Как огонь об лёд обжегся

— Таисия, не делай мне нервы и немедленно вставай с кровати! — слышу я недовольное ворчание мамы, — сегодня первое сентября, а ты продолжаешь отсыпаться.       Нехотя я открываю сонные глаза и отрываюсь от подушки. Сейчас мне наплевать какая сегодня дата и праздник, лишь бы поспать. Но как только я кладу свою голову обратно на подушку, то тут же получаю от мамы полотенцем по голове. — Ты чо, обнаглела? Я сказала быстро встала, умылась и идёшь завтракать, — она выходит из комнаты, но напоследок добавляет, — а то отца сейчас позову.       Перспектива получить от отца ремнем мне совсем не нравится, так что я тут же подрываюсь со скрипом в кровати. Вся спина болит от таких удобных услуг. Сколько мне уже лет обещают купить хотя бы новый матрац? Совсем сбилась со счета. Отвожу взгляд к окну, возле которого цветёт вишня. Цветочков и самой вишни на ней конечно уже нет, но всё равно придаёт живости. Не теряя времени, натягиваю на себя штаны, когда мама орёт что-то с кухни. — А где папа? — спрашиваю я, заходя на кухню, в которой сразу улавливаю вкусный аромат блинчиков. — Твой папа, в отличии от тебя, уже вышел на работу минут так двадцать назад. Ох и отвыкла ты уже от учёбы, — она ставит тарелку с завтраком передо мной, — уже десятый класс,пора за ум браться. — Да всё нормально у меня с умом. Просто отвыкла рано вставать, — говорю я с набитым ртом.       В дверь кто-то стучит два раза и сразу понятно кто это. Мама не спрашивает у меня кто наш гость, ведь и сама выучила все повадки моего друга. Она тут же идёт открывать дверь. — Ох, Боречька, кушать будешь? — любезно проводит мама моего друга. — От вашей еды я не за что не откажусь, Татьяна Николаевна, — очкастый усаживается возле меня, пока мама поглаживает его по голове, — ну чо, Кириллина, к бою готова? — А у меня и выбора-то особо нет. Десятый класс дело запарное, но зато потом сможем поступить в универ, а с моими спортивными заслугами я смогу ещё и степуху получать.       Мама ставит тарелку и перед Борей. Иногда мне кажется, что она относится к нему лучше чем ко мне, хотя и с Борькой мне не сравнится. Он у нас мало того что симпотяга, да ещё и идёт на золотую медаль. Мама имеет надежду, что я образумлюсь и начну встречатся с Борей, но мы с ним как брат и сестра. Знакомы с самых наших первых горшков, да и родители наши дружат. Мы даже подрались как-то во втором классе. Я с рождения была девочкой резвой, ну и сломала ему "случайно" нос. Всё время мне вспоминает это. Не то чтобы во мне не было и капли женственности, но врезать я могу,особенно когда дело касается моих друзей.       Через пятнадцать минут мы уже вылетаем из дома и бежим к подьезду Наты. Она тоже постоянно опаздывает, но не потому что спит как я, а потому что прежде чем сделать шаг из дома, ей необходимо нанести на свою и без того красивую физиономию тонну косметики. Никогда не понимала красивых девушек, которые красятся,а таких много. Ну накой черт оно тебе нужно, если ты и без того красивая? — Зайцева, выходи быстрее, а то тебя съест волк, — говорит Боря в домофон её дома. — Да выхожу я, выхожу! Чем дольше вы здесь трындите, тем больше времени у меня занимаете.       Она отключается, а мы с белобрысым лишь смеемся. Наташа в нашей компании появилась не так давно. Года три она уже с нами,но влилась к нам довольно быстро. Мы с Борей всегда не любили расфуфыренных тёлок при деньгах, но кто же знал, что одна из таких станет нашей лучшей подругой. Но Ната не просто расфуфыренная тёлка при деньгах. У неё, в отличие от других, есть мозг, да ещё и какой. Психологией увлекается. От неё скрыть ничего нельзя как ты не старайся. Но по уму Борьку она конечно не переборит. Так и живём. Я в нашей компании кулаки, Боря - мозг, а Ната - красота. Я и сама, в принципе, довольно симпатичная, но женственности мне таки не хватает немного. Если бы я, может быть, тоже одевалась бы как Наташа и красилась, то нечем бы ей не уступала, но мне это не интересно. Пока что, по крайней мере.       