Мне бы только кончиками пальцев

      Остаток рабочего дня Сакура сетовала на то, что начинать изменения в себе нужно изнутри, а не снаружи. Красивый наряд и деловая причёска никак не придали ей уверенности и не помогли меньше нервничать в ожидании конца рабочего дня, который, как назло, пролетел сегодня очень быстро.       Слишком быстро для того, чтобы разобраться в своей голове, в которой после визита Шестого снова был полнейший бедлам. Харуно не могла понять, что она чувствует. Страх? Волнение? Предвкушение?       Этот его неожиданно деловой тон перед тем, как он ушёл, поставил её в тупик. Минуту назад он едва ли не взял её на больничной кушетке — и вот уже уходит, не оборачиваясь. Что он имел в виду, когда попросил её явиться в резиденцию вечером? Или приказал? Сакура сходила с ума от предположений.       Самое смелое из них в голове розоволосой превращалось в слайд-шоу 18+. Фоном всплыли воспоминания из детства, когда Наруто с недовольным лицом рассказывал про похождения и подвиги извращённого отшельника. Сакура начала думать, что могла бы ему подкинуть пару идей для сюжета новой книги.       За своими мыслями она и не заметила, как оказалась у ворот резиденции. Остановившись, она подняла голову, устремив взгляд на окна кабинета Хокаге, в которых отражалось закатное солнце. Куноичи вобрала в легкие воздух и медленно выдохнула, отпуская все свои волнения вместе с ветерком, который растрепал выбившиеся из её причёски прядки волос.       В резиденции было как всегда тихо и немноголюдно. Настолько немноголюдно, что по пути к кабинету Хокаге ей повстречался только тот самый молчаливый охранник, который сопровождал её на встречу в прошлый раз. На этот раз на нём была маска анбу, которая скрывала его безразличное лицо и холодный серый взгляд, от которого Сакура ёжилась. Едва ли повернув голову в её сторону, молчун прошёл мимо, не издав ни звука. Харуно прибавила шаг.       Каково же было её удивление, когда она обнаружила в кабинете за столом не Какаши, а Шикамару, который спал, заложив руки за голову и закинув ноги на стол. Отреагировал на шум открывающейся двери и стук небольших каблучков он в своей манере — лишь приподняв немного бровь и веко, чтобы понять, кто посмел нарушить его спокойствие.       — А, Сакура, это ты, — отметил он, словно только её и ждал всё это время.       — Здравствуй, Шикамару, — Харуно широко улыбнулась, она была очень рада видеть старого друга. — Тебя можно поздравить с помолвкой?       — Скорее пожалеть, — пробормотал себе под нос парень и перевел тему. — Какаши здесь нет, и вряд ли он появится раньше полуночи. У них там, — Шикамару поднял палец вверх, словно указывая на этаж выше, — важное совещание с послом из страны Молний. То-то Хатаке весь взвинченный. Киба ему под горячую руку попался и был сослан в страну Железа на длительную миссию ранга A.       Сакура не могла не смутиться, подозревая, почему на самом деле Инудзука был отправлен так далеко и надолго. Она даже не заметила, как хитро улыбался при этом Шикамару.

