Страсти по Штутгарту

      Про фирму Porsche я знал довольно-таки много: помимо тракторов и танков они делали автомобили, солнцезащитные очки и прочий мерчендайз. Две последних позиции (как и две первых) совершенно не интересовали ни меня, ни моего старика-шефа, Зигмунда Айльтмейра: нам не давали покоя мутные дела основного направления их деятельности, а именно — события в экспериментальных цехах Исследовательского Центра под Вайсахом.       Началась вся эта заваруха с того, что на стол к начальнику Инспекции Предприятий TÜV SÜD (то есть, в Мюнхен, где я трудился рядовым инспектором) попало письмо с пометкой «Dringend!». Прочитав оное, руководство нахмурилось и передало его по цепочке непосредственно моему начальнику, а тот, в свою очередь, ознакомившись с материалом, нажал одну из кнопок селектора и вежливо попросил меня посетить собственный кабинет. — Guten Tag, герр Айльтмейр! — появился я через несколько минут в широко распахнутых дверях (той весной внутри нашего офиса стояла невыносимая духота!). — Вызывали? — Guten Tag, герр Андерс. — ответив на моё приветствие, указал шеф на стул перед простым икеевским столом, попутно убавляя радиоприёмник, из которого звучала Sultans Of Swing в исполнении Dire Straits. — Setzen Sie sich bitte.       Когда я сел, начальник не спеша протянул мне открытый конверт с письмом. — Ничего особенного… — прочитав аккуратно напечатанный текст, рассмотрел я со всех сторон плоскую белую упаковку. — В чём проблема? — Обрати внимание на обратный адрес. — закурил шеф. — «г.Штутгарт, Поршеплатц, д.1, 70435.», причём отправитель — аноним. Насколько мне известно, корпорация Porsche — дремучий лес, где хвост не подчиняется голове; не нужно быть Эйнштейном, чтобы понять одну простую вещь: если они к нам обратились, то либо им хочется кого-нибудь приструнить, либо требуется что-то разузнать… По моему авторитетному мнению, дорогой мой человечек, ты подходишь для удовлетворения этого обращения лучше всех. — А как же Макс фон Швестер? — возмутился я. — Вы ему присуждаете звание работника месяца, а лучше всех для данного задания подходит не он? — Во-первых, у него нет вкуса. — попыхивая трубкой, чинно прошёлся по помещению Зигмунд. — Видел, что он имеет в качестве транспорта «на каждый день»? — Volkswagen Type 181 цвета детской диареи. — выглянул я в окно. — Впрочем, у вас с технической эстетикой тоже не всё в порядке: кому в здравом уме придёт в голову ставить на кабриолет Mercedes-Benz такие здоровенные диски? — указал мой палец на припаркованный рядом с несуразным потомком Kübelwagen синий A208 CLK 320 Sport 98 с неестественно большими колёсами на низкопрофильной резине. — М-да… — задумчиво почесал подбородок Айльтмейр. — А менеджер в дилерском центре мне сказал, будто это выглядит очень даже красиво. Зря только переплатил… Ладно, вернёмся к делу. — тяжело вздохнув, закрыл старик жалюзи. — Во-вторых, ты — единственный из наших, кто водит на повседневной основе заурядный Porsche, хорошо знает его устройство, а также посещал курсы профессионального вождения. В-третьих, Швестер ещё до сих пор не оправился от предыдущего задания: доказать некачественность партии пива Erdinger Kristall, показательно выпив залпом на глазах завода целую кегу и остаться после подобного манёвра в живых — дорогого стоит. — Так он его перепил или отравился? — не понял я. — Сами, к сожалению, до сих пор не понимаем. — развёл руками шеф. — Еле откачали! Впрочем, довольно демагогии: приступай к выполнению поставленной задачи. — учтиво указав на дверь, вернулся он к своим обычным делам. — Не смею более задерживать…

========================= ТО «MIRISCH 64» PRESENTS: Страсти по Штутгарту.

Серия 1. Es war einmal in der… Porschestraße.

