Lost and Found /Потерянная и найденная

Миранда Пристли резко открыла «Нью-Йорк Таймс», подавив ухмылку, когда ее вторая помощница подпрыгнула от неожиданности. Суетливая блондинка (Элис? Эллен?) осторожно поставила обжигающую чашку «Старбакс» на стол и поспешила прочь. Миранда занялась чтением новостей, потягивая кофе. Она сделала глоток. Жидкость обожгла ей язык. Идеально. По крайней мере, новенькая ничего не испортила. Все ее вторые помощницы были крайне разочаровывающие с тех пор, как ... нет. Она не станет думать о неблагодарной молодой женщине, которая бросила ее. Она услышала приближение Найджела еще до того, как увидела его, и подняла глаза, подтверждая свой прекрасный слух. Арт-директор взгромоздился на стол Эмили и окинул первую помощницу оценивающим взглядом. Миранда снова уткнулась в газету. - Обожаю Гальяно, - интимным шепотом сообщил Найджел. -Я не помню, чтобы видел это в Шкафу. - Вообще-то, - ответила Эмили, тоже понизив голос, - Андреа прислала это мне. Из ее парижских запасов. При упоминании имени девушки уши Миранды встали в стойку как у добермана. Она напрягла слух, заставляя себя не отрывать глаз от газеты. - Я видел ее на днях, - признался Найджел. - И как она там? - М-мм. Она была на задании или что-то в этом роде, опрашивала людей на улице. Можешь себе представить? А потом мы пили кофе. - Значит, она все еще работает в этой газетенке? - Да, хотя кто знает, как долго это продлится. Она выглядела совершенно измученной. Она что-то говорила о том, что собирается на некоторое время вернуться домой, на средний Запад. Эмили усмехнулась: - Значит, девушка бросает превосходную работу ради своей мечты, а через полгода сбегает и от нее? Шокирующе. - Может быть, ей больше подойдет журналистика в маленьком городке. Нью-Йорк это непосильная мечта… не многие могут за ней угнаться. - Огайо заберет ее себе. - Ну-ну, не будь такой ехидной. Глубоко внутри, под этим английским снобизмом, бьется доброе сердце, сопереживающее девушке с глазами лани. - Я не испытываю к ней никакого сопереживания, так как мне теперь приходится иметь дело, - тут ее голос понизился еще на октаву, - с невыносимым настроением Миранды и двенадцатью сменившими Андреа идиотками. - Выше голову, рыжая. По крайней мере, у тебя есть наряды получше, чем у Энди Сакс. Миранда поджала губы и повернулась в кресле лицом к окну, когда Найджел попрощался с Эмили и вернулся в свой кабинет. Так. Андреа Сакс сбегает. Она сбежала от Миранды. А теперь она сбегала из «Зеркала Нью-Йорка». Так не пойдет. Это никуда не годится. Совсем не годится.

***

Энди Сакс бросила сумку перед лестницей, и громкий крик разнесся по пустому дому. - Милая, я уже дома! После минуты или двух тишины с верхней площадки лестницы донеслось слабое "мяу". Энди улыбнулась при виде белой кошачьей головы, показавшейся из-за угла. - Эй, Леди Мак! Иди обними маму! Белая пушистая киса лизнула заднюю лапу, игнорируя призыв. - Плохая девочка. Энди устало прошаркала по коридору, включила свет и вошла в кухню. Увидев на столе стопку двадцатидолларовых купюр, она закатила глаза и потянулась к телефону. Ее мать ответила после двух гудков. - Привет, милая! - Привет, мам, - начала Энди, доставая из холодильника диетическую колу. - А что это за деньги на столе? - О, ну это мы с папой хотели чтобы ты нормально питалась пока нас нет. - Тебе не нужно было этого делать. - Мы ничего не должны делать, но наша малышка так не часто приезжает домой... и подумать только, в этот раз нас как раз нет в городе! - Вы увидите меня на следующей неделе. У вас с папой не будет шанса сбежать. Мать Энди вздохнула в трубку. – Тут такие горы… Еще целая неделя… - Уже в следующий вторник. Серьезно. Просто наслаждайтесь с папой лыжными спусками. Вы это заслужили. - Ты нормально устроилась в доме? - Я только что вошла, но со мной все будет в порядке. - В ванной есть свежие полотенца. - Мама. Я прожила здесь восемнадцать лет. Я знаю, где лежат полотенца. - Не надо быть такой злюкой, Андреа. Энди вздохнула и положила голову на стол. - Мне очень жаль. Это была долгая неделя. Я просто очень рада оказаться дома и немного отдохнуть перед возвращением в Нью-Йорк. - Так отдыхай, наслаждайся. Прими горячую ванну, расслабься. Ты заслужила немного отдыха. Энди снова вздохнула, и слезы выступили у нее на глазах. - Спасибо, мам. - У тебя усталый голос, милая. Почему бы тебе не приготовить себе бутерброд и немного отдохнуть? - Да, - ответила Энди, вытирая слезинку. - Да, пожалуй, я так и сделаю. - Я позвоню тебе завтра. - М- мм, звучит здорово. Люблю тебя. - Я тоже тебя люблю. Твой отец передает, что скучает по тебе. - И я по нему. - Она шмыгнула носом. - Пока. Повесив трубку, Энди положила голову на предплечья и заплакала, чувствуя, как месяцы одиночества, неудовлетворенности и тоски покидают ее измученное тело.

