Анна. Лекарство от ликвидации

Прошло какое-то время и Рик Кёртис спросил, есть ли у Анны специфические фантазии. О чем мечтала она, имея такое тело, был ли здесь противоположный образ мужчины с вагиной. — Честно говоря, я о мужчине с вагиной в школе никогда не мечтала. Мне просто хотелось стать нормальной, такой же как и все, и ничем не отличаться от других. Единственный вопрос, который я задавала постоянно: почему я? За что? Ради чего все это? Обратиться было не к кому, да и сомнительно, будучи подростком. Документы могут спросить, да и если помощь анонимна, приемная семья может предъявить претензии: почему подросток вообще пришел к стороннему психологу, не спросил их самих или семейных психологов? — А ты спрашивала? — Они не совсем понимали меня. Ведь никому это не знакомо. Люди делятся на мужчин и женщин, так было, есть и будет. Мужчины с членом никогда не задумываются, нормален ли их член, кроме разве что размера. Они не считают его лишним. А женщины не считают лишним свои гениталии. Мозаичные гермафродиты вообще есть, но их очень мало. Да еще и эта организация; то, что нас растили специально для работы в конкретной компании. Обычный мозаичный вряд ли поймет еще и суперсолдата. Мне кажется, для исполнения воинской службы мозаичный гермафродитизм не нужен; просто они так делают, чтобы мы не покидали их контору, не уходили с какими-то секретами, вот и все объяснение. — Мне кажется, Анна, каждый чем-то недоволен, в том числе и в области секса. Обычные женщины хотят похудеть, грудь побольше, грудь поменьше, убрать жир с боков. Мужчины? Размер члена да бодибилдинг: рост мышц в целом, плеч и живота, в частности. Кому сейчас легко? Никому. Но неужели ты ни о ком не фантазировала? Я пойму, если ты не хочешь говорить это сейчас, мы можем найти время позже. А хочешь сохранить это в секрете — дело твое. — Единственное, о чем я мечтала — найти человека, который бы меня понял и принял такой, как есть. Можно сколько угодно мечтать о красивом теле, сидеть на гормонах, попытаться хирургически это удалять. Но если ты имеешь лишние хромосомы, даже хирургически удаленный член может когда-нибудь снова вырастить, если только ты не сидишь на гормонах. Такова биология. Вот странно, Рик, мы мечтали о разном. Ты хотел видеть женщину с членом, а я хотела, чтобы член исчез. Когда я сажусь в туалет, я почти не чувствую его, если он только не эрегирован. Его как будто нет. Если я только не дотронусь до него. И мне он почти не мешает. — Понимаю, ты хотела избавиться от члена. Ты можешь внести коррективы в свое отношение к телу? Ты сейчас говоришь с мужчиной, которому важно, чтобы у тебя был член. — Безусловно, я могу это принять. Мои мысли, связанные с желанием избавиться от члена, связаны с тем, что в этом обществе больше распространено. Мне казалось, таких мужчин нет, а даже если и есть, они не рядом, а в каких-нибудь других странах, типа Индии. Иногда я вредила себе, иногда била его. Но действовало правило: чем больше бьешь по нему, тем он больше крепчает. Оказавшись женщиной-гермафродитом я поняла, почему мужчины дерутся, как они становятся садистами. Удары по эрегированному члену возбуждают их, это у них в крови. Если даже мужчине отрезать член, то он умрет от потери крови, но скорее всего в сексуальной муке. — Тебе кто-нибудь помог принять себя после школы? Искала помощь, став сотрудником конторы? — Были подростковые психологи в штаб-квартире, где я жила, это у них обязательное условие. Их двое: мужчина и женщина, видимо для вопроса любого рода. Женщина лучше знает, как объяснить мне, есть ли у меня фертильность, что такое правильный менструальный цикл, или что обычные женщины, не суперсолдаты, тоже очень сильно страдают. Мужчина лучше знает, как работает член или контролировать агрессию. Они были мало полезны. Говорили, гермафродитизм нужен не для того, чтобы солдат не покидал контору, а чтобы у него циркулировали мужские и женские гормоны одновременно. А мне кажется, они убивают двух зайцев сразу. Для того, чтобы он был способен действовать сообразно ситуации в отличие от классического солдата. Перед ним враг — убить и не моргнуть, ребенок — спасти, а не игнорировать. У меня есть и женское — хочу мужчину, хотя бы какие-то отношения и личное принятие, но полно и мужского. Могу стереть в порошок любого. Могу, как мужчины, увидеть и понять все, но ничего не говорить. Всякие там дома временного содержания для жертв домашнего насилия — это не для меня. Скорее всего, тиран уже давно не живет. Но как будто других проблем нет. Хотя интересовал не только