This world can hurt you

Парень стоял у окна без стеклянной рамы, что открывало вид с девятого этажа многоэтажки на небольшой городок, где он, собственно, и живёт. Волосы красивого золотисто бежевого цвета плавно развевались на легком ветру, взгляд бездушно смотрел в даль, голубые глаза были подчеркнуты темными тенями, а на плечах висела привычная старая белая рубашка. Если так подумать, Ди ничего уже не носит из тех вещей, которые носил несколько лет назад, кроме этой рубашки. Глубоко вдохнув свежий весенний воздух, парень подмечает что ушел гулять ещё вчера вечером и обещал вернуться сегодня утром. Блондин нехотя отрывает взгляд от переливающегося красками заката и, развернувшись, выходит из здания, направляясь в сторону дома.

***

Рыжеволосый юноша уставился в окно собственной комнаты, наблюдая за улицей и проходящими мимо людьми, надеясь увидеть знакомую фигуру. Иногда сосредотачивая взгляд на разводах и пятнах на стекле, парень думает, что нужно провести генеральную уборку в комнате, хоть и будет это ой как не легко с его-то ленью. — Какого хрена, Хэви? — прервав оглушительную тишину спрашивает рыжеволосый сам у себя. — Вместо того, чтобы порубиться в дотку ты сидишь здесь, смотришь в это блядское грязное окно и ждёшь… своего братца? Ты серьёзно? — парень издал усталый стон, откидываясь на спинку стула. Изрядно задолбавшись сидеть в полном молчании с самим собой, Хэви решает включить twisted sister. Спустя несколько секунд с начала любимой песни рыжик начинает постукивать в такт мелодии, а затем и вовсе подпевать. И вот уже он во всю пляшет по всей комнате, имитируя в руках гитару. С окончанием песни Хэви слышит хлопок дверью, а с ним и голос отца, явно раздраженного, и парень всё прекрасно понимает. Ди вернулся. Не мешкая, рыжеволосый спускается к выходу, немного притормаживая на лестнице, чтобы подслушать некоторые детали разговора. — Ди, ты вернулся на пять часов позже чем обещал. Глэм встречает сына привычной улыбкой, не показывая ни малейшую раздраженность от поступка парня. — Пап, я же сказал, что «возможно» — светловолосый снимает обувь, не решаясь посмотреть на отца. Хоть он и любил его, но в гневе тот был ужасен. Да и просто смотреть было немного стыдно. — Не стоило волноваться. Глэм вздыхает, успокаивая свою внутреннюю бурю, и мысленно говорит, что всё хорошо, ведь сын вернулся. — Не смотря на то, что ты уже взрослый, ведь тебе уже восемнадцать, я твой отец, и очень переживаю, — блондин не перестаёт улыбаться, но сейчас эта улыбка более искренняя. — Да, пап, я понял. Ди выпрямляется, решаясь посмотреть на отца, который положил теплую ладонь на плечо сына, и боковым зрением замечает притаившегося Хэви, ловля себя на мысли, что тот выглядит как ребёнок, подслушивающий серьёзный разговор родителей. — Хэй, Хэв, привет, — Ди поднимает ладонь, как бы здороваясь, и рыжеволосый выходит из своеобразного укрытия. Подойдя ближе, младший неловко держит руки за спиной. Он немного смущен, а сердце бьётся быстрее обычного, то ли от того, что его заметили, то ли от того, что Ди поздоровался с ним, а не наругал, как бы это было раньше, или в принципе от присутствия брата рядом. Вот уже несколько дней, а может и недель, Хэви замечает, что по другому относиться к старшему. Словно он и не родня вовсе, а просто парень, который живёт с ними в одном доме и, кажется, нравится Хэви? В любом случае, самому рыжику не хочется в это верить, ведь это неправильно. — Привет, Ди, — младший тепло улыбается, на что старший отвечает брезгливым выражением лица. Скривив губы, будто ему отвратительно и ненавистно видеть эту улыбку и самого Хэви, уходит в комнату. Рыжеволосый просто останавливается, искренне не понимая, что сделал не так, успевая лишь взглянуть на уходящего брата, скрывшегося в пределах своей комнаты. Понимая, что стоит уставившись на дверь светловолосого непозволительно долго, парень приходит в себя, решая пойти на кухню, и поискать чем можно забить пустоту в желудке, ведь с того самого вечера, как Ди ушел, Хэви почти ничего не ел. Он был в раздумьях и пришел к выводу, что если он сблизиться с братом, то сможет понять, что чувствует. — Хэви, ты как раз вовремя. Позови брата, мы будем ужинать. Глэм получает лишь одобрительный кивок от сына, хотя тот мог бы возмутиться, мол, только пришел, а уже посылают обратно. Но ему плевать, он не может понять, что была за реакция у Ди, и на что.