***

Предстояло проделать огромную работу. Необходимо сделать несколько звонков, напечатать памятки, написать записки, утвердить предложения. При обычных обстоятельствах, прежде чем день Миранды можно будет считать завершенным, ей предстояло поработать не менее двух часов. Однако Миранда Пристли тупо уставилась на особенно ужасную страницу Книги, и ее морщины стали глубже, когда она осознала, что ей не хватает концентрации. Она отодвинула Книгу в сторону, наконец-то уступив настойчивому ходу своих мыслей. Андреа уехала из Нью-Йорка, возможно, навсегда. Этот факт не должен ее беспокоить. Но это было так. Миранда вышла из кабинета, в котором работала дома. Она хотела было подняться наверх, чтобы посмотреть на девочек, но знала, что они уже спят. Она повернулась в другую сторону и пошла в библиотеку, которая раньше служила кабинетом Стивена. Она оглядела тускло освещенную комнату, ничуть не смущаясь тем, как мало здесь осталось его присутствия. Поскольку его вещи больше не были разбросаны по всей комнате, библиотека выглядела так, словно ее единственными обитателями были персонажи книг, которые там хранились. Это было ужасно, правда; она и ее первый муж потратили годы, собирая первые издания самой выдающейся литературы в мире, и теперь все это просто пылилось. Когда-то Миранда была большой любительницей чтения, но теперь у нее почти не оставалось на это времени. Девочки были еще не в том возрасте, когда их интересуют книги, хотя Кэссиди в последнее время все больше увлекалась литературой. Андреа очень понравилась бы эта комната. Миранда резко выдохнула через нос, усаживаясь на подоконник. Она уставилась на колени, считая тонкие полоски на рисунке своих свободных брюк от Шанель, но откинулась на подушку, когда цифры превратились в лицо брюнетки. Почему ее разум должен был предать ее сейчас? Они не были близки. Они не были друзьями. Она даже не была особенно уверена, что нравится Андреа. Но Миранда... очень любила эту девушку. Она неохотно призналась себе в этом после многих бессонных ночей и многих неприятных, сумбурных снов. Почему факт ее любви так настойчиво донимал ее сейчас, было выше понимания Миранды. Женщина не нуждается в любви, чтобы выжить. Такая женщина, как Миранда, определенно не нуждалась в общении с бывшей сотрудницей. Почему из всех людей она оказалась так привязана именно к Андреа Сакс, совершенно сбивало ее с толку. Она ничего о ней не знала, ничего такого, что не было бы задокументировано и записано в архиве отдела кадров. Миранда знала паспортные данные, но ни одной детали о жизни девушки. Она не знала, какие книги Андреа любит читать. Она не знала, какой у нее любимый цветок. Она сама не знала, чего боится. К огорчению Миранды, она терпеть не могла не знать этих подробностей. Она знала Андреа ассистентку. Она знала красивую девушку с широко раскрытыми глазами, исполненную таланта и несокрушимой воли к успеху. Миранда вздрогнула, вспомнив почти электрическую вибрацию решимости Андреа. Это было освежающе, возбуждающе. Миранда знала, что в стремлении к успеху и в своей трудовой этике Андреа Сакс была ей ровней. Она снова выдохнула, рассматривая запотевающее от ее дыхания стекло. Теперь она смотрела в окно, наблюдая, как снег покрывает улицы ее города. И тут ее охватила нехарактерная для нее тоскливая меланхолия. Миранда закатила глаза от собственной слабости. Почему женщина, которую она едва знала, не выходит у нее из головы? Миранде стало ясно, что ей необходимо это выяснить.