После долгих десяти минут наша подруга таки выходит из подъезда. На ней каблуки сантиметров не меньше десяти, так что она даже выше и Бори, и меня. — Кириллина, дай мне руку, — говорит Ната и тут же хватается за мое плечо.       На каблуках ходит она хорошо, но с такой длинной явно перестаралась. Стоит на такой высоте подвернуть ногу и домой её придётся нести. — Ну и накой черт ты их надела? — выпаливаю я и беру подругу за руку. — Не нравится мне мой рост и ноги мои с каблуками стройнее кажутся. — Нормальные у тебя ноги, — поддакивает Боря. — Вот именно, что нормальные, а мне нужны стройные.       Ох уж эта женская логика. Иногда сама не понимаю не других девушек, не себя. Вот так наделаешь глупостей, а потом смотришь что сделал и удивляешься. Из нас самый рассудительный это сам Борис Смирнов. Не знаю от куда у нас взялась привычка называть друг друга по фамилии. Даже в ссорах по именам не называем. Ну так, бывает редкостные случаи, но они настолько не часто случаются, что можно посчитать их по пальцам. Но никого это и не тревожит, так что на то мы и есть Кириллина, Смирнов и Зайцева.       Идём мы себе не спеша, пока не видим который час. Идти как минимум ещё минут десять, а линейка уже должна начаться. Мчимся со всех ног. Смирнов быстрым шагом, а мы поспеваем с ним за ручку с Зайцевой. Тут я вспоминаю про кое-какую деталь. — Чего тормознула? — спрашивает Ната, когда я резко остановилась.       Я хлопаю по карманам штанов и не обнаруживаю телефон. Мама должна скоро уйти, если не успею, то буду целый день ходить по улице без связи. — Вы идите без меня. Я за телефоном побегу и вас догоню. — Иди давай, растяпа, — говорит Боря и уходит уже с Зайцевой под руку.       Я бегу со всех ног домой. Ключи мне не доверяют, ибо я теряла их раза три точно. А родители возвращаются не раньше семи вечера,поэтому мне остается только бежать и надеятся, что мама ещё каким-то образом не ушла. Пробегаю через остановку и забегаю за поворот. С того конца тоже кто-то спешит и мы с этим "кто-то" буквально сталкиваемся лбами. — А по аккуратнее нельзя? — шипит женщину, которую я тут же обегаю, ибо времени спорить с кем-то у меня нет.       Я особо на неё внимания не обратила и даже лица толком не видела. Что она она женщина это я поняла, да и что она тоже куда-то спешит от меня не укрылось. И вообще, что значит "А по аккуратнее нельзя?". Сама на меня набежала точно так же. Обе виноваты. Но чёрт с ней, навряд ли мы вообще ещё раз встретимся. — Мам, открой, это я, — тяжело дыша говорю я в домофон.       Хорошо, что мама ещё не ушла. Бегом захожу в подъезд и поднимаюсь на родненький четвёртый этаж. Игнорирую мамины допросы, беру телефон и выбегаю обратно из подъезда.       Линейка идёт уже минут пятнадцать, а это значит, что меня ждёт капец от Ярослава Валерьевича, а то есть нашего классного руководителя. Ярослав Валерьевич у нас конечно классный и уж на кого-кого, а на него я точно не жалуюсь. Он у нас с пятого класса. Я думаю впервые нам повезло с учителем. Ярославу Валерьевичу хоть уже и под полтинник, но он мужчина классный. Шутки зачётные, на экскурсии постоянно нас водит и от учителей других защищает. — Чо так долго? — спрашивает как только увидел меня Смирнов.       Я кладу руки на колени и набираю воздуха в грудь. Даже с таким марафоном моя физическая подготовка устает. И только сейчас я замечаю, как у меня болит голова и пульсирует в висках. Надеюсь, что шишки хотя бы на пять сантиметров не будет. — Чо долго-то? Домой бежала, врезалась в бабу какую-то, это ещё хорошо что мама дома была. — А что за баба? — включается в разговор Зайцева, но Боря её перебивает. — Бабы бабами, а ты иди Валерьевичу отметься.       Я решаюсь послушаться Смирнова и иду к классному руководителю, который встречает меня с радостными воплями. Вообще я не люблю любимчиков, но сама являюсь ею у некоторых учителей, например, у Ярослава Валерьевича. — О-о-о, Таисия, а я уже думал ты не придёшь и рассроился, — протягивает учитель и сразу записывает что-то в тетрадь. Очевидно мое присутствие.       