Мне бы только кончиками пальцев

      Трудовые будни Хокаге не отличаются разнообразием и интересностью. Это рутина, готовая засосать в себя любого. Особенно человека, которому неинтересно утопать в свитках, договорах, приказах и отчётах. Особенно, если человек этот Хатаке Какаши. С момента назначения его на пост Хокаге прошло уже два года. Два года эта должность высасывала из него все соки, даже помощь Шизуне несильно помогала. Всё реже ему удавалось выбраться хотя бы к монументу, чтобы почтить память своих друзей и подумать о своем, освежить мозги. Всё реже открывался томик ича-ича, покрываясь пылью где-то в завалах бардака в его холостяцкой квартире, в которую он не приходил уже недели две, ночуя на работе. А так хочется снова размять кости, отправиться на какую-нибудь опасную миссию, снова ощутить свободу, кунай в руке, ветер, который треплет пепельные волосы. Ночевать где-то на ветке дерева, а не в этом уже порядком поднадоевшем кресле Хокаге.       Шестой, устало потянувшись, встал из-за стола и, разминая шею, подошел к окну. По привычке сунув руки в карманы брюк, нащупал там пачку сигарет и зажигалку. Дурная привычка. Но в очередной раз чиркнув зажигалкой, мужчина глубоко затягивается и, чувствуя, как дым обволакивает легкие, выдыхает сизую струйку на волю, в форточку.       Ностальгия захлестнула его, подкидывая в память воспоминания о миссиях с командой номер семь, сколько всего они пережили вместе, став уже буквально семьёй. Когда он брался за этих ребят, ни за что бы не подумал, что годы с ними станут счастливыми годами в его жизни, хоть и не всегда было чему радоваться. Вместе со свободой и подопечные разлетелись кто куда. Саске почти не появляется в деревне, Сай живёт своей тихой жизнью, невидимый, как тень. Наруто постоянно пропадает на миссиях, набираясь опыта и знаний для титула Хокаге, который Какаши с радостью спихнёт на него, как только настанет время, а Сакура вечно пропадает в больнице, лишь изредка выбираясь на миссии.       Когда мысли Хатаке добрались до куноичи, он снова затянулся. Тот случай, когда они виделись в последний раз, никак не выходил у него из головы.       — Сакура, я вызвал тебя, потому что у меня есть важное задание, для которого понадобятся твои знания о медицине. Это будет своего рода практика и обучение других куноичи основам Ирьё Ниндзюцу…       Он сразу понял, что что-то не так. Она смотрела на него… странно. Зрачки расширены, ресницы полуопущены, на щеках играет румянец. Даже не слушает его. Не знай он её, подумал бы, что она напилась или же приняла настой трав. Какаши слышал о таком, который при употреблении вызывает чувство упоения и расслабленности. Но на Сакуру это было не похоже. Хатаке замолчал, напрягся и принюхался. Давненько не приходилось пользоваться боевыми хитростями, хотя Какаши никогда бы не подумал, что придётся применять их в такой глупой ситуации… Так. Алкоголем или же травами не пахнет. Запах… приятный, вкусный, ягодный. Чуть сильнее, чем обычно. К общему запаху примешивается ещё какая-то сладкая вязкость… Он резко выдохнул, словно бы пытаясь избавиться от её аромата, заполнившего его рецепторы и, казалось бы, проникающего прямо в нутро. Оказалось, что пока он напрягал чуйку, невольно подался вперед, как гончий пёс, вынюхивающий цель. Творилось что-то непонятное. Что-то интимное и запретное. То, чего не должно быть. Вглядываясь в лицо Сакуры, он заметил, что она едва заметно шевелит влажными губами. Что-то заскреблось внутри него своими длинными и острыми когтями, поднимая то, что дремало в пыли где-то на задворках. Что-то жаркое, мучительное, подчиняющее. Хоть он даже и не пытался прислушиваться, учащённые удары её сердца раздавались в голове будто набатом. «Пожалуйста…», — шептали её губы.       Неосознанно по телу мужчины прокатилась волна возбуждения. Стоп. Что происходит? Хатаке слишком быстро встал на ноги, стряхивая с себя пелену наваждения. «Дохрена себе позволяешь», — пронеслась мысль в его голове, отрезвляя. Картинка перед глазами действительно была непозволительно пошлой, но этим нельзя оправдать, что на мгновение, буквально на мгновение он представил себе, как касается этих влажных губ своими губами.       Хокаге снова стал ночевать у себя дома. Следующие два дня по вечерам, когда мозг его устало отрешался от всех рабочих дел, в голову вкрадчиво проникали мысли о том дне. Какаши не бежал от них, он позволил себе обдумать и проанализировать эту ситуацию. Определённо случилось что-то нелепое, Сакура странно повела себя, он неправильно отреагировал и тем более неправильно понял её влажный шёпот. О чём вообще она могла просить его в таком тоне? И просила ли его? Судя по тому, что сейчас она приболела и находилась дома, это всё могло быть болезненным температурным бредом. Не может же быть такого, чтобы его ученица… возбудилась при нём. Из-за него. И просила… Черт, Хатаке даже думать не хотел, о чём она действительно могла просить. От этого всё в нём поднималось на дыбы, проходясь по нервным окончаниям разрядами тока и разгоняя по телу жар. И из-за этого он начинал злиться на самого себя. О Ней он не имел права даже думать в таком ключе. Слишком много факторов, накладывающих табу на то, чтобы видеть в ней не только бывшую ученицу. Учитель — ученик. Четырнадцать лет разницы, он ей в дяди годится. Столько пройдено вместе, сформировав устойчивые дружеские, едва ли не родственные отношения. Он любил её, любил так, что без разговоров отдал бы за неё жизнь, но это была НЕ ТА любовь. Разрушить у себя в голове эти преграды Хатаке не мог себе позволить.        Однако эта ситуация заставила его по-другому посмотреть на Сакуру и с настоящим, неприкрытым удивлением осознать, что неуклюжая маленькая плаксивая девочка выросла во взрослую сильную привлекательную куноичи. Это открытие не порадовало Хатаке. Так было сложнее отрешаться от мысли о том, что ему понравилось то, что он увидел у себя в кабинете. С дикой неохотой пришлось признаться самому себе, что он хотел бы увидеть это ещё раз. Ловя себя на подобном, мужчина усилием воли останавливал поток бурных мыслей, переключаясь на что-либо другое вроде разбора завалов в своей квартире или небольшой тренировки на поляне недалеко от дома. Последние два года это было непозволительной роскошью из-за занятости на посту Хокаге, в последние же два дня это было необходимостью выпустить из себя львиную долю энергии и тестостерона…        Но всё равно уже две ночи подряд при попытке уснуть на сомкнутых веках, будто отпечатавшись, возникало раскрасневшееся личико с приоткрытыми пухлыми мокрыми губами, обрамлённое шёлком клубничного цвета волос.

