Мне бы только кончиками пальцев

      Утреннее солнышко приятно щекотало лицо Сакуры, словно оставляя свои короткие обжигающие поцелуи на её щеках. Девушка лежала в постели и намеренно не открывала глаза, боясь, что всё произошедшее ночью было только сном. Губы растянулись в улыбке.       Резко сбросив одеяло, она села, сладко потягиваясь. Ресницы дрогнули, открывая изумрудный взгляд, блуждающий по комнате. Проснулась она в своей квартире. На тумбочке возле кровати стоял стакан воды, рядом на клочке бумаги были заботливо оставлены таблетки от головной боли. Присмотревшись, Сакура разглядела аккуратный мужской почерк: «Доброе утро». Немногословно, но девушка ощутила невероятный прилив нежности, скользя взглядом по этой записи раз за разом.       Не в силах больше ждать, она подскочила к зеркалу и посмотрела на своё отражение. Лихорадочно блестящие глаза, алеющие щеки. Она прикоснулась пальцами к опухшим от поцелуев губам, чувствуя себя такой счастливой, какой не чувствовала уже многие годы. Её всё ещё окружал Его запах, словно обволакивая собой, это кружило голову и заставляло губы снова и снова растягиваться в улыбке. Пальцы перешли на ключицы, нащупав небольшой саднящий участок, выделяющийся на общем фоне легкой краснотой. Засос.       Она не будет сводить его чакрой. Оставит на память, как принадлежность Ему.       Быстрый душ и стакан теплой воды немного отрезвили рассудок. Харуно всё ещё была пьяна, но отнюдь не саке. А рваными вдохами, жаркими поцелуями и пальцами, сжимающими её так сильно, что хотелось кричать от желания. Однако, несмотря на все её мольбы, он её не тронул. Харуно никогда бы не подумала, что при всей своей пошляцкой натуре, Шестой был благородным человеком.       Но всё равно теперь она чувствовала себя другой. Новой.       Вместо привычной одежды сегодня она выбрала черные короткие леггинсы, белое облегающее платье без рукавов, сильно выше колена и с двумя глубокими вырезами на бёдрах. Практичные боевые сандалии заменила на аккуратные босоножки на невысоком каблуке, похожие на те, что носит Цунаде. Заметно отросшие волосы она собрала в ракушку, закрепив красивой заколкой кандзаси. Подкрасила ресницы и губы и снова взглянула на себя в зеркало.       Теперь она выглядела старше. Строже. Элегантней. По-женски.       Ей очень хотелось соответствовать ему.

***

      В здание госпиталя Госпожа Ирьёнин входила, ловя на себе восхищенные взгляды подчинённых и пациентов. Скромную, не привыкшую к такому вниманию Харуно начало порядком раздражать обилие комплиментов, сыпавшихся на неё со всех сторон. Отвязаться от льстецов удалось, лишь оказавшись в коридоре, где располагался её кабинет. Не успела она открыть дверь, как за спиной раздался приятный голос:       — Сакура расцвела, — с улыбкой произнёс мужчина.       Ирьёнин обернулась. Каштановые растрёпанные волосы. Два красных клыка на щеках. Приятный аромат одеколона.       — Доброе утро… Киба, — с некоторой растерянностью в голосе.       — Шаннаро, какого чёрта он здесь делает?! — возопила иннер.       В руках Инудзука держал небольшой аккуратный букет цветов. Сакура искренне молилась, что он для одного из пациентов, которых Киба пришел навестить.       — Это тебе.       — О нет, он тянет этот чертов букет!!! Сделай что-нибудь!!!       — А… Аригато… — она не брала букет. И почему-то рядом с этим парнем весь словарный запас улетучивался.       — Сакура, я хотел извиниться за вчерашнее. Наверное, я напугал тебя. Я не должен был делать этого. Ты действительно нравишься мне, и я хотел… — он подошёл ближе.       Уйди! Уйди!!! УЙДИ!!!       Что произошло в следующую секунду, Сакура поняла не сразу. Перед ней внезапно оказалась чья-то спина. А ещё спустя мгновение на неё обрушилось понимание. Чёрный жилет, вышивка водоворота на спине, сильные ладони в перчатках, засунутые в карманы, пепельные волосы, повязка на лице. И в нос, едва ли не сшибая её с ног, ударил такой любимый, такой родной, такой обалденный Его запах.       Секунд десять длилось неловкое молчание.       — Это мне? Я так люблю цветы, спасибо, — Какаши в своём шутливом стиле принял букет из рук Кибы.       — Господин Хокаге, — Инудзука склонил голову и тут же выпрямился. — Я пришел побеседовать с Сакурой-сан. Позвольте мне…       — Сакура занята, — процедил Хатаке. От двусмысленности фразы и ледяного тона Шестого, Харуно поёжилась.       А в следующую секунду он повернулся лицом к Сакуре, толкнул рукой дверь позади неё, второй рукой повернул девушку спиной к себе и направил в кабинет, всё ещё закрывая собой от Кибы.       Громко хлопнула дверь, отчего Сакура подпрыгнула. Сильные руки схватили её за запястья и прижали к стене. Хатаке, немного склонившись, чтобы их лица оказались на одном уровне, впился в неё глазами, которые на первый взгляд ничего не выражали, но Сакура кожей ощущала его недовольство и напряжение.       — Какаши я… — впервые она пропустила приставку «сенсей», обратившись к нему просто по имени, но договорить не успела, так как он оборвал её.       — Мне неинтересно, что произошло между вами двумя.       Ещё несколько мгновений он жадно поедал взглядом её лицо. Сакура почему-то испытала волну возбуждения от его уверенного строгого тона. А в следующий момент он отпустил её и отошел на несколько шагов.