секс. — Например? — Хотелось знать, что это за организация такая и почему меня воспитывают специально для нее. Кто такой заказчик, является ли он моим биологическим, а не приемным отцом, и так далее. Психологи мало что говорили, видимо и сами не знали. — Если ты была настолько несчастливой, то как же ты справлялась? — Я начала обрабатывать факты и информацию, знания стали моей ценностью. Я не настолько талантлива в юморе, как ты, Рик, но у меня была одна шутка. Однажды я придумала короткий рассказ, псевдобиографию: «Меня зовут Анна Гамильтон и я родилась в Техасе. Моих родителей вообще не существует. Просто был установлен телепорт два метра на два метра, в него был введен цифровой код из длинных чисел, возникло короткое замыкание и вот, появилась я, Анна Гамильтон. У меня нет родителей. Я выглядела на восемнадцать лет, но документы выдали только что, по буквам мне вообще не должно быть больше года. До восемнадцати лет я страдала, ведь я ничего не могу без аттестата зрелости, но я начала стареть и уже выглядела лет на сорок. Поэтому, когда кто-то видит мои документы, считают, видимо, что я пробовала все подряд тяжелые наркотики, которые вообще есть. Но я не унываю: меня ведь в телепорте создали как машину для мгновенного перевода минимум на три языка, но мне кажется, что наполовину машина, наполовину человек, я должна знать еще больше языков. Не говоря уж об исторических, политических, религиозных и иных фактах, которые являются тематикой текста». Этот рассказ — полный фейк, но он действительно передает то, что я испытываю все эти годы. Я не знаю, как объяснить иначе. Какая-то очень злая и циничная шутка. Мне кажется, я должна быть энциклопедией, хотя многие считают меня занудной. Объяснить им, что иногда выбора, как такового, вообще нет, да они и половину слушать не станут, понимаешь? Даже на литературных сайтах вроде бы эмоциональных людей меня мало кто понимает, что усиливает мою веру в то, что некоторые люди как будто совсем не из этого мира. Но тогда из какого? Сама не знаю. — У тебя были какие-нибудь проблемы с добавленными органами? — Узнала кучу не нужной обычной женщине фигни про члены. Типа того, что удары по члену возбуждают мужчину. Мне кажется, это сделано природой для того, чтобы мужчина не испытывал боль во время акта. Еще узнала про разные инфекции: одни живут преимущественно в члене, другие — преимущественно в вагине. Однажды, еще будучи подростком, Анна сама позвонила на телефон доверия в Техасе, хотя не очень верила в перспективу самой помощи. Все равно проблемы обычных людей — дурацкие и примитивные, а про ее проблемы мало кто знает, и даже если узнает, еще меньше поверит. Не звони она сама, она бы не пошла отрабатывать опыт гражданской работы именно туда. Она звонила несколько раз, а через некоторое время вообще прекратила это делать. Первый раз она попала на какую-то протестантскую женщину, которая просто читала молитву. А если Анна — атеист или сторонник другой религии? Может, она ислама придерживается. Второй раз трубку взяла женщина, но другая. Она просто утешала и говорила, что в этом нет ничего плохого, когда вырастит — пройдет, найдет парня-гермафродита и будет жить. Ее не интересовали их дурацкие и бессмысленные утешения. Подобно своей самопально написанной краткой автобиографии, ей хотелось знать правду и факты, а не слышать чьи-то утешения, говорящие о том, что в этом нет ничего плохого. Почему она, а не кто-нибудь еще? Почему гермафродит еще с какими-то левыми проблемами, а не просто гермафродит? Почему вообще у людей берутся какие-либо отклонения, вплоть до педофилии? Анне казалось, что позицией психологов с этих телефонов было не столько предоставить информацию, сколько утешить. Она меняла проблему: признавалась в лесбийстве, которого нет и не было, придумала, что не ходила в школу пять лет после седьмого класса, но всегда слышала лишь одно, вне зависимости от индивидуальности проблемы (иначе бы она не была суперсолдатом). Позже Анна нашла какой-то видеоролик про телефоны доверия в Интернете. Как они работают, что там за операторы, через какую подготовку они сами прошли, были ли у них сложные случаи или неудобные вопросы. Из этого видеоролика Анна поняла, что в основном туда звонят женщины (из собственной работы ей запомнилось оба гендера, но женщины действительно преобладали) и хотят они именно утешения. Стандартные женщины, не гермафродиты с обоими гормонами, а женщины только с женскими гормонами, хотели утешения. Их не интересовали факты, научные и политические дебаты, социальные проблемы, специфическая правда. Но Анна