Я лишь молча улыбаюсь ему. Но когда он открывает рот во второй раз, то понимаю, что сейчас будет долгий разговор. Ярослав Валерьевич, я конечно тоже очень соскучилась за вами, но, пожалуй, целую линейку с вами болтать не намерена. — Ты представляешь, в наш класс новенького перевели, — воодушевлённо говорит он. — Правда? Где он? — делаю я вид, будто мне интересно, но сама не понимаю, на что только что подписалась. — Филлип, — прикрикивает Ярослав Валерьевич и отворачивается, — подойди сюда.       Замечательно. Сейчас придется ещё и знакомится с каким-то Филлипом. И что за имя дурацкое. К нам подходит парень точно моего-же роста. Брюнет с голубыми глазами. Красивый. А что значит если парень красивый? Точно. Что он зазнайка и считает себя наикрасивейшим на этой планете. — Познакомься, это Таисичка, — говорит он мальчику. — Я Филлип Гончаров, — без особого интереса протягивает мой новый одноклассник и подаёт мне ладонь для рукопожатия.       Надо же, хоть какие-то манеры у него имеются, но лицо мог сделать и попроще. Я лишь озабоченно оборачиваюсь в сторону моих друзей, которые недовольно смотрят на меня. Будто мне сильно больно нравится здесь торчать. — Она у нас чемпионка, — мужчина гладит меня по голове, а я лишь незаметно закатываю глаза, — города по боксу.       Тут парень резко обращает на меня внимание. Его бровь поднимается и похоже он заинтересовался. Теперь точно не отмазаться, ещё и с этим новеньким возится теперь придётся что-ли? — О, а я как-то ходил на карате. — Понятно... — незаинтересованно отвечаю я.       Ярослава Валерьевича кто-то зовёт и нас оставляют. Пользуясь случаем, я тут же ухожу, ничего не сказав. — Эй, ты куда? — слышу я от Филлипа, но игнорирую его.       Прохожу через свой класс и меня опять останавливают знакомые. Я про себя вспоминаю все ругательства на русском языке, но останавливаюсь, чтобы не показаться не вежливой. Пока я проговорила чуть ли не со всем классом, то уже и закончилась линейка. Маленькая девочка подаёт звонок на плече у одинадцатиклассника и все постепенно заходят в школу. — Кириллина! — слышу я возмущеный голос Смирнова, который резко тянет меня за запястье, — совсем обнаглела? Мы вообще-то всё ещё здесь. Я конечно понимаю, что ты у нас девочка популярная, но ало здравствуйте про друзей своих не забывай. — Смирнов, угомонись, я про вас не забыла. Если бы не Ярослав Валерьевич, то я бы стояла с вами и всё было нормально. — Так, угомонитесь, — Зайцева становится между нами, — Смирнов, ты перестань ревновать, а ты, Кириллина, имей совесть. Хватит сраться, пошлите в класс.       Мы с Борей переглядываемся и молчим. Я понимаю, что ссорится по таким пустякам смысла нет, так что первая иду на компромисс. — Смирнов, ты же знаешь кому я могу доверять, так это только вам. Я их даже друзьями не считаю, так что успокойся.       Он молча кивает и мы втроём идём в класс. Заходим в огромный холл, проходим по зелёным ступенькам и поднимаемся на второй этаж. Пришли почти самые последние, так что все обращают на нас внимание. — А что у нас первым уроком? — спрашивает Ната. — География, — отвечает Смирнов. — Ох, опять эта старая корга. Сколько ей лет уже? Семьдесят?       Мы с Борей садимся на последнюю парту первого ряда к дверям, а Зайцева садится перед нами. Мы всегда так садимся, а Ната одной никогда не сидит. Вечно к ней кто-то подсаживается,в особенности мальчики. Так было и в этот раз. К ней подсел Филлип,но сразу же развернулся ко мне. От удивления Ната нахмурилась. Обычно я никогда не привлекаю внимание мальчиков, в отличии от самой Зайцевой. — Ты так убежала тогда, а мы и не договорили, — говорит парень, не обращая внимание на моих друзей.       