***

      — Шизуне устроила истерику, мол, я давно не был на осмотре, — он пожал плечами и напустил на себя максимально невозмутимый вид, чтобы не выдать своего вранья. Шизуне действительно устроила истерику, но по другому поводу. Её не устраивало, что Хокаге мало того, что на работу опоздал, так ещё и, не успев занять рабочее место, вознамерился свинтить в госпиталь. Правда после недолгой головомойки она заулыбалась и попросила передать привет Госпоже Ирьёнин.       Иногда у Шестого создавалось впечатление, что все вокруг него знают что-то, чего не знает он.       Сложно было не опоздать на работу, после такой ночи. После того, как он отнёс Сакуру к ней домой, он остался в её комнате, сидеть на её постели рядом с ней, держа её за руку и охраняя её сон, будто кто-то или что-то могло его нарушить. В голове и сердце творился жуткий хаос: от самобичевания до ликования. Раз уж почти все рамки были нарушены, Хатаке решил для себя действовать по велению сердца, а там будь что будет. Она любит его. И он обязан быть рядом с ней сейчас.       Он всегда любил её, но как ученицу, близкого друга, родного человека. Но ночью что-то внутри него перевернулось, заиграв другими красками. Любя её как друга, сошёл бы он с ума, покрывая её лицо и тело поцелуями, загораясь и распаляясь от этого всё больше и больше? Пробуждали бы в нём нежность и желание её запах и взгляд? Ревновал бы он сейчас её к Инудзуке?       Шестой сжал зубы. Это напоминало какой-то театр. Ему тридцать шесть, а его съедает какая-то глупая ревность к глупому мальчишке из команды Куренай. Надо будет отослать его куда-нибудь подальше на год, пусть выгуливает свои гормоны в другом месте. Что произошло между ним и Сакурой, Хатаке действительно не волновало. Ему было достаточно увидеть то, КАК парень смотрел на Неё, чтобы мозг послал импульс телу рвануть к ней и закрыть от этого жадного взгляда.       Признать свои чувства оказалось тяжелее, чем осознать, но Хатаке справился и с этим.