не была стандартной женщиной. Ей нужны были ответы, и не только о собственном настоящем происхождении, но о самом костёле. * * * Через долгий и муторный путь различных бесед о сексе, сексуальности в целом, костёле, гермафродитизме, Анна и Рик стали доверять друг другу. Теперь они были настоящей парой со взаимными чувствами, а не просто «один подлаживает к другой». Но даже после этого кое-что осталось за кадром. Скажем, как организовать их сексуальные игры, чего они хотят друг от друга? Остались фантазии, которые у них были, но сразу они об этом друг другу не говорили. Так, Рик Кёртис признался в другой странной фантазии: сам он биологически мозаичный гермафродит, то есть мужик с членом и вагиной. А почему у него нет женской груди? Примерно в те же годы, что и Анна, он просыпался, вставал, ел завтрак и дотрагивался до своих сосков. Из фактов ему больше всего хотелось знать, почему мужская грудь биологически недоразвита? Фантазии — штука странная, не то что у гермафродитов, даже у обычных людей. Когда у него появился опыт мастурбаций, то он заметил, что даже когда член выстреливает, мужские соски, в отличие от женских, не твердеют. Впрочем, и женские вряд ли твердеют так же, как об этом думают мужчины. Смешно, но Рик Кёртис читал соответствующие сайты и понял, что фантазия встречается не только у гермафродитов, но еще у пассивных гомосексуалистов. Другой его странной фантазией была часть садомазохизма. Ему представлялась, как он лежит на полу, а какая-то женщина бьет его каблуком. И дело не в приемной семье, не в садомазохистских фильмах. Просто представилось и все тут. Возможно, у гермафродитов иначе шалят гормоны. Реализовывая некоторые фантазии и игры, они понимали, что представлять это интереснее, чем участвовать в данных процессах. Решили реализовать обувную фантазию. Нашли ближайший большой обувной магазин, поехали на пикапе в соседний город, вместе зашли в отдел женской обуви. Туда-сюда ходили женщины, продавщицы на пару с покупательницами. Обувь в основном была черной или белой, но встречалась и красная, и фиолетовая, и более экзотические цвета. Дело в том, что мода на обувь изменилась настолько, что любые цвета стали формально допустимы, вплоть до бирюзового, но обувь кроме черной или белой стоила на порядок дороже. Объяснялось этой ценой краски. Анна и Рик вернулись домой. Сняв верхнюю одежду, Анна зашла в спальню, попутно захватив на кухне нож для открытия упаковки. Через некоторое время появился Рик. — Раздевайся, Рик. Буду тебя шпильками бить! Или это в одежде должно быть? — Мне гораздо раньше представлялось про плохого бизнесмена и акционерку. Типа он потратил деньги, ничего не заработав. — Не знаю, в каком фильме или сне ты это видел, а может сам придумал, но попробуем с неполными декорациями. В конце концов, мы же играем, а не кино записываем. В итоге Рик разделся и лег на пол. Анна сделала пару десятков ударов шпилькой, оставила ссадины в виде рассечения кожи и одну красную точку, когда кожа прорезана, но не дошла до вены несколько миллиметров. Но вот Рик Кёртис все еще не был возбужден. Анна подумала, что наверно его возбудят удары или даже прикосновение обуви к другим частям тела. Она поставила босоножек на его левую грудь, а другим пыталась достигнуть промежности. Начав качаться, она чуть не потеряла равновесие, но ее схватил Рик. Он был довольно высокий, так что тянуть ногу надо далеко. Схватив ее за руки, он опустил и прижал ее к себе, поцеловал. Она перекатилась на другой бок, потом встала, перешла назад и начала раздеваться. Сняла серую кофту, белую майку, бюстгальтер. Оставались только длинные шорты с завышенной талией. Под ними, однако, он увидел черные трусы. Они, кстати, выпирали, ее член был возбужден. Анна отбросила трусы примерно до уровня колен, потом их сняла и пригнулась к нему в позиции «женщина сверху». — Ну что, Рик, всю жизнь хотел женщину с членом? А полизать? Сначала Рик облизывал ее вагину, как при стандартном кунилингусе у средних женщин, а потом взял ее член в рот. И это был их первый настоящий секс. Иногда они менялись местами. А вот обувь им совершенно не требовалась. Так они вместе поняли, что бывают их настоящие фантазии, а бывают навязанные. Это когда человек смотрит что-то. Только вот стоит попробовать и понимаешь, что оно не твое, не нравится, не возбуждает, приносит только боль, или ты вообще к этому равнодушен. Фут-фетишисты и обувные фетишисты, безусловно, существовали, только вот Рик Кёртис не был ни тем, ни другим. Это что-то навязанное извне. После секса он сказал: — Мой нежный телепорт.