Драко сволочь Малфой

Как же он не любит толкучки. Каждой клеточкой своего тела ненавидит их, а одной из главных причин этому — запахи. Каждый человек пахнет по своему. Приятно или не очень, сладко или так, что глаза наружу лезут от возмущения. А теперь смешайте их все и не забудьте добавить запах пота и пыли. Ужас. На вокзале Кингс — Кросс толпились визжащие дети. Когда-то Драко и сам принадлежал к их, числу, хотя нет, не принадлежал, он всегда, даже в первый день размеренной походкой прошелся до вагона, кинул родителям прощальный взгляд и скрылся. Он шел по длинному проходу в поисках купе, вспоминая обладательницу кучерявой шевелюры, которой он пару минут назад помог пройти сквозь стену с разбегу, держа ее, вспотевшую от волнения ладошку. Они громко и заливисто смеялись вместе. Потом Драко подмигнул ей и ушёл к будущим слизеринцам. Сейчас тоже. Он выискивал ее и нашел. Не такую кудрявую и густую, но все же копну волос Гермионы. Конечно, рядом стоял Уизел, Уизелетта и ее-верный-каблук-герой-войны-Поттер. Грейнджер стояла к нему спиной, а Малфой сверлил ее взглядом, призывая повернуться. Он не видел ее семь лет. «Семь лет шрам не болел, и все было хорошо» — сказал в одном из своих интервью Поттер. Только вот нихрена хорошо не было. Без нее — нет. «Пора» — не крикнул, не пригрозил, а просто попросил так долго подавляемый внутренний голос. И Драко послушал. Бросил Забини, с которым пришел сюда, чтобы проводить крестника на первый курс, точнее Забини притащил его сюда, чтобы тот наконец увидел Грейнджер, которая провожала будущего профессора Лонгботтома. Драко сорвался с места. Он подскочил и принялся рассталкивать людей, пробираясь к ней. Что он делает? Каковы последствия? Позади же стоит его жена, что он скажет? — Прости Тори, я люблю Грейнджер. Да, именно так он и скажет.

***

Все время пока Гарри и Невил пытались наобниматься вдоволь, Гермиона чувствовала на себе, чей-то до дури жгучий и знакомый, взгляд. Знакомый взгляд. Хммммм. Звучит интересно и глупо. Так оно и было. Может дело в магии? Рон положил свою большую и теплую ладонь на талию. «Какая же я плохая» — мелькает у нее в голове, когда Рон притягивает ее на себя и так заботливо чмокает в макушку. Она не любит его. Обожает, ценит привозносит, но как Рона, верного друга, соратника в борьбе за правое дело, но он никогда не заменит ей Малфоя. Сто счастливых, спокойных лет с фамилией Уизли не заменят и не вытеснят пару лет на иголках с мерзавцем Драко Малфоем. Разбил сердце. Растоптал гордость и чувства. Все равно. Он слишком сильно вскружил ей голову. Все нелепые попытки забыть его заканчиваличь мастурбациями в ванной. Громкими всхлипо-стонами. Оргазмами на грани нервных срывов. Вот бы он сейчас… Драко вырывает Грейнджер из лап Уизли и вжимает в себя с силой. Забирает возможность дышать и двигаться, вводя в полный ступор и охуевание. — Малфой? — выдыхает ему в плечо. — Ну, а кто же еще? Десятки обращенных взглядов. Десятки людей, которые до глубины души потрясены происходящим, десятки обыкновеных зевак, которые под воздействием на них стадного чувства тоже уставились на них. Первая мысль вырваться. Достаточно позвать Рона, тем самым показать свою независимость от этих детских чувств и обеспечить Малфою хорошую мордобойню. Вторая — поддаться нахлынувшей ностальгии, вспомнить какого это быть хрупкой, защищенной, любимой, а не той, к которой можно в годовщину прийти без цветов и сказать: «Ну ты не обижайся, ты же знаешь как я тебя люблю». Малфой сдавливал ей кости, кожу. Упивался ее запахом. Новые духи. Они ей шли. Как и болотная водолазка под плащем, как и переливающийся на солнце блеск для губ, как и объятия с ним. — Люблю, люблю, люблю. — шептал в забвение Драко. А она уже поняла. Поняла еще когда Забини позвонил ей в нетрезвом виде, извиняясь за поведения Драко в тот вечер, за три дня до убийства Дамблдора. Поняла когда он будто случайно кинул «круциатусом» вместо нее в свою полоумную тетку, а после шептал, что-то очень неразборчиво под крики обезумевшей Беллы. Он говорил:  — Я принял клеймо, чтобы ты осталась без него, а теперь это — стирая кровь с вырезанной отметины, говорил он, думая что гриффиндорка без создания — ошибался. Она поняла, картинка сложилась очень просто, она ведь не идиотка. — Знаю. — щекочет ресницами его подбородок. Все так и должно быть. Должно было и стало. Придется объясняться. Уже через пару минут поезд тронется, суматоха пройдет, и им предстоит тяжелый разговор с Роном, да и со всеми. Они что-нибудь придумают. Всегда придумывали.

***

— Грейнджер-Малфой звучит куда лучше, чем моя фамилия, Герми. — Думаю, да, Рон. — Гермиона и не надеялась, что сможет снова непринужденно и как раньше говорить с другом, но ошибалась. Словно не было их долгих романтических отношений. — Конечно, Уизел лучше, но Луна Уизли, тоже ничего — Драко тепло улыбнулся, когда Полумна отвесила ему благодарный поклон. Она всегда его забавляла. — Так может вы скажите зачем вызвали нас в девять утра в субботу в Мэнор? — все-таки решил полюбопытсовать Гарри. — Знаешь, Поттер, если бы не дамы, я бы ответил тебе как полагается. Как бы близко и долго не приходилось общаться этим двоим, свыкнуться с тем, что их отношения стали походить на дружеские, они не могли, поэтому привычно бросались колкостями и гадостями в адрес друг друга. — Гермиона, правда, мы оставили Джеймса одного — Джинни в ночной рубашке, поглаживает свой еще не очень большой, но уже округлившийся живот. — Так вот. Думаю через какое-то время, все вы как бы ненавистны мне не были ваши рожи, — прыснул, впрочем, как и Рон, — Конечно, это шутка. Мне кажется мы стали друзьями за последние два года — все в комнате переглянулись, пытаясь понять к чему он ведет. Казалось, только Гермиона излучала фирменное малфоевское спокойствие, которое как видимо передалось ей с фамилией, — Короче, через девять месяцев все вы будете, особенно, вы двое, — указал на Рона и Гарри, до которых видимо начала доходить суть происходящего — Будете праздновать со мной рождение моего ребенка. У меня все, дамы и господа. — Да. Мне нечего добавить. — Малфой, поздравляю! — Да, хорек, даже я рада за тебя. Все столпились и принялись обсуждать новость. Утренняя дремота прошла. Ее словно рукой сняли. — Принцесса, я так люблю тебя! — притягивает к себе и целует в нос. — Ты, сволочь Малфой. Ты украл не только мое сердце, но и мой режим сна и питания на ближайшие девять месяцев! — чмокнула в скулу и прижалась к родной груди.  — Да, я Драко — сволочь — Малфой. Твоя сволочь.