***

Энди поправила бретельки темно-синего купальника и подняла брови, глядя на себя в зеркало туалетного столика. Она оглянулась назад, где на краю кровати сидела Леди Макбет, потрясенная выбором Энди наряда для джакузи. - Да ладно тебе, - сказала Энди, поворачиваясь, чтобы погладить кошака за ушами. - У меня тут больше ничего более подходящего нет. Этой штуке уже лет восемь. Леди Макбет мяукнула и лизнула Энди руку. - Да-да. Здесь нет никого, кто мог бы судить меня, кроме тебя, старого комка меха. Кошка обнюхала руку Энди. - Да и кто тебя назначил в полицию моды? Ты не можешь мной командовать, киса. Ты совсем не Миранда Пристли. При упоминании о бывшем боссе у нее по спине побежали мурашки, и Энди стряхнула их, схватив полотенце из стопки в шкафу. Она направилась вниз, роясь по дороге в стопке журналов на кофейном столике. Она сунула под мышку свежий номер «Нью-Йоркера» и покачала головой, заметив последний номер «Подиума» в самом низу стопки. Ей придется спросить у матери, почему она продолжает выписывать этот журнал, в котором Энди больше не работает и, что еще важнее, в него не пишет. Как только она опустилась в горячую воду с бокалом красного вина, Энди сразу же почувствовала себя лучше. Она откинула голову назад и вздохнула, расслабляясь. Это было именно то, что нужно. Ее захлестнуло чувство жалости к себе. Она крепко зажмурилась, надеясь, что это быстро пройдет. Но кожу покалывало, плечи напряглись. Глубоко вздохнув, Энди сосчитала до десяти и открыла глаза. Она почувствовала себя немного лучше после щедрого глотка вина и попыталась снова расслабиться. Нет ничего плохого в том, чтобы взять отпуск, напомнила она себе. Энди была всего лишь человеком. И работа более 60 часов в неделю в качестве репортера-стажера с кучей однообразной рутины и минимумом удовольствия брала свое. Она знала, что ее используют в своих интересах; это было похоже на «Подиум» снова и снова. Она работала полгода на износ и ничего не добилась в плане своей карьеры. Лишь целыми днями гонялась за никому не нужными репортажами, за которые не брались заслуженные репортеры «Зеркала», и заставляла себя делать это с улыбкой. Будь она проклята, если не будет выглядеть оптимистичной и благодарной личностью. Не то чтобы она ненавидела свою работу. Она любила быстро меняющийся мир журналистики, но почему-то ожидала большего. Она ожидала, что получит больше удовлетворения, чем имела сейчас. В Нью-Йорке у нее ничего не было. Лили и Дуг почти не разговаривали с ней. Нейт исчез. Ее домовладелец не разрешал заводить домашних животных в квартире, так что всякая надежда на то, что Леди Макбет переедет к ней, была уничтожена. Энди была одинока. Она работала до изнеможения, потом возвращалась домой в пустую квартиру. Пустая кровать угнетала ее. Не то чтобы она скучала по Нейту. Она скучала по кому-то там, кому было бы не все равно, появится ли она дома в конце дня. По кому-то, чье лицо светлело бы от одного взгляда на нее. Энди нахмурилась и сделала большой глоток из своего бокала. Какой смысл анализировать свою жизнь, если она так старалась сбежать от нее на целую неделю? Смысл этого отпуска состоял в том, чтобы расслабиться. Перегруппироваться. Собрать все свое дерьмо в кучу и не думать о нем больше до следующего отпуска. Пока ее жизнь не повернется к лучшему. Печально вздохнув, Энди потянулась за одним из журналов, лежавших на краю джакузи, стараясь не окунуть его края в воду. «Подиум». Она внимательно изучила обложку, закатив глаза при виде угловатой, похожей на скелет девушки. Что же такого прекрасного было в этой девушке? Она выглядела голодной. И болезненной. Это заставило Энди поежиться. И захотелось съесть большой жирный чизкейк. Она пролистала несколько страниц, оценивающе посмотрела на сумочку Марка Джейкобса и пробежала глазами оглавление, прежде чем остановиться на странице, посвященной письму от редактора. Глаза Энди немедленно сфокусировались