***

      Домой Сакура вернулась немного расстроенной. Всё же она очень хотела снова увидеть Какаши и наконец откровенно поговорить. Все сомнения насчёт его намерений касательно неё развеялись, вместе с тем, как нежность и осторожность, с которой он целовал её ночью, переросли в требовательность и даже легкую грубоватость, с которой он сжимал её в своих руках там, в госпитале.       Раздеваясь на ходу, Харуно отправилась в душ. Горячая вода сняла напряженность с тела, и девушка позволила себе полностью расслабиться, выметая из головы все мысли. Остался только шум воды, обволакивающей её фигурку, смывающей все тревоги и переживания.       Освежившись, розоволосая обмоталась полотенцем, и направилась на кухню — заваривать крепкий зеленый чай — оставляя влажные следы на полу от стоп и срывающихся с кончиков волос капель.       Напевая себе под нос тихую песенку и встав на цыпочки, Сакура потянулась к верхнему шкафчику за тарой с чаем.       — Ты издеваешься надо мной или провоцируешь? — раздался сзади над ухом негромкий голос.       Округлая банка падает с грохотом, которого Сакура не слышит, заварка рассыпается по поверхности столешницы россыпью чаинок и лепестков жасмина.       Она не смеет поворачиваться, потому что знает, кто стоит за спиной.       А он молчит и ждёт, но не её ответа, а реакции. Хоть и очень сложно сейчас держать ладони в карманах брюк, а не на её едва прикрытых полотенцем бёдрах, что так заманчиво выглядят.       — У тебя ведь совещание? — когда он так близко, сложно на "Вы".       Особенно когда она чувствует на плече его дыхание.       — Уже освободился.       — Как ты попал сюда?       — Крайне непредусмотрительно оставлять окна открытыми, сюда мог войти кто угодно.       В ответ молчание.       — Ты кого-то ждала? — прозвучало весьма отстранённо. Харуно почувствовала, что он отступил на шаг, увеличивая расстояние между ними.       Ей захотелось расхохотаться. Какой же он ревнивый! Резко развернувшись на цыпочках, она схватила пальцами ткань его жилета. И тут же, осознав в каком виде стоит перед ним, потупила взгляд, машинально заправляя мокрую прядь волос за ухо.       — Ты снова это делаешь, — его голос прозвучал хрипло.       — Что делаю? — её щеки загорелись.       — Провоцируешь, — он накрыл её ладонь своей, и она наконец осмелилась поднять на него глаза, встретившись с глубоким черным взглядом, пронизывающим её насквозь.       Ему действовало на нервы любое её неловкое движение. То, как она смущённо заправляла волосы за ухо, прикусывала краешек нижней губы или судорожно облизывала её языком, краснела, дрожащими пальцами скользя по его оголённой коже при осмотре, то, как прятала взгляд. В эти моменты внутри него распалялся огонь неудовлетворённого желания.       Ещё вчера он был слеп и не видел, не чувствовал всего этого. До того переломного момента, когда ощутил вкус её губ на своих губах. Это словно сорвало какую-то незримую печать, стирая все границы, которые он усиленно старался не переступать, не позволять себе ничего, что могло сломать их устойчивые товарищеские отношения.       Не было теперь перед ним маленькой неопытной Сакуры, его юной ученицы. Она стала соблазнительной молодой девушкой, отдавшей ему своё по кускам собранное хрупкое сердце и ждущей ласки и любви в ответ.       Впервые за много лет он почувствовал тепло в своём сердце, желание стать ближе, и впервые ему захотелось ответить на этот позыв.       Как же не вовремя он появился. Нужно было отложить разговор на более благоприятное время. Не сейчас, когда она перед ним в одном полотенце, фактически голая, смущённая, держит его стальной хваткой своей с виду хрупкой ладошки.       — Сакура, я не смог поговорить с тобой в резиденции, поэтому пришёл сам. Не хочу откладывать этот разговор. Мне стоило постучать в дверь, извини.       Взгляд её стал тревожным и испуганным, он увидел в них страх. Страх предательства. Наверное ждёт, что сейчас он скажет ей, что всё было ошибкой, предложит забыть и оставит здесь одну. Он продолжил:       — Ты должна знать. Я... люблю тебя. Всегда любил, но по-своему. По определённым причинам я не мог позволить себе видеть в тебе кого-то, кроме своей ученицы. Но теперь всё изменилось и завертелось слишком быстро...       