Анна. Лекарство от ликвидации

Анна отправилась с Риком туда в субботу. Был выходной, так что костёл не работает: он функционирует только в режиме получения и обработки инсайдерской информации, брифинги не ведутся. Исчезновение Анны ненадолго вряд ли будет большим поводом, чтобы администрация приехала в контору, собрала группу и проинструктировала их для спасения Анны. Но если она задержится надолго, риск все равно был. Не факт, что их пошлют не для спасения Анны, а для того, чтобы ее прикончить. Когда Бульдозер привез ее, а квадроцикл стоял на платформе, сливавшейся с полом бункера, их встретил охранник из пункта охраны. Он вручил ей зеленую карту, по виду напоминающую визитку или банковскую карту. — Смотрите, Анна, вставляете ее в дверь, нажимаете кнопку и дверь открывается. Открыть дверь без карты нельзя. Она ваша именная: не потеряйте карту и не передавайте ее другим людям. — Спасибо большое, мистер... — Мистер Фокс. Но можете звать меня Джон. — Это тебе, Бульдозер, — он дал ему вторую карту, видимо, если Анна и Бульдозер захотят разделиться. — Устрой ей день открытых дверей, потом сопроводи к мистеру Раппопорту, а затем замаскируй вход. — Да, сэр. Анна увидела шесть основных секторов по производству военных машин, не считая кабинета для конференций с советом директоров и находящимся через другую дверь личным кабинетом Раппопорта (она не была экономистом, но ее интересовало, директора какого пошива здесь вообще заседают в совете нелегальной-то компании). Двери всех секторов был полуавтоматическими: надо нажать кнопку на пульте и дверь сдвигалась в стену. Бульдозер сказал ей: по мнению директора сенсорный датчик слишком дорогой, чтобы делать как в кино и супермаркетах. Каждый сектор был размером с небольшой супермаркет с высоким потолком, хотя основной коридор с тем охранником был таким низким, что Анна могла подпрыгнуть и достигнуть потолка. В одном секторе собирали и тестировали двигатели, в другом стояли 3D-принтеры, в третьем занимались полировкой готовых деталей и покрышками. Детали перевозили большие оранжевые подъемники, выдерживающие, как сказал ей Бульдозер, до пятидесяти тонн. В одном из секторов стояли собранные машины. Он был длинным и продолговатым как туннель. Обилие бронетранспортеров напоминало военный поезд в европейских странах НАТО, разве что не стоят на железнодорожной платформе. Бульдозер сказал, что туннель продолжительностью семьдесят метров в длину. Анна представляла себе этот бункер несколько иначе. Более профессиональным что ли. Танк обстреливает БТР для проверки его брони, стоящие рядом пожарные с гидрантом тушат его. Обстреленный БТР позже утилизируется. Так работали профессиональные заводы военной техники, но Раппопорт не был абсолютным профессионалом. Да, состоятельным, да, выросшим после тех неудачных моделей в костёле, но не до конца профессиональным. Если бы он собирал легковые машины, этого завода было бы более чем достаточно, но для военной техники он казался каким-то кустарным. Трехмерными принтерами были коробки четыре квадратных метра, сделанные из металла. Анна помнит, что ее приемная мама работала на заводе пластмассово-металлических изделий, тоже военном, и ожидала резких запахов (что промышленное производство пластмассы, что промышленное производство металла ощутимо пахнет), но эти принтеры работали как-то иначе. Запаха не ощущалось. Она предполагала, что присутствовать возле металлических принтеров нельзя без специальных очков, но в процессе производства металла не было ничего ослепляющего. Казалось, даже нижняя крышка компьютерного сканера быстрее могла ослепить (включи сканер, не положив бумагу), чем эти устройства. — Ты знаешь, как это работает, Бульдозер? — Не совсем. В металлах я не разбираюсь. Знаю только, что они наколяют крышку внизу, вот к ней прикасаться нельзя. — Сколько градусов? — Девятьсот по Цельсию, по Фаренгейту это будет... — Не надо считать, Бульдозер, я из Германии. Цельсий у нас хорошо знаком. Согласно ее новой легенде, она теперь вовсе из Германии. Это было лучше, чем притворяться американкой, кем она все равно не была и не будет, и могла что-нибудь не знать из того, что по умолчанию знает обычный американец. Чтобы соответствовать образу, она сделала фелирование челки, поскольку это было модно в Германии, укоротила волосы чуть ниже шеи и долго-долго их выпрямляла. Немецкие женщины не любят, если волосы хоть немного кучерявые. Удивительно высокая температура, а горение не ощущается. Это был какой-то особый металл. Показав все сектора, Бульдозер отвел ее в личный кабинет Раппопорта, а сам прошел пост охраны и поднимался наверх. Сейчас он выполнит свою