Зайцева с Смирновым многозначительно переглядываются. Я понимаю, что если не вмешаться, то сто процентов поссорюсь с Натой и Борей. Но не успеваю открыть и рта, как в кабинет, стуча каблюками, зашла женщина. От шока я открыла рот. Хоть лица я не особо помню, но явно осознаю, что эта та самая "баба", в которую я врезалась, когда бежала домой. Так как великим умом я не блещу, то единственное, что я подумала это то, что она запомнила моё лицо и нашла меня здесь. — Смирнов, — шепчу я на ухо своему соседу по парте, — это та женщина, в которую я врезалась когда домой бегала. — Здравствуйте, дети, — говорит женщина и нам приходится встать, — Людмила Георгиевна ушла на пенсию, так что теперь географию буду вести я.       В классе появляются ликующие вопли. Избавится от старухи уже давно все хотели. Все радуются, кроме меня. Не лучшее у меня было первое знакомство с новым учителем, не лучшее. Я надеюсь лишь на то, что она не запомнила моего лица, да и меня вообще, так что усердно прикрываюсь рюкзаком. — Ну что, давайте знакомится. Меня зовут Элеонора Дмитриевна Лазарева. М-м-м... — она провела взглядом весь класс, — кто из вас самый старший?       Ну и почему я не пошла на один год раньше в школу. Именно сейчас я готова была вернутся на года обратно. Я не виновата, что всем здесь только будет исполнятся шестнадцать, а мне уже в октябре будет семнадцать. Я снова вспоминаю все матерные слова и чувствую как Смирнов ткнул меня в ребро локтем. Я нехотя вытягиваю голову из рюкзака. — Я... — моя рука неловко поднимается вверх.       Наши взгляды с женщиной встречаются и только сейчас я могу посмотреть на неё не мельком. С последней парты видны её карие глаза, длинные стройные ноги и светлые волосы, собранные в конский хвост. Гадина то она красивая, но вот характером я сомневаюсь, что она такая же милашка. — Фамилию, имя скажи мне свои, пожалуйста       Вы смотрите-ка. А когда она мы столкнулись с ней на улице, то она не была такая вежливая. — Таисия Кириллина. — Надеюсь, что ты,Кириллина, по школе так не бегаешь, как по улице.       Вот чья бы корова мычала, как вас там, Элеонора Дмитриевна. И кто бы знал, что она может быть училкой. На её слова я, конечно же, не ответила. Что мне ей было отвечать? Теперь, когда я знаю, что она моя новая училка по географии мне и слова то плохого нельзя ей сказать. — Ой не в ту женщину ты врезалась, Кириллина, — слышу я шепот Смирнова. — Это ещё почему? — Увидишь ещё, — он поправляет очки, — я таких людей насквозь вижу. Не отстанет от тебя.       Я жалостливо вздыхаю. Ещё этого мне не хватало. А Смирнов он как гадалка - всегда его прогнозы сбывались. — Может узнает что я спортсменка и у меня есть заслуги перед школой вот и отстанет? — с надеждой спрашиваю я у Бори и смотрю на него.       Он лишь с сожалением смотрит на меня и хлопает по плечу. Ничего. Ярослав Валерьевич ей расскажет где раки зимуют. И вот не понимаю же я людей. Вроде уже прошла перепалка, а они продолжают давить и давить. Хотя я всё же пытаю надежду, что Смирнов первый раз в жизни, да и ошибся. — Кириллина, — слышу я шепот Натки и наклоняюсь вперед, чтобы лучше её слушать, — это не та случаем, в которую ты врезалась? — Она самая... — Эй, галёрка, — говорит Элеонора Дмитриевна, — чего там интересное такое обсуждаете? — Вашу координацию, — тихонько буркаю я себе под нос,но она, похоже, услышала. — Кириллина, очень рада, что я так тебя интересую, но подожди хотя бы конца урока чтобы обсудить всё что тебе хочется.       Я порозовела. Хотя нет, не только порозовела. Я точненько побагровела. Как эта женщина смеет говорить подобное. Кто она такая, чтобы меня интересовать? Обычная женщина. Таких как она тысяча. Тоже мне,королевна. И что она о себе возомнила. Ну врезалась я в неё разок и что теперь? Я же не специально. Если она не отстанет, то этой Элеоноре Дмитриевне не поздоровится и я устрою ей войну.       Я посмотрела на Борю в надежде на поддержку, но он лишь пожал плечами. На это я хмыкнула, но похоже слишком громко. Учительница одарила меня презрительным взглядом, но уже ничего не сказала. Неужели поняла, что слишком сильно навязывается? С трудом и нетерпением дожидаюсь конца урока. Будто он мне чем-то поможет и урок географии сотрется с лица земли. Все училки по географии такие с кукушкой что-ли? Разве нормальная женщина бы обращала внимание на какую-то девку, которая просто врезалась в неё.