на изображении Миранды. На фотографии главного редактора, сделанной в этом месяце, она сидела рядом со своим столом, царственно скрестив руки на груди. На ней была кремовая блузка с открытыми плечами, подчеркивающая грудь, и черная юбка-карандаш. Ее длинные ноги были скрещены в лодыжках, а ступни заключены в нечто похожее на Джимми Чу. Черт меня побери, она выглядела великолепно. На этой фотографии Миранда не улыбалась; ее губы были слегка поджаты, а глаза сурово смотрели в камеру. Это было почти так же, как если бы она стремилась заглянуть в душу каждого читателя и открыть ему какую-то скрытую истину, какое-то нераскрытое желание. Энди предположила, что она словно говорила: «Ты не можешь достичь того, что есть у меня, но, возможно, часть этого величия может быть твоей». Эта фотография, нет, сама Миранда, не вдохновляла её тратить деньги на модную одежду, пренебрегая повседневными тратами. Нет, Миранда Пристли каким-то образом заставляла Энди захотеть стать лучшей версией самой себя. Месяцы работы в качестве помощницы Миранды показали, что дело было не столько в том, чтобы доказать Миранде ее ценность и ее способности, сколько в том, чтобы доказать это самой себе. По крайней мере, она могла бы поблагодарить Миранду за то, что та отточила ее трудовую этику. Энди вздохнула и перевернула страницу, одной рукой держа журнал, а другой бокал с вином. Она покрутила ароматную жидкость во рту, перекатывая ее языком, изучая фотографию. Она смотрела на знакомые черты лица Миранды, на форму ее рта, на изгиб носа, на изгиб скул. Тепло поселилось в глубине ее живота, и приятная пульсация загудела между бедер. Задохнувшись от удивления при осознании реакции своего тела, Энди выронила журнал. - Вот дерьмо! - Она схватила его, держа перед собой мокрые страницы. Вода впиталась в фотографию, и она поджала губы. Это было не совсем то, что она имела в виду, когда представляла себе мокрую Миранду. Энди вытерла выступивший пот со лба, надула щеки и преувеличенно громко выдохнула. Думать о мокрой Миранде, особенно когда струи воды массируют ее нижнюю часть спины, когда она пьет вино и когда она более чем немного психически уязвима, было не очень хорошей идеей. Воспоминания о бесчисленных ночах подобных мыслей нахлынули снова. Она откинула отяжелевшую голову на край джакузи и застонала. Появилась маленькая пушистая головка Леди Макбет, ткнувшаяся в руку Энди и отвлекшая ее от неуместных мыслей. Она повернула голову и открыла глаза. – Ну и есть у меня кое-что на моего бывшего босса. И что с того? Кошка уткнулась носом в костяшки пальцев Энди. - Конечно, я знаю, что это неправильно. Она обращалась со мной как с дерьмом, когда я работала на нее. Я знаю, что мое влечение совершенно иррационально. Кошка уставилась на нее немигающим взглядом своих круглых глаз. - Прошу тебя, леди Мак, не доставляй мне хлопот. Я и так чувствую себя довольно странно из-за всего этого. Какой здравомыслящий человек может испытывать чувства к женщине вдвое старше ее? - Она рассеянно почесала кошачий загривок. - Скорее всего, она даже не женщина. Я почти уверена, что она киборг. Очень горячий киборг.- Она подняла бровь, глядя на кошку. - Да ладно тебе, это она. Взгляни сама на эту фотографию. Ты со мной согласишься. Она дьявольски красивая женщина. Очень жаль, что она такая злая. Чувство вины поднялось в ее животе. - Ты совершенно права. Она вовсе не злая. Она просто ... предана своей работе. И немного зависима от власти. - Она поджала губы. - Знаешь, ты очень умная кошка. Ее просто неправильно понимают. Пушистик лизнул большой палец Энди и громко мяукнул, прежде чем ретироваться на кухню. Энди снова застонала и уронила голову на руку. - Я её потеряла. Я разговариваю с кошками и мечтаю о своем старом боссе… Она допила остатки вина из своего бокала и, полная решимости, приказала себе перестать думать о Миранде Пристли. Какой смысл фантазировать о безнадежных чувствах?