Ахнув и оборвав его на полуслове, она вскинула руки и, обхватив его шею, прильнула вплотную, стягивая вниз маску, потянувшись за поцелуем. Хатаке не обнял её, но на поцелуй ответил. Хоть и автоматически, но очень страстно. Дыхание сорвалось у обоих одновременно, став очень шумным. Сакура прижималась к нему всё сильнее, всё её тело горело от желания, об этом не нужно было догадываться. Обстановка становилась всё более жаркой, пока Какаши, сдерживая себя из последних сил, не отпрянул от Харуно, схватив её за плечи и удерживая в шаге от себя.       — Так нельзя. Ты начинаешь сводить меня с ума, когда ты рядом, и я не могу сопротивляться этому. Даже сейчас, я не должен был, но я пришел, потому что меня тянет к тебе. Но я прошу тебя, дай мне время. Дай Нам время. Я не могу воспользоваться тобой...       Всё ещё восстанавливая дыхание, Сакура обхватила себя руками, стараясь унять дрожь от возбуждения и, быстро облизнув губы (Черт), кивнула, словно соглашаясь с его словами.       Признание Какаши, такое прямое и искреннее, выбило из неё дух, и этот её порыв быть к нему как можно ближе сейчас и был её ответом. Её губы дрожали в счастливой улыбке. Неужели это происходит с ней? Неужели именно взаимность вызывает вот это сумасшедшее чувство окрыленности, бушующее внутри неё? Сейчас она готова была свернуть горы. Кажется, в этот момент она стала абсолютно сумасшедшей.       Одно НО. Ну неужели он не понимает, как мучает её своей консервативностью и благородством?       Она хочет его прямо сейчас. Хочет до дрожи в коленях, до зубного скрежета. И он её хочет. Она ведь видит это. Видит, как меняется его взгляд, когда она прикасается к нему, когда после поцелуя между ними всего пара дюймов, и они режут друг друга опьяненными взглядами из-под полуопущенных ресниц. Но больше, чем он хочет её, он боится сделать ей больно, испортить её. Он сильный. Он самый лучший.       И поэтому она лишь ласково трётся о его ладонь, которую он кладёт на её щёку, поглаживая. Не возмущается.       — Мы всё успеем. Но потом. Доброй ночи, увидимся завтра, — произносит Хатаке и прикасается своими мягкими губами к её лбу. И она, прикрыв глаза, снова кивает.       И ей так не хочется, чтобы он уходил, но внезапно его губы и руки исчезают. Она поднимает ресницы и видит его направляющийся к двери силуэт.       — Какаши... — зовёт она.       И ему бы не послушаться, закрыть за собой дверь, но он не может не отозваться на её голос. Шестой останавливается и оборачивается к ней.       Прежде чем Сакура успевает обдумать свои действия, пальцы её делают слишком простое движение. Полотенце, обхватывающее её тело, падает на пол, к ногам.       — Упс, как неловко...

***

      Какаши проклинал себя за то, что не воспользовался своей скоростью шиноби, благодаря которой мог выйти в окно или в дверь за долю секунды. Проклинал за то, что, уходя, хотел вобрать как можно больше её запаха в легкие. Проклинал за то, что обернулся.       Проклинал себя и не мог отвести от неё глаз.       Сакура не прятала себя руками, не зажималась. Лишь решительно смотрела прямо в его чёрные глаза которые, пылая огнем желания и зарождающегося возбуждения, лихорадочно блуждали по её обнажённому телу и с каждой секундой становились темнее.       Безусловно, она была прекрасна. Он пожирал её взглядом. Капли со всё еще мокрых волос падали на разгоряченную нежную кожу, продолжая свой незамысловатый путь. Украшали узорами мокрых дорожек на пути от плеч к ключицам, огибая и покрывая плавные контуры, очертания небольшой груди и ложбинку между ними. Капли медленно стекали вниз, задерживаясь на твёрдых и потемневших ореолах сосков, что не осталось без внимания Хатаке — он видел, как это возбуждает Сакуру, как реагирует ее кожа, покрываясь мурашками.       Как ему хотелось, чтобы время застыло, чтобы вечно наблюдать за ее прекрасной молочной кожей, которая словно магическое полотно жила своей жизнью под узорами воды.       Капли, скатываясь по немного выпирающим ребрам и от ложбинки к выемке пупка, стремились вниз к едва подрагивающим округлым, манящим бедрам. Мужчина тяжело сглотнул, так как ощутимо представил, насколько между ними влажно.       Выдержке Шестого, конечно, можно было позавидовать, но контролировать возбуждение, нарастающее в паху, было не под силу даже такому профессиональному ниндзя, как он.       