Как огонь об лёд обжегся

— Я хочу больше времени проводить с Вами, — уверенно говорю я, когда Элеонора Дмитриевна достаёт с сумки маленькое зеркальце и помаду. — Не знаю, у тебя же учёба, друзья, бокс, как ты собралась всё вместе это складывать?       Я обиженно отворачиваюсь. И что этой ведьме всё не так. Разве нельзя проявлять ко мне хоть долю ласки или делать вид, что она тоже хочет проводить со мной больше времени. Одно её слово могло бы заставить меня задуматься уйти со спорта и, к счастью или к сожалению, но я не шучу. А учёба то что? Благодаря моим спортивным заслугам я запросто смогу пойти на бюджет. У меня скоро будет создаваться ощущение, что она специально ищет преграды для нашего общения. — Вы так не хотите проводить со мной время? — Тося, — она печально отрывается от зеркала, — ладно знакомым, но нельзя же пожизненно врать матери и друзьям. Честно говоря, — Элеонора тяжело вздыхает, — не знаю сможет ли это к чему-то хорошему привести. К тому же эта твоя подростковая импульсивность. Я же за тебя беспокоюсь. — Да как Вы можете... — я встаю со стула и меня мандражит от переполняющих негативных чувств, — если не хотите со мной строить никаких отношений, то прямо скажите и я от Вас отстану. Я от Вас вижу только преграды, которые Вы ставите между нами.       Я специально не убегаю, я упрямо смотрю в ей глаза. Но она ничего не говорит, ничего не делает. Ничего. Разве можно оставаться такой равнодушной даже сейчас. Я шепчу себе под нос: "понятно" и ухожу. Означало ли её молчание, что между нами всё кончено, жалеет ли она о том дне, когда побежала за мной и поцеловала, страдает ли она от того, что встретила меня, — я не знаю. Но больше всего меня раздражает её молчание. Почему она не может прямо сказать что у неё на уме? Я лишь хочу, чтобы у нас всё было хорошо, а не вот это всё. Хотя я похоже лишь зря понадеялась, что у меня может быть что-то нормально,а тем более отношения, да ещё и с  учительницей. Как говорится - любовь зла - полюбишь и чёртову Элеонору Дмитриевну. И почему я не могла просто полюбить, например Филиппа. Вот с ним бы точно мороки не было.       Я одна из первых захожу в кабинет. У нас сейчас обществознание, а значит есть время для раздумий. А подумать у меня есть над чем. — Боже, — говорит Зайцева при виде меня, — выглядишь неважно. Что случилось? — Ничего, — буркаю я себе под нос, — домашку не принесла, так она мне все мозги промыла.       Смирнов понимающе хлопает меня по спине. Неужели у меня так хорошо получается врать? Хотя на меня похожа данная ситуация,ибо я и не помню когда в последний раз делала домашку по какому-то предмету, а тем более по географии. — Не хочешь сегодня развеяться? — шепчет мне на ухо Смирнов, — тебе бы не помешало отдохнуть. Можем сходить куда-то или по семейному что-нибудь устроить. Что скажешь? — У меня тренировка сегодня, — хмуро отвечаю я.       У меня в принципе и особого-то настроения для отдыха нет. Точнее мне бы не помешал отдых, но это такой отдых, когда ты сама с собой наедине с мыслями,а не всякие громкие события и так далее. Я конечно экстраверт, но не тогда, когда тебя переполняет волна всяких эмоций. Смирнов, похоже, ловит мое настроение из-за чего тоже становится тихим и раздраженным. Интересно это потому что ему не нравится моё поведение или он действительно взял его от меня. Я оглядываю класс будто в поисках чего-то интресного. Мне приходит идея. Не самая лучшая идея. Я тыкаю в спину Филиппа ручкой. Он тут же вздрагивает и поворачивается. — Давай сегодня погуляем, — шепчу я ему.       На его лице появляется самодовольная лыба, а Смирнов жутко хмурится. Наверное, чувствует потенциальное предательство. Ну а что я сделаю если у меня больше нет иного способа как дать Элеоноре своебразный пинок понимания. — Конечно! — слишком громко и пылко отвечает Гончаров из-за чего получает от учительницы.       Зайцева тоже оборачивается,но видя выражения лица Бори обращается к нему, а не ко мне. — Не знаю что в голове у этой балбески, но мне это явно не нравится, — говорит Боря и обращается то-ли к Зайцевой, то-ли это лишь мысли в слух.       Лишь от этих слов я могла бы задуматься: "а не вернутся ли мне к прошлой жизни в которой место было только друзьям и тренировкам", но я зашла слишком далеко чтобы сворачивать с пути. Я открываю небольшой листочекот черновика и пишу на нем: "в 20:00 возле зала на централке" и тыкаю её в подмышку Филиппа. Неужели он действительно влюблен в меня? Если да, то мне его жаль, потому что я собираюсь использовать его в своих целях. А именно чтобы одна холодная ведьма приревновала.       