Как огонь об лёд обжегся

— Ты спать собираешься или мне тебя самой уложить? — Я-я сама справлюсь, — говорю я и залезаю под одеяло.       Я слышу шуршание одеяла и движание сзади. Мое сердце начинает бится чаще, когда я чувствую как сзади ко мне прильнула Элеонора. Она тянется руками под мою футболку и когда я понимаю это, то начинаю впадать в панику, но благо, что она тогда обняла меня за живот. — Боже, как у тебя сердце бьётся, — слышу я совсем над ухом, благодаря чему у меня бегут муражки, а сердце начинает бится ещё чаще, — ещё тогда в больнице захотелось потрогать твой торс. — Зато в прошлый раз не захотели со мной спать, — возмущаюсь я. — Ну тогда я была трезвая, а завтра смогу спихнуть всё на то, что я была просто в неадекватном состоянии.       Да уж, хитрости у этой женщины не отнимать. То есть она всё таки делает вид, что равнодушна. Но ей всё равно не стоило напиваться до такого состояния. У меня возникает в голове вопрос, который не даёт мне покоя. Я переворачиваюсь на спину, но аккуратно, чтобы рука Нэлли не спала с моей талии. — Можно задать вопрос? — Если это будет последние что ты скажешь за сегодня потому что я действительно хочу спать. — Э.. А мы с Вами, ну... — моё сердце снова начинает бится чаще, — В отношениях?       Она тяжело вздыхает из-за чего я снова чувствую запах алкоголя.  Почему-то мне становится из-за жтого спокойно, но я всё равно не могу перестать теребить край одеяла. — А ты как сама думаешь? — наконец говорит она. — Да Вы можете нормально ответить чтобы я перестала, мать Вашу, нервничать, — взрываюсь я.       Она молчит, будто думает что ответить. А ожидание сводит меня с ума. — Жаль, что тебе нет восемнадцати, — говорит она спустя какое-то время и отворачивается. — Да что такое? — я сажусь и тянусь чтобы включить ламочку возле кровати, — может Вы мне нормально скажите. Что значит жаль что мне нет восемнадцати? Вопрос был совершенно другой. — Вот поэтому я и не хотела с тобой ложится в прошлый раз, — со вздохом бубнит себе под нос Нэлли и снова поворачивается, — если тебя это успокоит, то считай, что мы встречаемся. Давай, выключай свет и ложись спать, потому что пойдёшь на диван.       Я повинуюсь словам Элеоноры и выключаю свет. Ложусь рядом и, не смотря  на волнение, теперь я уже тянусь к ней чтобы обнять. Она не сопротивляется, но и не отвечает. Похоже она действительно слишком устала, а усталось её передалась и мне.       В глаза бросается яркий свет, который пробивается в комнату через окна,что заставляет меня проснутся. Я нехотя открываю глаза и спросонья пытаюсь вспомнить что было вчера. Подрыватся сразу с кровати я не привыкла, поэтому и часто опаздываю в школу. Нужно же ещё понежится в кроватке. Поворачиваюсь и натыкаюсь на спину Элеоноры, от чего в моей голове чётко всплывают воспоминания. Я от неожиданности вскакивая с кровати, зацепаюсь за одеяло и падаю на пол вместе с одеялом. — Тося, ты совсем оборзела? — поднимает свою сонную голову Нэлли и тянется ко мне, а точнее к одеялу, — у меня законный выходной, между прочем. Если голодная, то в холодильнике всё есть.       В моей голове всплывает точный план мести. Я подрываюсь и, хихикая, убегаю в одеяле. В ответ ожидаю пару совсем не ласковых слов и угроз, но вместо этого слышу шуршание и не успеваю обернуться как понимаю, что она собралась бежать за мной. Интересный марафон у нас получается в двухкомнатной квартире, но приимущества есть у нас обоих. Я бегаю намного быстрее, а квартиру естественно лучше знает Нэлли, хоть я здесь не впервые. — Ну ты у меня получишь! — слышу я беззлостный крик и забегаю в ванную, успеваю закрытся.       Тут же следует негромкий удар в дверь. Я громко смеюсь. — Кириллина, ты со мной не шути! Выходи давай! — А Вы мне что?       Она молчит. Ушла что ли? — Что за детский сад? — наконец слышу я и продолжаю ржать, — собралась там до конца своих дней сидеть? Максимум вытерпишь до того момента, пока не закончится туалетная бумага. — Да ладно. Ну а Вам не стыдно, у нас человек дома, а Вы дрыхнуть собрались?! — Ты здесь столько раз уже была, что я могу тебя за домового принять.       Я приоткрываю дверь ванной и выглядываю одним глазом. — А Вы со всеми домовыми спите и целуетесь?       