Неимоверных усилий ему стоило не шевелиться, тогда как на лице не дрогнул и мускул.       Можно было спрятать все эмоции и чувства. Всё. Кроме взгляда. Похоть, с которой он облизывал её глазами, Сакура чувствовала едва ли не кожей. И ей понравилось это.       Шаг босых ступней по полу.       — Сакура, нет, — голос его звучал твёрдо, но куноичи было уже не обмануть.       Она собрала всю свою смелость в кулак с одной целью — во что бы то ни стало совратить бывшего сенсея.       — Я хочу тебя, — тихо и сладко проговорила она, — прямо сейчас.       Желание окончательно подавило её, сметая стеснение и неловкость. Ей хотелось почувствовать Его дыхание своей кожей, чтоб он слизал все дорожки и капельки с её изнывающего тела. Хотелось почувствовать Его руки, Его обжигающие прикосновения.       — Если это не сделаешь ты, я сделаю это сама с собой... Ты знаешь, как это бывает? Когда девушка делает это...       Легким движением ладони, пройдясь от подтянутого животика по выпирающим ребрам к своей груди, она остановилась и ненавязчиво смяла ее, пропуская сосок между своими тонкими, изящными пальцами. От ее движения он стал будто бы ярче и тверже. Она приоткрыла рот и тихо выдохнула, оттянув бусину соска. От ее действий по позвоночнику Шестого как будто проскочил разряд тока, посылающий импульс по всему телу. Какаши рвано выдохнул.       — А может так? — два пальца второй ладони она положила в приоткрывшийся рот на влажный язык и, сомкнув на них губы, потянула обратно, так щедро смочив их слюной, что с пальцев сорвалась капелька.       Какаши поклялся бы, что видел, как она упала на пол. Вместе с этим разбилось его самообладание.       — Черт бы тебя побрал, Харуно.       В жалкую долю секунды он сорвался к ней, врезая её спиной в кухонный гарнитур. Харуно зашипела от боли, но он, схватив её за шею ладонью, впился в губы, заглушая недовольство. Второй рукой Хатаке обхватил её талию, приподнимая так, чтобы она села на стол. Сумасшествие захлестнуло их с головой.       Жаркие и неистовые поцелуи были рваными, резкими, как и судорожные, хаотичные движения рук обоих. Сакура торопливо расстегивала его жилет, пытаясь поскорее избавить столь желанное тело от водолазки. В сторону полетела и маска.       Какаши руками шарил по её волосам, шее, спине, плечам, ребрам, пытаясь даже в этом сумасшествии хотя бы немного насладиться ее молочной, нежной кожей, оставив свои следы, обозначить, что эта девочка только его… ЕГО САКУРА. Его ладонь легла на её вздымающуюся от рваного дыхания грудь, несильно сжимая и массируя.       Харуно с выдохом простонала, от чего вторая сильная ладонь Шестого, которая была свободна, резко дернула её на край стола, ближе к себе так, что теперь куноичи обвивала его торс ногами вплотную.       Он зарычал, почувствовав влагу на своём животе, и впился девушке в шею, покрывая короткими, обжигающими поцелуями, оставляя яркие засосы на нежной, светлой коже. Так она выглядела еще прекрасней и желанней. Его Сакура, ТОЛЬКО ЕГО! Она дрожала в его руках и это сводило его с ума.       Сакура чувствовала невероятный жар внизу живота и ощутимую пульсацию от сокращения мышц. Возможно, это было бесстыдно, но сейчас ей было так важно и нужно почувствовать его в себе. Она цеплялась за него подрагивающими пальцами, ощущая под ладонями перекатывающиеся мышцы его предплечий, когда он рвано оглаживал её тело руками.       Голова девушки запрокинулась, а рот приоткрылся, шепча бессвязные мольбы. Резко вцепившись пальцами в пояс форменных брюк, она пыталась расстегнуть пуговицу с молнией, когда её внезапно остановил Хатаке. Он тяжело дышал, брови были нахмурены.       — Почему? — едва ли не обиженно прошептала она, задыхаясь от ритма своего загнанного бушующего сердца.       Он и сам не понимал, почему остановил её. В паху неистово ныло от желания немедленно вторгнуться в разгорячённую плоть, сорвать громкие желанные стоны с искусанных вишнёвого цвета губ и заполнить собой её нутро до основания.       Но именно с ней хотелось быть нежным. Аккуратным. Не сделать больно. Она ведь такая хрупкая.       Такая хрупкая, такая страстная, такая горячая и такая... голая. Ладони Хокаге буквально горели от прикосновений к ней, к её телу, её коже.       