Иду на тренировку с необычайной решительностью. Не знаю почему, но мой идиотский план мне кажется не только не идиотским, но ещё и очень даже прекрасным. Пора мне привыкнуть, что если мне прёт от ревности, то это далеко не значит, что все остальные люди на Земле также умеют ревновать. Как никак каждый из нас хочет чувствовать себя гением. Даже тренер был удивлён моей жизнерадостности после того, как я долгое время ходила хмурая. — Таисия, — слышу я неожиданно от Никодимовича посреди тренировки, — к тебе пришли.       Я уворачиваюсь от правого хука Лёни и выхожу. Скорее всего Филипп, но может быть конечно что Зайцева и Смирнов зачем-то пришли. Но раз тренер не сказал, что это мои "дружки", то наверняка Филипп. Поэтому даже не спрашиваю кто. Приподнимая футболку вверх и вниз чтобы пустить под неё прохладного воздуха я выхожу в длинный коридор и прихожу в шок. Совсем не Филипп припёрся раньше на пол часа. — Привет... — говорит Элеонора и перекладывает сумку в другую руку. Похоже она только с работы. — От куда Вы узнали, что я хожу сюда. — Истории у Зайцевой... Слушай, я подумала над твоими словами и думаю, что ты права. Может я действительно была слишком равнодушна и не воспринимала всерьёз ситуацию. Я понимаю что ты злишься на меня, но если ты не против, то я заглажу свою вину если ты пойдёшь ко мне после тренировки...       Есть парочку ньюансов. Во первых, я сейчас стою потная и запыхтевшаяся перед ней, а это, наверное, последний вид, в которой я бы хотела быть перед ней. Во вторых, после этих слов я не то что не злюсь на неё, а готова горы свернуть ради неё. А в третьих, я всё таки скотина, но не могу же я взять и отменить встречу с Филиппом. Будто разрываюсь между двух огней. Навряд ли Элеонору сильно, огорчит если я ей откажу один разок. — Я ценю Ваше предложение, но у меня уже есть планы на сегодня. — Какие? — она не удивлена, но в голове чувствуется недовольство, — я знаю что ты любишь врать, но хотя бы мне говори правду.       Я кусаю губы. Почему именно сейчас меня вынуждают сказать правду? Хотя в последнее время я действительно завралась. — Я хотела пойти на свидание с Филиппом чтобы вы приревновали, — тихо говорю я и с надеждой на пощаду смотрю на Нэлли. — Кириллина! — я вздрагиваю от неожиданного рёва Никодимича, — прогуливать мне собралась? — Ладно, я пойду, — Элеонора Дмитриевна кладёт свою руку на мое плечо, — а ты ступай как знаешь.       Она уходит, а я как завороженная иду обратно в зал и игнорирую расспросы тренера о том кто была эта женщина. Что означало это: "ступай как знаешь"? То есть она имела в виду отказаться таки от свидания с Филиппом или что-то другое. Тренировку продолжаю совсем в другом настроении из-за чего чуть ли не получаю в морду от Лёни. В итоге решаюсь совместить и одно и другое. Пройдусь с Филиппом до девяти и пойду к ней. Сегодня всё таки пятница, а значит завтра не нужно в школу.       Я выхожу на улицу и с ужасом понимаю, что на улице гололёд. Хорошо, что у меня хотя бы обувь специальная и если я и упаду, то это будет чисто по собственной неряшливости. Конечно же уже темно и слава Богу, что хотя бы снег не идёт. С трудом вижу вдалеке Филиппа, которого похоже трясет слегка от холода. — Привет! — оживленно говорит он при виде меня, — это тебе, — Филлип пихает мне в руку кофе, — он правда уже не такой горячий, но надеюсь согреет. — Меня греть не нужно, я только с тренировки.       Мы мило общаемся с Филиппом, но время продолжает для меня длится дольше всяких недель. Разрывает меня ожидание и предвкушение встречи с ней. А что если она подумает если я не приду в восемь, то и не приду вообще. — Ты задумчивая как всегда. — Что значит "как всегда"? — Ну знаешь, когда я тебя встретил тебя впервые, то ты была всегда такой оживленной и импульсивной, но потом как-то... Нет, то есть ты и есть импульсивная и оживленная, но я всё чаще замечаю как ты витаешь в облаках или сбиваешься с разговора. О чем же ты думаешь постоянно? — Да так, неважно...       