Она пользуется моментом: распахивает дверь и тянет меня к себе. Мне с трудом удаётся не упасть на неё. Я уже собираюсь снова убежать, но Элеонора слишком крепко обняла меня и дело было не в том, что я бы не выбралась, а я бы выбралась. Хоть она и ниже меня ростом, но я чувствую, что доминирует здесь явно она, от чего начинаю краснеть. — Всё, игра окончена, я выиграла, — говорит она и снимает с меня одеяло.       Со всеми нашими догонялками я забыла обо всем и даже о том, в чем я одета. До меня доходит осознание лишь тогда, когда я вижу как Нэлли откровенно пялится на мои ноги и не только. Я моментально натягиваю футболку как можно ниже. — Тося, ты... — задумчиво говорит Элеонора будто самой себе, — ты девственница?       Непонятно от возмущения или смущения, но к моим щекам обильно приливается кровь. И почему глядя на мои ноги ей пришла именно эта мысль в голову? — Конечно да! — возмущённо вскрикиваю я, — иногда Вы просто невыносимы!       Она невозмутимо отдает мне одеяло. Очевидно чтобы дать прикрытся. Уходит в спальню, а я угрюмо топаю за ней. — Не думаю, что стоит избегать этого вопроса, — Нэлли плюхается на кровать, кладёт ногу на ногу и хлопает рукой рядом чтобы я села, что я и делаю, но когда она продолжает, то жалею, что вообще пошла за ней, — тебе семнадцать и многие уже в твоём возрасте знакомы с половой жизнью не по наслышкам, а собственному опыту... Я хотела сказать, что не каждую ученицу я так пускаю к себе домой и не каждой такое позволяю. У меня действительно есть к тебе чувства, но ты же понимаешь, что мне уже на носу тридцать, а у взрослых помимо романтики в отношениях присутствует секс. Я не настаиваю и не к чему тебя не подталкиваю, но хочу сказать, что я готова ждать когда ты будешь готова к этому. Просто дай мне знать.       И как она может так спокойно говорить о таких вещах. Я её и так хочу до безпамятства и готова в любой момент уложить её на лопатки. Эта женщина всё больше и больше меня удивляет. И вообще, что если я уже давно готова к этому. Элеонора встаёт — Но Вы ко мне интереса не проявляете в этом плане... — бурчу я себе под нос.       Она оборачивается и становится в дверном проёме. — Не хочу спугнуть, — невозмутимо говорит она и уходит.       Что значит "не хочу спугнуть"? Эта женщина оставляет слишком много вопросов после себя. Означает ли это то, что у неё тоже есть ко мне желание или она просто дразнит меня? И нельзя ли прямо об этом мне сообщить или вообще без лишних слов задрать мою футболку и... Стоп, господи. От моих же мыслей мне становится душно и не по себе. Я подрываюсь, скидываю с себя одеяло, теперь мне уже плевать на него. Иду на кухну. Нэлли спокойно нарезает овощи на салат. Пока я не успеваю удивится своей же решительности, подхожу сзади неё и прижимаю к столу. Моё сердце колотится как бешенное и кажется ещё немного и я задохнусь от волнения. Хорошо что я хотя бы выше неё и со стороны ситуация не выглядит так глупо, хотя плевать я хотела, по крайней мере сейчас. Она с минуту удивлена, колеблется, но как всегда берёт самообладание. — Странное поведение как для девственницы... — делает вывод Элеонора.       Я неосознанно прижимаю её сильнее. Хоть её слова и имеют смысл, но она продолжает меня правоцировать. Я четко чувствую её ягодицы и это буквально заставляет дрожать каждою жилочку в моем теле. — Может перестанете меня дразнить? — Что ты имеешь в виду? — говорит она и как не в чём не бывало продолжает резать овощи. — Издеваетесь? — Возможно.       Мои руки дрожат, но эта женщина вынуждает меня пойти на крайние меры. Я осторожно сую руку под её майку и робко касаюсь талии, по которой тут же пробегают муражки, которые передаются и мне. Элеонора моментально реагирует, поворачивается и убирает мои руки. Ещё не услышав её выговора я чувствую разочарование. — Так, не переусердствуй. А если бы я порезалась или случайно порезала тебя? — Но Вы же говорили, что если я го... — Садись за стол, еда почти готова.       Теперь в край огорченная я усаживаюсь на стул. И что не так с этой женщиной.Говорит одно, а делает совершенно противоположное. — Ну что такое? — говорит Элеонора, когда уже не в состоянии поддерживать разговор с моим упёртым молчанием. — Вот постоянно Вы меня без повода дразните! — взрываюсь я, — Почему всё решаете Вы? — Если ты про секс, — от её слов я краснею, — то ты сделала поспешные выводы. Для такого решения нужно всё обдумать, а не действовать так. Я понимаю, что тебе, возможно, хочется, но вопрос в том, готова ли ты.       