основную работу: засыпит поручни платформы песком. Посредством стоящего неподалеку трактора, за что он и получил прозвище. * * * Рик Кёртис сохранял спокойствие. Он не знал ни о какой подставе. Приземлившись на парашюте, он снял солнцезащитные очки (они были у двоих, поскольку солнце светило ярко). Он не стал ей звонить, зная, что она спрыгнет позже, так что сейчас она или в самолете, или в парашюте, но она не ответит, поэтому он просто побежал. Прошел сначала час, а потом и второй. Рику не удалось нагнать место ее приземления. Рик решил позвонить, но она не отвечала на телефон. Решив, что имеет место выходной, а она могла его удивить, он продолжал идти. Прошло уже пять или шесть часов. Солнце начало свой закат и он видел пустыню, освещенную оранжевым маревом. Где Анна ему было неизвестно, и он решил, что ситуация уже точно не тянет на штатную. Рик позвонил Кену Педроузу, поскольку больше никому не мог доверять. Да, он проявил себя эгоистично по отношению к Памеле, но он все признал, а с Риком у него были хорошие отношения. Он кратко объяснил ему ситуацию. Они разговаривали уже минут тридцать. — Помнишь, мы когда-то говорили с тобой про веб-камеру и слежение? Боюсь, подтверждаются худшие опасения. — Какие такие опасения? — Анна могла избавиться от меня. Может Администратор, может Мэрил Стокс, может еще какой-то идиот предложил ей придумать подставной отдых для того, чтобы исключить меня из игры в отделе. — Здесь что-то другое, Рик. Если это правда, почему за тобой не приехал БТР Фридмана и не расстрелял тебя, как они делали против иных агентов? Твой телефон включен, а по GPS тебя видит спутник везде, где бы ты ни находился, будь ты хоть даже в России. — Может, меня решили исключить из игры с сохранением жизни? Они вполне могли на это пойти. Если этот сценарий имеет место, то Анна вообще не прыгала, а ее самолет улетел в Нью-Йорк-Сити, где она, возможно, получила повышение. Если так, то пилоты в это тоже вовлечены, может, их инструктировали Администратор с Мэрил Стокс. — Ее самолет не долетит до Нью-Йорка без посадок на дозаправку. — В Неваде есть какой-то секретный аэродром, я точно не знаю, но слухи ходят. Скорее всего, она отправилась туда. — Ты звонил Администратору в Техасе? Свяжись с ним при помощи экстренного телефона, запроси подтверждение статуса. Если тебя по тем или иным причинам вывели из игры, они не станут это скрывать. — Причина для подтверждения статуса? — Да, вот тут сложно. Лучше сослаться на проверку безопасности, чем на пропавшую Анну. А если это ее предательство? Какой-нибудь Шульц или другой урод подобного рода купил ее и предложил ей больше денег, чем платит костёл. — Анна не похожа на женщину, которую можно просто так взять и купить. — Она всегда критиковала твои религиозные убеждения, Рик, и это явно не спроста. Анна — это демократ, а демократы верят в силу доллара, а не морали. Вполне возможно, что это показная мораль и критика организации — просто хороший предлог, который она себе разработала. — Прекрати, Кен. Хоть ты и мой друг, но у меня женщина пропала, а ты говоришь, за кого мне голосовать на следующих выборах. Нашел мне время тут для политики! — Постирай свои мозги хорошим стиральным порошком! — Кен включил свою стандартную издевку, каким был даже в костёле в аналогичных ситуациях. — Она изначально не верила в твою любовь, даже утверждала, что сохранять ее квартиру было необязательно. Что ты сделал это не сам, а начальник тебе приказал в нее влюбиться. Она играет с тобой, Рик, это очевидно любому мужчине. Оскорбления и ругательства суперсолдат существовали, но они были совершенно другими, не такими же как у уличных наркоманов. — Сам мозги постирай, желательно соляной кислотой! — Мда, Рик Кёртис. Я думал, ты нормальный мужчина, а ты быдло необразованное. — Ты раньше хорошие подставные статьи писал, Кен, а сейчас перешел на цитаты? Мне кажется, я это уже слышал. — Мне насрать, где ты это слышал, Рик. Язык состоит из огромного количества фигур речи, так, для начала. У меня есть друг, который сказал, что видел тебя проходящим со Штутгартом стометровки около моего фасада, а месяц назад ты вообще на БТРе Фридмана ездил тут и полночи газовал. Ты какого хрена бегаешь с автоматами и гоняешь на БТР перед моими окнами? Ты что, киллер что ли или к параду готовишься? — Какой БТР? Какие стометровки со Штутгартом? О чем ты говоришь, черт возьми? Ты чего, дебил что ли? — Ну, ты же быдло необразованное, а быдло не понимает стандартный смысл слов. — Все, ты мне не нужен. Я думал, ты помочь мне можешь как человек, а ты издеваться время нашел. Амиго, досвидос, — сказал Рик, Кен был мексиканцем по национальности. Он