***

Легкий стук в дверь и вовсе не прерывает тишину, ведь из комнаты доносятся звуки музыки. Не дождавшись одобрительного «войдите», парень неуверенно приоткрывает дверь, на что сразу же получает выговор. — Хэви, блять, сколько раз я просил тебя стучать, а если бы я дрочил? — Ди произносит это абсолютно спокойно, со своим привычным выражением лица. — Я стучал, — Хэви не смог сдержать легкую дрожь в голосе, то ли от возмущений брата, то ли от представления картины как парень мастурбирует. И рыжик понимает, что конченный извращенец, если думает о таком только с одного слова «дрочка». Не в силах сдержать дрожь в голосе, и изрядно покраснев, младший разворачивается и, как можно быстрее, выпаливает: — Иди кушать, — и вот уже след простыл нашего юного извращенца.

***

Этот семейный ужин оказался одним из самых сложных. Вот уже которую минуту в воздухе повисло молчание, и иногда было слышно только чавканье Виктории. — Вики, мы за столом, не могла бы ты перестать чавкать? — возразил Глэм, не убирая улыбки. — А что я то, я ем. И тут все свои. Мне что, блять, вести себя как какая-то там леди в собственном доме? — Нет, ты права, — кажется, будто Глэм сказал это только потому, что самому не нравилось это поглощающее молчание. — Хэви, а ты почему не ешь? — У меня нет аппетита, да и я не голоден, — можно было бы добавить что ему ужасно неловко, но лучше промолчать. Ему невыносимо сидеть рядом с братом и не смотреть на него. Его тонкие розовые губы, так и манят на поцелуй, а эстетичные руки, где можно увидеть ярко выраженные вены из-за светлой кожи, а его пальцы… Как бы Хэви хотел, чтобы эти пальцы… — Чёрт. — и рыжеволосый заливается краской, а в штанах становиться непозволительно тесно. Он подрывается с места и уходит, ничего не сказав, хотя никто и не возмутился.

***

Хэви в бешенстве. Он зол на себя. — Как ты можешь о таком думать? Он же твой брат, — зубы сомкнуты до побеления дёсен, он шипит. Дверь захлопывается с оглушительной громкостью, кажется, будто вот-вот разобьется вдребезги. Хэви просто падает на кровать, зарываясь лицом в подушку. Он искренне не понимает что с ним происходит.

***

Глэм просто смотрит на Ди и последний всё понимает. — Почему я? — Ты его брат, — на лице отца уже нет той привычной улыбки, и Ди осознает, что если не сделает как хочет отец, ему конец. — Это не… — он решает возразить, ведь смелости ему не занимать. — Ди. — Глэм твёрд и настойчив, лишний раз повторять не придется.

***

Всё тот же легкий стук и молчание в ответ, но дверь открывают решительно. — Хэй, Хэв. Что случилось? — старший проходит в комнату, он просто становится напротив брата, опускаясь на корточки. — Ничего, — тот нагло врет, хоть и не в лицо. Ди тяжело вздыхает, как бы, понимающе. Он смотрит на рыжую макушку, хоть взглянул бы и на лицо, убеждаясь, что тот не плачет. Старший плавно водит мягкими подушечками пальцев по волосам, убирая челку со лба, на что младший вздрагивает, ведь это слишком приятные прикосновения. — Хочешь, мы как нибудь погуляем вместе?