Я снова замалкиваю, но чтобы поанализировать её слова. Может я и правда поспешила. Похоже всё что я делаю это без поводов обижаюсь на Элеонору. Хотя если посмотреть с другой стороны, то разве "готова" и "хочется" не одно и то же?       В субботу я обещала маме помочь на кухне, так что к обеду мне приходится уйти. Подолгу обнимаю любимую женщину, будто боюсь отпустить в последний раз. Она лишь поглаживает меня по голове и говорит "до понедельника". Хотела бы я остаться в этой квартире с этой женщиной, но обстоятельства вынуждают поступать по другому.       Понедельник стал для меня сущим адом и раем одновременно. Адом потому что первый урок история со Стасиком пидорасиком, а раем потому что после выходных я могу наконец встретится с Элеонорой. И похоже мне стоит извинится за прошлый раз, ибо действительно нужно было всё обдумать. Похоже не совсем тактично было сразу совать руки под её одежду. Хоть когда я и вспоминаю этот случай, то с трудом понимаю как я вообще не получила оргазм от такого. Знаю, стоит извинится, но я бы сделала всё, чтобы повторить тот инцидент.       В школе уроки как всегда проходят нудно. Скоро оканчивается семестр поэтому Зайцева со Смирновым как на иголках из-за того, что скоро контрольные к которым уже готовятся. А я как настоящий друг их поддерживаю, ибо списывать-то мне у них придётся...       Странно, что за весь день я не увидела Элеонору, хоть и уверена, что она в школе. Не могла же она прогулять, а у неё сегодня шесть уроков. Навряд ли она уже ушла. Так что инсценировав свой уход, я топаю к ней в кабинет. Поднимаюсь по ступенькам и вспоминаю, что забыла в химии сменку. Вот же черт, так замоталась, что и сама не поняла, что хожу в кроссах. Спускаюсь снова на второй этаж. Лишь бы Ярослав Валерьевич не смылся ещё. Из далека вижу, что дверь приоткрыта. Прибавляю шагу, но останавливаюсь когда слышу знакомый голос, а точнее голоса. Там Элеонора. Я прижалась ухом к двери и стала слушать. — Почему Вы решаете всё за меня? — впервые я слышу неровный голос Нэлли, который то дрожит, то она просто запинается, — Почему Вы вообще думаете, что можете как-то решать мою жизнь, Вы мне даже не родственник. — Элеонора, успокойся, это во твоё же благо, присядь, — Ярослав Валерьевич в отличии от неё полностью спокоен и похоже ожидал такой реакции, — Не будь эгоисткой. Все о тебе беспокоятся. Начиная от твоей матери и заканчивая мной. — Да плевать я хотела, — теперь она срывается на крик, — Вы ничего не знаете! Почему я сама не могу решать, что мне делать и как устраивать свою жизнь?! Я Вам с самого начала сказала, что делать этого не собираюсь. — Ох, я знал что так будет... — он непоколебим, — в любом случае, подумай над этим. Ты, знаешь ли, не молодеешь, а Стасик хороший парень и будет прекрасным мужем. Тем более, что Вы уже с ним поладили.       Моя бровь дёргается, а сердце пропускает удар. Единственное, что я сейчас чувствую это боль. Я отталкиваюсь и дверь случайно приоткрывается. Элеонора, у которой глаза на мокром месте оборачивается и замечает меня. Мы встречаемся взглядом и я тут же собираюсь сделать то, что делала всегда — бежать. Бежать подальше от школы, этого места, подальше от Элеоноры и её жениха. Она бежит за мной и я впервые чувствую, что лучше бы она не бежала. Я слышу всхлипы, но она продолжает двигаться за мной. Мои ноги меня не слушаются, я будто теряю равновесие и не могу быстро бежать. Не смотря на то, что Нэлли плачет, она смогла схватить меня за руку настолько сильно, что я почувствовала жжение и запихнула в первый попавшийся класс. По препараторской я поняла, что мы в кабинете биологии. Я стала вырыватся, но у этой женщины невероятная хватка. Она обернулась. По её щекам стекали слёзы, тушь потекла и стала капать на губы, красный цвет помады которой смешался с тушью. Элеонора с трудом затолкала меня в препараторскую и закрыла дверь, выкинула куда-то ключ и снова схватила меня за руки. На пол уже упали какие-то книги и, кажется, образец с эмбрионом птенца. — Выслушай меня, — кричит она.       А я будто в тумане. Сейчас мне намного больнее, чем когда при первом соревновании мне сломали нос и когда я подскользнулась прошлой зимой и сломала руку. Но тут резко в кабинете слышится хлопок. Мы сразу отдергиваемся. Элеонора отпускает мои руки и отходит. В её мокрых от слёз глазах виднеется страх. За дверью слышно, как уборщица намочила тряпку и стала мыть полы. Это шанс, чтобы убежать. Нижняя губа Нэлли дрожит. Если нас увидят здесь вместе, то ей конец. Я не знаю убегать мне или нет.