***

- Мама, когда ты вернешься? - Я вернусь в воскресенье вечером, дорогая. Ты даже не заметишь, что мама уехала. - Да, но у папы очень скучно. Миранда ухмыльнулась, услышав оскорбление, нанесенное ее бывшему мужу. - Вам с Кэссиди будет чем заняться. Вы ведь упаковали свои скрипки, не так ли? - Да, но папа их ненавидит. - Тем больше причин попрактиковаться, дорогая. Кэролайн рассмеялась. Послышался легкий приглушенный звук, и Миранда поняла, что телефон передают Кэссиди. Как и предполагалось, вторая близняшка спросила: - А куда ты вообще едешь? - Миранда помолчала. - На средний Запад. Мне нужно навестить ... коллегу. Голос женщины, прочищающей горло, привлек внимание Миранды к стюардессе, стоявшей рядом с ее креслом. - Мэм, нам нужно, чтобы вы пристегнули ремень безопасности и выключили телефон, пока мы будем готовиться к взлету. Миранда приподняла бровь и смотрела на девушку, пока стюардесса не съежилась и не двинулась дальше. - Что это было? - Спросила Кэссиди. - Какая-то безвкусно одетая стюардесса. А теперь маме придется положить трубку. Я ожидаю, что вы обе будете вести себя наилучшим образом, это ясно? - Да, мам.- Телефон опять обменялся абонентом, и заговорила Кэролайн: - Ну, ты же привезешь нам что-нибудь оттуда? Миранда немного помолчала, прежде чем ответить. - Я очень на это надеюсь, дорогая. В унисон обе девочки закричали: - Люблю тебя! Миранда улыбнулась: - Я люблю вас обеих. - Выключив свой Блэкберри, Миранда сердито посмотрела на проходящую мимо стюардессу и пристегнула ремень безопасности. Она подперла рукой подбородок и поджала губы, глядя на международный аэропорт Кеннеди расстилавшийся за ее иллюминатором. Люди суетились вокруг, спеша к багажу и автобусам, стряхивая снег, который продолжать сыпать и сыпать. Яркий свет салона самолета отбрасывал на стекло отражение Миранды. Она моргнула, изучая свое отражение, и задумалась, кого же увидит Андреа, стоя на пороге своего дома. Увидит ли она Миранду такой, какой она была в Париже, беззащитной и склонной к манипуляциям? Или она увидит Миранду такой, какой она была сейчас, ослабленной чувствами, которые она не могла объяснить? Миранда была не из тех женщин, которые привыкли бояться. Она прожила свою жизнь с изрядной долей уверенности в себе. Андреа Сакс разобрала в ней все, что о себе знала Миранда. Ей было интересно, насколько охотно эта молодая женщина снова соберет ее воедино.

***

Энди выключила фен и провела пальцами по слегка вьющимся волосам. Она надула губы, поправила несколько прядей волос и убрала темно-каштановые пряди с лица. Затем встряхнула волосами, подражая женщинам в рекламе волос, надеясь, что ее грива просто волшебным образом станет сказочной и послушной, а не спутанной и дикой. Она закатила глаза от своей попытки и снова собрала волосы в свободный хвост. Повесив полотенце на стойку в ванной комнате, она босиком прошла по коридору в свою спальню. Она надела короткие хлопчатобумажные полосатые шорты и простую белую рубашку. Она что-то напевала себе под нос, доставая из ящика комода растянутый темно-серый свитер ручной вязки, подаренный ей тетей, и накинула его на плечи. Ее домашний ансамбль был дополнен парой пушистых черно-белых носочков. Энди задумчиво поджала губы, изучая книжную полку, выбирая наугад стопку книг, которых у нее никогда не было времени прочитать. С романами в руках она направилась в гостиную, где зажгла свечи, включила тихую джазовую радиостанцию и принесла дымящуюся кружку черного чая. - Это просто кайф, Леди Мак, - сообщила Энди кошке, устраиваясь на больших мягких подушках дивана. Она откинулась назад, улыбаясь, когда пушистое создание свернулось калачиком у нее на ногах. - Я не могу придумать лучшего способа поправить психическое здоровье, а ты? - Она погладила кису по теплому пузу. – Мрр. - Промурлыкала Леди Мак. - Я так и думала. Когда Энди потянулась за книгой, верхней в ее стопке, "Алхимик" Пауло Коэльо, она нахмурилась, услышав отдаленный звук шин на подъездной дорожке. - Кто бы это мог быть? Она прислушалась, пытаясь определить, остановилась ли машина у ее дома или у соседнего, затем со вздохом поднялась с дивана и подошла к окну. - А кто это, черт возьми, из наших знакомых ездит на синем БМВ?