This world can hurt you

Хэви часто задавался вопросом, а когда же всё началось? Когда ему начал нравится собственный старший брат? И он ни за что не ответит точно, но мелкие воспоминания мелькают в голове. Хэви думает, не будь они братьями и не проводи столько времени вместе, никогда бы не заметил тех мелких деталей, которые замечал такой долгий час. Парень думает, что причиной всему этому послужила ситуация с хулиганом, которая, хоть и случилась довольно давно, но Ди выручил тогда Хэви, на что рыжеволосый пообещал, что меньше будет впутываться во всякие передряги, не докучая брата, и, честно говоря, по сей день пытается выполнить обещание. Ди всегда был слишком организован, даже когда происходило то, что он никак не входило в его планы, на расписание оно никак не влияло. Ди не любил животных, да и любую живность, хотя и людей, в принципе, тоже. Старший брат всегда был очень умным, это сложно не заметить. Иногда кажется, что одно только выражение лица парня вселяет страх того, что тебя сейчас интеллектуально раздавят в прах. Хэви нравится слушать как за семейным ужином отец и сын начинают отстаивать собственную позицию, не разделив мнения друг друга, но больше ему нравится слушать Ди. В такие моменты рыжеволосый чувствует себя так, будто смотрит какой-то баттл, и болеет за любимого участника. А ещё Хэви безумно нравятся кудрявые волосы старшего, хотя они скорее волнистые. Не раз он ловил себя на мысли, что хотел бы такие же, когда парень в сотый раз распускал их на глазах младшего, и чаще всего объясняя это тем, что резинка не выдержала. А его глаза… Хэви не раз вспоминает те сопливые цитатки из ВК года 2000, то что в голубых глазах всегда можно утонуть, и не раз подмечает, что это действительно так. Младший с ума сходит от веснушек брата. Они не просто милые, как у некоторых девушек и парней, а до безумия привлекательны. Казалось, что Хэви больше чем просто влюблён в Ди, но сколько бы не приходил к такому выводу, всё отрицает, мол, просто завидует, ведь тот получился чертовски красивее чем сам Хэв.

***

Парень не понимает что произошло за ужином. Он в недоумении почему вот так сорвался и убежал, почему вся голова забита мыслями о брате, даже в непристойной форме. Хэви уже кажется, что его мозг и сердце, каким-то образом, сговорились, мол, сердцу не прикажешь и всё такое, хотя Хэви считает это пустой болтовней. Зачем говорить про любовь и то, что нельзя любить родственника по настоящему. К черту вообще вашу сраную любовь, если нельзя любить брата так, как хочется, а не так, как нужно. Стук в дверь немного приводит Хэви в реальность, в эту, засранную всякой хуйней, реальность, бесстыжую и жестокую. Всё так уже надоело, что хочется просто выйти. На улицу, в окно, без разницы. Всё настолько ужасно, что даже не хочется плакать и тратить на это, и так не имеющихся, сил. Хотя парень бы сейчас так и сделал. Просто последние силы излил бы в виде солёных слёз. И он не думает, что будет слишком много, просто хочется выплеснуть куда-то эту боль. И из пучины раздумий мельком проскакивает: — Хэй, Хэв. Что случилось? И он прекрасно понимает кто это, ведь этот голос рыжеволосый, как ему кажется, узнает из всех семи миллиардов людей живущих на этой грёбанной планете. Понимая, что нужно что-то ответить, юноша импульсивно выпиливает: — Ничего. — «отъебись». Подушка больно давит на кадык, а в нос впивается ткань, которая перекрывает путь к воздуху, и ртом еле получается дышать. Складывается чувство, будто вот-вот задохнется. Ну и пусть, решает Хэв. Глотать почти не получается, а пускать слюну как бешеная псина совсем не хочется, хоть те и пускают пену. Сдохнуть хочется больше обычного, а из глаз проливаются первые слезинки, моча подушку, охлаждая горячие щёки. Зубы сжимают ткань до побеления дёсен, но Хэви держиться из последних сил, чтобы не разрыдаться перед братом. Он не хочет показаться слабым, не хочет быть отвергнутым, не хочет осуждающих взглядов, он просто хочет… Тепла. Такого мягкого и уютного, такого родного.

***

Младший вздрагивает. Неожиданные прикосновения полностью выхватывают из бредовых мыслей. Такие теплые и приятные, такие, как хотел Хэви. И тот чувствует, как лоб обдувает лёгкий ветерок, а чёлка распадается в разные стороны. И этот родной и приятный голос снова завораживает. — Хочешь, мы как нибудь погуляем вместе? — и Хэви просто застывает, как вода в морозилке, боясь двинуться, боясь вдохнуть, боясь просто поднять взгляд и посмотреть в эти родные и теплые глаза, что парень увидит даже в кромешной тьме. И вот воздуха совсем не остаётся, и мальчику кажется, что он молчит непозволительно долго. Плавно приподнимаясь на локти, младший смотрит и снова задыхается, но на этот раз в бушующем океане, что так компактно уместился в голубые глаза старшего. Ди издаёт лёгких смешок, завидев лицо брата. И Хэви снова не понимает, словно маленький ребенок, которому рассказали взрослую шутку. — Че-Чего смеёшься? — младший немного расширяет покрасневшие глаза, потирая их руками, избавляясь от налипшей солёной воды, не давая ресницам слипаться при моргании. — Пф, видел бы ты свою рожу. Красный как помидор, да ещё и такой же круглый, — хотя где-то в глубине души, Ди думает, что тот выглядит очень мило. — Придурок, — Хэви слегка надувает, и без того опухшие, щёки, заставляя пухлые губы свернуться в трубочку. Он отворачивается в сторону, иногда поглядывая на брата, наблюдая за реакцией. Старший в недоумении вскидывает бровь. — Ты чё? Будешь дуться, будешь похож на красный шар. Отныне у тебя новая кликуха. Шар, — последнее слово Ди немного протягивает на гласной. Скрестив руки на груди и тяжело вздохнув, старшему начинает надоедать всё это. — Значит так, во-первых, ответь на мой вопрос, во-вторых, не веди себя как ребёнок, это бесит, знаешь ли. И Хэви послушно расслабляет лицо, делая его выражение более привычным для всех, и просто садится на край кровати, а Ди подсаживается рядом. — Ага. Я не против, — и старший понимает, что брат конкретно загрустил, но плевать, мог не воспринимать слова слишком близко, если он из-за них обиделся. — Окей. Как только надумаешь когда захочешь прогуляться, скажешь. Я пошел. Ди просто встаёт и уходит, а Хэви кажется, что за это время он мог его тысячу раз остановить, и найти сотни причин чтобы тот ненадолго остался, но не сегодня. Сегодня рыжеволосому слишком плохо. Так, как никогда прежде не было, и пусть он думал так каждый раз, когда было невыносимо больно.