В следующее мгновение они уже были в спальне. Сакура спиной почувствовала прохладную простынь. Опьянев от такой страстной и нужной близости с Хатаке, она не заметила, как они умудрились переместиться.       И в этот момент она струсила. Она лежала на постели, глядя в потолок, и боялась неизведанного, когда Какаши навис над ней, вглядываясь в её лицо и выжидая: вдруг попросит остановиться?       Собрав всю свою решимость, она обхватила ладонями и притянула его лицо к себе, увлекая в нежный, долгий поцелуй. Страх отступал, а приглушённое им желание снова вырывалось на волю. Сакура снова предприняла попытку разобраться с застёжкой брюк Какаши, но он резко развернул её на живот.       Харуно немного удивил выбор позы, но она знала о ней — видела в определенной книжке, которую ей на полном серьезе подарила однажды Ино. Приподнявшись на локтях, Сакура встала на колени и почувствовала себя крайне нелепо и сконфуженно. Она не видела лица Какаши и напряглась, боясь, что он будет смеяться над ней. Всё же в её снах всё происходило как-то легко и непринуждённо, а реальность оказалась гораздо сложнее.       Но тёплая ладонь, опустившаяся на её поясницу, вернула Сакуру обратно в полулежачее положение, что показалось очень странным.       Внезапно шумный выдох сорвался с губ Сакуры, когда в районе лопаток она ощутила легкое дыхание. Хатаке едва касался кожи губами, дразнил и щекотал смазанными прикосновениями. Новая волна возбуждения разлилась неистовым жаром по всему телу Харуно, как будто пуская разряды тока по таким чувствительным нервным окончаниям, закручивая напряженный узел в животе до предела, особенно тогда, когда его губы касались копчика, оказавшись едва ли не на ягодице.       Однако, вместо губ она почувствовала там ладонь, сжавшую нежную кожу, тогда как жаркие мягкие губы нежными ласками переместились к её шее. Она повернула голову в сторону, и Какаши склонился к её лицу, касаясь губами её щеки.       Его ладонь, очерчивая линию ягодиц, нырнула между бедер, и Сакура, вздрогнув, ахнула, непроизвольно немного раздвигая ноги. Рукой она обхватила его шею, прижимая его подбородок к своему плечу, когда горячие пальцы прикоснулись к её мягкой промежности.       Волна дрожи прокатилась теперь по телу Шестого, когда он почувствовал наконец, насколько она влажная, мокрая, горячая. Это было выше его сил. Проведя пальцами по складочкам, он сорвал ещё один рваный вздох девушки и, не в силах больше сдерживаться, медленно начал вводить один палец внутрь. Сакура тихо простонала от блаженства, ведь еще никогда не испытывала такого яркого наслаждения наяву.       На этот раз это не были её фантазии. Сейчас это действительно был Какаши, прижимающий её к постели и медленно вытрахивающий её пальцем.       Господи, как же в ней узко. Шестой уткнулся лбом в её плечо, делая глубокий вдох. По-честному очень хотелось засадить ей на всю длину. От мысли об этом Хатаке едва ли не зарычал.       Нельзя!!!       Он медленно вынул палец и снова прошелся им по губкам к клитору, аккуратно погладив его, чем вызвал громкий стон куноичи.       Совершив еще несколько вращающих движений вокруг клитора, в ход пошли два пальца, а стоны Сакуры становились всё более громкими. Непроизвольно она немного приподнялась на коленях, прогибаясь в пояснице, пытаясь насаживаться на пальцы сильнее. Волны наслаждения и похоти накатывали на неё всё быстрее и быстрее. Ощущения были такими сильными, яркими, что сводили Сакуру с ума. А это были лишь только пальцы Хатаке.       Её стенки сжимали его так сильно, что Какаши сорвался. Сакура услышала звук расстёгиваемой ширинки, шорох и почувствовала на своей промежности головку твердого и пульсирующего от возбуждения члена.       — Чёрт, нет! Я хочу видеть твоё лицо, — хриплым баритоном раздалось сзади, и Харуно снова оказалась на спине, лицом к лицу с Какаши, который держался на руках, упираясь ладонями в простынь с обеих сторон от лица девушки.       Её изящное стройное тело, лежащее под ним, приносило неимоверное удовольствие одним своим видом. Разметавшиеся клубничные волосы, раскрасневшееся лицо, огоньки похоти во взгляде. Вздымающаяся грудь и пригласительно широко раздвинутые ноги... Его член пульсировал и вздрагивал от желания.       