***

      Сакура дала себе ровно минуту на то, чтобы привести рассудок в порядок и угомонить истерические позывы, одолевающие её голову. Она не знала, как правильно вести себя после того, что между ними случилось, но видя, насколько непринуждённо ведет себя Шестой, девушка решила перенять его настрой.       Скопировать Копирующего. Сакура мысленно хохотнула, но когда она взяла себя в руки и сосредоточилась, ей действительно стало легче контролировать себя. Она легко улыбнулась и прошла к своему рабочему месту, начав перебирать карточки пациентов в поисках нужной.       — Не будем медлить, Господин Хокаге, раздевайтесь до поя… — она запнулась на полуслове, когда, повернувшись к нему лицом, обнаружила, что он уже избавился от жилета и водолазки, в данный момент стягивая с длинных пальцев обрезанные перчатки. Харуно не смогла удержаться от искушения и воспользовалась теми секундами, пока он не смотрел на неё. Изумрудный взгляд с робким восхищением проскользил по выступающим ключицам, крепкой грудной клетке и вниз, по кубикам пресса. Всё тело Шестого было исполосовано шрамами, но его это не портило, напротив, добавляло брутальности и сексуальности образу.       Сакура мысленно проскулила, почувствовав, как неоднозначно реагирует её тело. Она возбудилась от одного взгляда на него, щёки вспыхнули и дабы не быть рассекреченной, она мгновенно отвернулась, склонившись над карточками, в попытке отогнать жар от лица.       — Соберись, шаннаро!       Но как держать себя в руках, когда атмосфера в этом помещении накалилась до предела только от того, что Хатаке оголил торс? Сакуре стало тяжело дышать.       — Сакура, может начнём? — раздался за спиной спокойный голос, возвращающий медика в реальность.       По интонации она отметила, что Шестой улыбается. Харуно выпрямилась, сделала глубокий вдох и повернулась на каблуках к нему лицом, сжимая в руках стетоскоп.       Эти несколько шагов к нему показались ей шагами в пропасть. Чем больше она приближалась, тем сильнее ощущалась дрожь в коленках. Его спокойствие и невозмутимость сейчас очень гармонировали с её паникой и отчаянием. Казалось, что если сейчас она дотронется до него, то взорвётся.       Холодную ладонь Сакура опустила на плечо Какаши. Показалось, или он вздрогнул от прикосновения? Невольно она подняла на него взгляд, который старательно прятала до этого. Эти темные глаза… Столько вопросов, казалось, пытался задать Хатаке одним своим взглядом, столько интереса было в них и… желания.       Эта связь через взгляд ощущалась такой же интимной, как французский поцелуй. Они не говорили вслух о том, как изменила их прошедшая ночь, но, казалось, понимали друг друга без слов.       Холодная головка стетоскопа опустилась на мужскую грудь. Сакура с трудом отвела взгляд вниз и прислушалась к громкому учащенному биению сердца Шестого. Кажется, в этот момент она стала чуточку счастливее.       — Боли присутствуют? Беспокоит что-нибудь? — как можно ровнее постаралась выговорить Харуно, закончив с аускультацией и убирая аппарат в сторону.       — Да, беспокоит, — он совсем не отрывал от неё взгляда, отчего девушка смутилась и нервно заправила выбившуюся прядь волос за ухо. А в следующий момент он взял её ладонь и приложил к своей груди. — Ноет. Здесь.       Последние два слова он произнёс хриплым, глубоким голосом. Сакура тут же почувствовала жар, разливающийся внизу живота. Чёрные ониксы становились всё ближе и ближе, она уже чувствовала на губах его горячее дыхание.       — Сакура-сан, я принёс выписки из истории болезней пациентов, как Вы и просили! — дверь распахнулась и на пороге появился один из подчинённых Госпожи Ирьёнин. Увидев немного интимную сцену, парень вслух издал непонятное удивлённое восклицание, уронив на пол все бумаги. Пока он их собирал, Сакура ошарашенно отскочила от Какаши и отвернулась спиной от без конца извиняющегося молодого человека, впопыхах собиравшего листки с пола. Наконец, поток извинений прекратился, исчезнув за захлопнувшейся дверью, и опустилась неловкая тишина.       — Знаете, я думаю с осмотром можно закончить, — дрожащим от стыда голосом проговорила куноичи, не глядя на Какаши и делая уверенный шаг в сторону стола, как вдруг он схватил её за кисть и, резко развернув, дёрнул на себя.       Его объятия были такими сильными, горячими, отчаянными, что у неё побежали мурашки по коже. Не было и следа той, вчерашней нежности, он грубо впился в её губы требовательным поцелуем, придерживая её затылок своей ладонью, отчего Сакуре было даже не отстраниться.       Да ей и не хотелось. Она порывисто обхватила его шею руками и запустила пальцы в волосы, поймав от этого простого действия такой кайф, что с губ её сорвался стон прямо в его рот. Шумно вздохнув в поцелуй, Шестой прижал хрупкую фигурку к себе ещё сильнее, так, что их тела теперь обжигали друг друга даже сквозь ткань одежды, которая была на Сакуре.       Свободной ладонью Хатаке, ничуть не медля, скользнул под халат и платье девушки и, проведя по бедру, перешел на ягодицу, сжав её пальцами и вызывая у Харуно ещё более громкий стон.       — Сакура! — дверь снова распахнулась, и на пороге появился никто иной, как Инудзука Киба. — Я думаю теперь мы можем погово… — он оборвался на полуслове, немигающим взглядом лицезрея, как Харуно отскакивает от Шестого и истерично одергивает подол платья и халата. Немая сцена, в течение которой как минимум двое в кабинете почувствовали себя глупо.*       — Нет, ну так бы сразу и сказали… — шатен напустил на себя максимально беззаботный вид, широко улыбнувшись: выглядело это жутко, учитывая его удлинённые клыки, — что я третий лишний.       Какого-то чёрта идиот не хотел выходить.       — Сакура, зайди, пожалуйста, после работы в резиденцию, — Какаши решил взять инициативу на себя, схватив водолазку и жилет и одеваясь на ходу, вышел из кабинета, по пути окатив Инудзуку многообещающим убийственным взглядом.       — А вы это, ну… — начал было Киба, когда дверь за Шестым захлопнулась.       — ВЫЙДИ ВОН! — рыкнула Харуно.       Бурой молнией парень выскочил из кабинета.       — Проходной двор… — процедила сквозь зубы розоволосая.