Я еле уговорила Филиппа не проводить меня до дома, потому что домой я идти и не собираюсь. Но этот напористый болван всё же провел меня до ближайшей остановки, пожелал мне спокойной ночи и пошёл домой. Я в ожидании выглядываю когда он скроется подальше и смотрю на часы. Черт бы побрал меня, уже 21:55. Я спохватаюсь и бегу к дому Элеоноры. Маме я уже давно сказала чтобы она меня на ждала. Она уже давно привыкла что я пропадаю, так что всё равно позлилась, но не надолго. Я так взволнована, что с первого раза случайно нажимаю не тот номер квартиры. Ловлю себя на мысли: "а что если это знак?", которую тут же отбрасываю. По домофону долго никто не отвечает и чем больше нарастает это ожидание, тем громче начинает стучать моё сердце. — Кто? — слышу я долгожданный голос. — Я!       Сначала я слышу молчание, а потом щелчек уведомляющий о том, что дверь открыли. Похоже на этот раз она действительно не ждала, что я приду. Я залетаю в лифт к которму, кажись, чуть ли не природнилась. Запыхтевшаяся захожу в квартиру. — Думала ты не придёшь... — я вижу Элеонору.       Та же квартира, та же женщина, тот же чёртов халат, та же обстановка. Только стакан с коньяком теперь не стоит на столе. Похоже она уже ложилась спать. Хотя есть кое что, что отличается от той обстановке. Выражение лица у Нэлли изменилось, что-то не так или наоборот, так... — Обнимешь? — она раздвигает руки для объятий.       Я впопыхах снимаю рюкзак и бросаюсь к ней. Обхватываю её за талию и утыкаюсь лицом в её шею,пока она гладит меня по голове. Моё раздражение мигом уходит. И почему нельзя было так сразу. Я поднимаю голову вверх и тянусь к её губам. На удивление она первая касается моих губ своими. Но это лишь правоцирует электрический ток во мне. Я чувствую на её губах алкоголь и теперь точно знаю, что на столе не стоит стакан с каньяком только потому что она его уже выпила. — Почему таки пришла, резко передумала что-ли? — говорит Нэлли, отпрянув от моих губ и принимаясь растегивать мою куртку. — Я сразу знала, что пойду к Вам, — я продолжаю пялится на её губы, — но и Филиппа бросить с бухты барахты не могла, — курточка падает с моих плеч. — Продолжаешь пользоваться планом использовать Гончарова чтобы вызвать у меня ревность? — не успеваю я открыть рот чтобы запротестовать, как она продолжает, — по тому что если да, то у тебя получилось.       У меня от удивления открывается рот. Похоже она выпила больше нужного. Неужели эта женщина таки не равнодушная и она ещё и чувствовать умеет? Я поражена, но что мне теперь с этим делать я не знаю. Похоже она только делает вид, что холодна всегда, но алкоголь вытряс из неё правду. Она отходит и я вижу эту её нервную походку. Элеонора и правда пьяная, а что делать с пьяными людьми я вообще не в курсе, ибо что папа, что мама у меня не пьющие. — Сколько Вы выпили? — спрашиваю я. — Столько, сколько нужно было для того чтобы успокоить меня потому что ты не придёшь.       Господи, что же в голове у этой женщины и как это контролировать. Она идёт в спальню, я за ней. Если сейчас она начнёт ко мне приставать, то завтра, при трезвой голове об этом наверняка будет жалеть, а значит мне придётся держатся за двоих. — Я жутко устала и хочу спать, — Нэлли плюхается на кровать, она стала растегивать халат из-за чего внутри меня всё сжалось, — если не хочешь спать на диване, то ложись рядом.       К моему счастью или огорчению, на ней оказалась пижама из шорт и футболки. Очень жаль, но в чем спать мне. Не лягу же я в уличной одежде или ещё хуже голой и это учытывая то, что рядом Элеонора в одной ночнушке. — Я-я пойду в ванную и приду... — я подрываюсь и ухожу в ванную.       Возле вешалки с полотенцем лежит футболка, в которой я спала в прошлый раз. Вот блин, теперь как мне её удленить? И почему в этот раз, когда она сама предложила мне её обнять, когда сама поцеловала и когда сама предложила спать вместе с ней, то я чувствую жуткое смущение. То-ли это потому что она нетрезвая или, может, потому что неожиданно, но с тех пор, пока я зашла на порог квартиры с моих щёк не уходит румянец.       Душ я принимаю по быстрому, надеваю футболку, закрывая нею свою задницу и иду в спальню. Свет уже выключен и похоже Элеонора спит. Не могу поверить в происходящее. Я сажусь на кровать и поглядываю на спящую Нэлли. Я стала смотреть на её золотистые локоны, которые укрыли подушку и как завороженная потянулась рукой чтобы их потрогать. Как и ожидалось, они были мягкие как шёлк. — Ты спать собираешься или мне тебя уложить? — слышу я неожиданно голос Элеоноры из-за которого вздрагиваю