***

      В детстве, когда они обе были влюблены в Саске, как бы горько ни приходилось, Сакура ничем не делилась с подругой из-за соперничества, которое препятствовало их дружбе. Однако спустя годы, повзрослев и отпустив эти глупые обиды, они снова начали друг другу доверять. Поэтому Сакура как на духу всё выложила Ино. Держать в себе ту палитру эмоций, которую испытывала куноичи, было ей не по силам. Рассказала всё и про сны, и про свой позор в его кабинете. И, закусив губу, ждала, словно от ответа Ино зависело её счастье. На самом деле Харуно просто боялась того, что Яманака осудит её за безрассудство и легкомыслие и озвучит вслух все её страхи о том, насколько они с Какаши не пара. Сакура сама не заметила, как уже определилась со своими чувствами, но всё ещё не знала, что ей с ними делать дальше.       Ино внимательно выслушала подругу, под конец рассказа её брови нахмурились, она долго молчала, переваривая информацию, прежде чем ответить. Наконец она взяла Сакуру за руку и начала говорить:       — Знаешь, Сакура, это всё слишком неожиданно. Неожиданно, но не удивительно… Вы столько лет заботитесь друг о друге, защищаете, спасаете. И в результате это случилось, — улыбка тронула губы блондинки. — Ты уже не маленькая девочка, тебе решать, с кем быть, и Какаши-сан это вовсе не плохой выбор. Кстати, — она лукаво усмехнулась, — поговаривают, что Шестой тот ещё красавчик. Проверишь?       У Харуно отлегло от сердца.