Он опустился на локти, и Сакура снова почувствовала его горячую плоть. Она позволила себе протянуть ладонь к его твердому члену и, обхватив пальцами, направить в себя.       Хатаке судорожно вздохнул и вошёл в неё всего только на головку. Протиснуться было очень трудно, он не понимал, что происходит. Мгновение — и резкий толчок вглубь.       Сразу несколько событий, и обрушивается дичайшая реальность. Вскрик Сакуры, ощущение рвущейся перегородки внутри и его глухой рык.       Черт возьми, она девственница. Была девственницей. Всё это время...       Он замер. Хренов идиот, что ты наделал. Из глаз Сакуры катятся слёзы. Неужели всё настолько плохо? Пиздец...       — Прости... Прости меня... Я не знал, не думал... — его извинения глохнут в потоке поцелуев, которые он обрушил на её лицо, скулы, шею, плечи. "Прости" сквозь каждый поцелуй.       — Дурак, — Сакура заливисто рассмеялась сквозь слёзы, — мне не больно, я просто счастлива, что это не сон.       — Что? — Какаши замер в непонимании.       — Ты... Снился мне. Мне снились эротические сны с тобой, — Сакура смущённо улыбнулась.       — И где же я лучше? — он не смог сдержать усмешку, всматриваясь в её изумительно прекрасное лицо. — Во сне, или... — она не дала ему договорить, притянув к себе и впившись в губы требовательным поцелуем.       Он всё ещё не шевелился, боясь сделать ей больно, но чем глубже становился поцелуй, чем яростнее сталкивались их языки, тем быстрее они распалялись снова, и вот уже Сакура сама извивается под ним, пытаясь заставить его продолжить это безумие.       И он сдался ей.       Немного отстранился и снова резко толкнулся на всю длину, растягивая и наполняя собой. С губ Харуно слетел сдавленный стон. Признаться, она не испытывала дикого восторга, чувствовалась саднящая боль, но то, что это был Какаши, заставляло её испытывать экстаз и желание довести начатое до конца.       Она резко перевернула Шестого на спину и самостоятельно медленно опустилась на член. Сдавленный стон одобрения от мужчины дал ей понять, что она всё делает верно. Сакура опустила ладони ему на грудь и начала двигаться.       Шумные вздохи с новой силой наполнили комнату. Пошлые шлепки соприкосновения, стоны и возбужденный шепот сменяли друг друга. Какаши любовался столь прекрасным, хрупким, изящным телом, сильнее сжимая округлые бедра и талию куноичи, лаская и так вздымающуюся и колышущуюся грудь, играя, попеременно сжимая и оттягивая такие твёрдые темные бусины сосков. Он так хотел ощутить их на вкус, заклеймить легкими укусами, вбирать и не выпускать из плена своего рта. Шестой сел на постели, сжимая Сакуру в объятиях. Их тела тёрлись друг о друга, и он оттянул тело тающей девушки в вожделенных импульсах поступательных фрикций за волосы назад, заставляя её выгнуться в дугу, воплощая свои желания: одной рукой поддерживая спину, а второй проводя в ложбинке между грудей, покусывая и целуя кожу чуть выше пупка, на ребрах, и на столь мягкой и упругой груди, вовлекая темные стоящие соски в томление его рта и страстного языка.       В такой позе его член входил еще глубже, а пах так тесно терся о её клитор, что Харуно внезапно почувствовала приятную пульсацию в области этой чувствительной точки. Удивлённый вздох, и Шестой, поймав её волну, ускорился, сильнее вбиваясь в её тело. Она и не замечала, как твердит шепотом: "Ещё!".       Сбиваясь на бешеный ритм, Какаши не знал, сколько сможет продержаться ещё, ведь он чувствовал, что ещё немного и кончит, но, судя по громким стонам Сакуры, ей тоже осталось недолго.       Ещё несколько сильных толчков, и её стон смешался с его рычанием. Сакура как и Шестой сотрясалась от жгучих крышесносных разрядов оргазма, забывая, как дышать. Именно в этот миг она почувствовала, как внутри разливается его тепло.

***

       Розовая головушка Харуно покоилась на груди Хатаке Какаши. Голые, липкие от пота они валялись на постели и молчали, думая каждый о своём.       Она подняла голову и положила подбородок ему на грудь.       — Знаешь, после того, как ты начал мне сниться, я только и думала о том, как хотя бы кончиками пальцев притронуться к тебе...       Он нежно посмотрел на неё и улыбнулся, взяв её за ладонь и переплетая свои пальцы с её.       — Может, на практике используем твои сновидения?!