повесил трубку. * * * Анна была в кабинете мистера Раппопорта. Он сидел на стуле со спинкой, но без подлокотников. Какой-то не солидный он директор без кожанного кресла. Выдвижной клавиатуры не было, все на столешнице, сделанной под какое-то бежевое дерево. Монитор на столешнице был огромным, пять ноутбуков Анны. Сверху были две громадные полки, заставленные какими-то бумажными книгами (скорее всего, для солидности, маловероятно, что Раппопорт читает), а справа от стола огромная, полтора метра белая дверь, больше напоминающая дверь от комнаты, чем шкаф. Раппопорт любит непропорционально большие вещи, не иначе. — Как тебе наша компания? — Ожидала чуть по-другому, но это превзошло и мои ожидания, — она солгала, все наоборот. Завод по производству БТРов скорее напоминал завод легковых автомобилей не очень дорогого класса. По крайней мере, ее не проверяют на детекторе лжи, а то, что почувствует Раппопорт, будет неточным, даже если он другой солдат. — А как тебе мой внешний образ? Анна сказала все, что думала. Тут она была свободной. — Ты сделал другую прическу и стал бритоголовым на висках. Это не то, что мне нравится. Предпочитаю мужчин с волосами на макушке или полностью лысых. Кто эту моду ввел? Желтые жилеты из Франции? И еще... — Анна начала принюхиваться ноздрями. — Чем это так ужасно смердит? Похоже на какое-то дерьмо. — Это носки. Тут понимаешь, есть проблема с туалетом. Бумаги на всех не хватает, поэтому некоторые сотрудники протираются носками, в том числе и я сам. Я думал, это покажется тебе сексуальным. — Меня твои носки не возбуждают, Раппопорт. Я вообще-то мужчин люблю, а не тряпье на них. Мне кажется, Бульдозер выглядит интереснее для женщины. Для компании не солидно, что директор выглядит дерьмовее, прости за каламбур, какого-то охранника Бульдозера. Или он здесь больше, чем охранник? Кем он здесь работает? — Бульдозер — импонент. Сам не понимаю, почему он привлекает женщин. Анна усмехнулась и заявила: — Какая боль, какая боль! Невада — Техас: пять-ноль! — А если серьезно, Анна? — Может, он и импотент, но он выглядит как мужчина. А ты в этих дерьмовых носках не пойми кто. — Я их вообще-то заменил. Этими всего две недели вытираюсь, у меня годовые были. Даже люди, которые со мной работают, начали коситься. Анна могла понять Рика с этой историей про медсестру, но не совсем понимала историю с дерьмовыми носками. У нее были версии. Возможно, Раппопорт был изнасилован каким-нибудь педофилом с запором кишечника. Конечно, он никогда не скажет, признаваться в слабостях не его конек. — Мне кажется, после переезда ты перестал следить за собой. — А я слышал, ты Рику золотой дождик показываешь, Анна. Я переехал и стал собой. Теперь я не должен выкидывать носки только потому, что меня раскритикуют другие мужчины. Я перестал крутить эти мониторы, фильмы об успехе, я здесь собой стал, а не тем, кем меня хотели видеть. Если бы он знал, как ошибался. Многим агентам хотелось поменьше лицемерия и треллей об успехе. — Ладно, хватит. Я сюда не трепаться приехала о том, что нас возбуждает. Говори, зачем я тебе, что я должна похитить, каких узлов тебе не хватает, если БТРов у тебя штук пятьдесят в туннеле. Называй свою цену или условия, при которых ты исчезнешь из моей жизни. Ты должен быть благодарен за то, что я стою перед тобой и вообще трачу время на такого урода, как ты. Я даже уже не уверена, что ты знаешь хоть какие-то секреты о костёле. — Посмотри на экран и я тебе все покажу. Он рассказал и так уже известные ей факты про Рика Кёртиса и медсестру о незаконной передаче ребенка на воспитание, про сексуальное насилие Кена Педроуза, явно не зная, что его отстранили не без участия Анны. — Костёл только называют костёлом, но он и сам порочен до мозга костей. Ты должна это знать. — Раппопорт, зачем ты мне это дерьмо показываешь? Я это слышала от них самих, я даже принимала участие в отстранении Кена Педроуза. Поняла, ты позвал меня, чтобы помериться размером наших оперативок? У меня на серверном мосту восемьдесят петабайтов, а у тебя? У тебя шестьдесят, спорим? — А вот недавние данные, поднятые из немецких архивов на дедов твоей приемной мамы: Рихард Шнуллер, Сеймур Маттис, Пауль Швайхер. — Я видела все эти архивы вместе с ней. Ты не можешь меня удивить, Раппопорт, ясно? Я вот слушаю тебя и все больше убеждаюсь: ты просто захотел узнать, у кого из нас оперативка круче. Агенты между собой давно не говорили «я умнее» или «я знаю больше», ведь эти слова имеют отношение к обычным людям, а не к способностям суперсолдат. Оперативной памяти, конечно, не существовало, это просто было привычной издевкой, если один солдат достал другого.