлечь сторонних специалистов, то по мне выгоднее его обмануть и лишь дать ему иллюзию того, что он хочет.