=========================

— Рейнхард Генкельманн, Porsche AG. — жал мне руку спустя полтора часа езды одетый в тёмно-зелёный костюм-двойку с красным галстуком низенький плотный мужчина с идеально стриженными «под Шварценеггера» светлыми волосами. — Вы из TÜV SÜD? — Инспектор Вальтер Андерс. — утвердительно кивнул я. — Итак, вы обратились к нам по вопросу… — Не здесь. — жестом остановил меня работник корпорации. — Пройдёмте вот сюда. — кивнул он на большую дверь с табличкой «Konferenzraum», из-за которой спокойно звучала Promises, Promises в исполнении Naked Eyes (видимо, там работал музыкальный центр).       Пройдя внутрь комнаты, мы комфортно уселись в кожаные кресла друг напротив друга; я достал блокнот, Рейнхард — навороченный мобильник Nokia 6110 и фляжку с бурбоном. — Будете? — предложил он мне, неторопливо убавляя громкость звука аудиоустановки. — Нет? Правильно: пить с утра — вредно для здоровья. — вернулась тара после жеста отрицания обратно во внутренний карман его пиджака. — Итак, дирекцию беспокоит происходящий на территории экспериментального цеха беспр… — Дирекцию беспокоит, а лично вас? — перебил его я. — А у меня за основное производство по долгу службы голова болит. — ответив на поставленный вопрос, невозмутимо продолжил Генкельманн. — Так вот, каждую… — в этот момент мобильный телефон сотрудника «ожил», завибрировав и разразившись монофонической мелодией; извинившись, сотрудник корпорации ответил абоненту на другом конце линии, выслушал информацию, (судя по тому, как постепенно изменялось выражение его лица, полученные им вести были явно не из приятных), коротко ругнул собеседника и завершил разговор.

|Совершенно секретно| Личное дело Рейнхарда Генкельманна, продукционного менеджера сборочных линий г.Штутгарт и члена совета директоров Porsche AG.

Характеристика на сотрудника Porsche с 1988 года, продукционного менеджера и члена совета директоров Porsche AG Рейнхарда Генкельманна. Уроженец г.Оффенбах; 1953 г.р. Характер — жёсткий, выдержанный; с коллегами по работе отношения смешанные (достижение цели и общей стабильности выше репутации среди рабочих). Безукоризненно выполняет свой служебный долг. Беспощаден к фирмам-конкурентам; выступает за сохранение независимости и «особого» пути Porsche. Одобрен и назначен на должность советом семей Пиех и Порше взамен уволенного В.Видекинга. Каждую среду пользуется услугами частного психотерапевта (факт тщательно скрывается), время от времени принимает антидепрессанты. Играет в теннис; регулярно посещает спортзал; хорошо разбирается в сортах алкоголя разной крепости. Разведён, но имеет надёжную «официальную» любовницу из отдела кадров; хорошо обеспечен в материальном плане; в связях, порочащих его, замечен не был. Считается давним другом Луизы Пиех…

— Всё в порядке? — обострилось моё любопытство, когда его внимание вновь полностью переключилось на меня. — Вот, пожалуйста: опять нас смежники с комплектующими по 968 модели подводят, а старший маркетолог вопит, что всему их отделу руководство должно выписать внеплановый отпуск. — тяжело вздохнул мужчина. — Хорошего пинка под зад: вот, что им действительно должны выписать. Мало нам, чёрт возьми, проблем: уже измучились новые комплектации выдумывать! — Говорите конкретнее: какие у вас проблемы? — аккуратно попытался я вывести разговор в нужное русло. — Их у нас хоть отбавляй! — вскочил Рейнхард. — С лета 1992 года мы находимся на грани банкротства… То есть, буквально сводим концы с концами: Видекинг и Махт вызывали для помощи положению японцев; они приехали, а наши рабочие с ними так поцапались, что уже через неделю вся группа узкоглазых собрала вещи и умотала обратно, к себе на острова! Венделина с Михаэлем, естественно, после этого прогнали в Audi, хотя вины парней тут явно не было… — Может быть, помогать было нечему? — вырвалось у меня предположение. — Как это «нечему»? — забегал туда-сюда сотрудник корпорации. — Производственная линия похожа на склад: по обеим сторонам конвейера — трёхметровые полки с огромными корзинами для деталей, до которых приходится карабкаться по лестнице; поскольку пополняют их всего раз в месяц, персонал постоянно носится в кладовку за дополнительными комплектующими; вокруг сборочной линии — куча доделываемых задним числом недостроенных двигателей; в каждом цеху — дым коромыслом; рабочие буквально разбегаются, попутно разворовывая всё, что плохо лежит! На модельный ряд вообще смотреть страшно: до сих пор топчемся на месте, выпуская эти убожества с воздушным охлаждением, но ведь их ещё кто-то покупает! Стыдно признавать, но от безысходности мы начали штамповать модели с четырьмя дверьми: 989 и 928 H50, причём последняя получается настолько отвратного качества, что даже Trabant по сравнению с ней кажется эталоном автомобилестроения; контролёрам в конце линии приходится буквально скакать по всей машине, дабы клиент не заметил зазоров или перекошенных панелей! Впрочем, самым загадочным местом в нашей фирме является квартирующийся в Вайсахе экспериментальный отдел: каждую неделю они просят срочно выделить дополнительные средства; каждый раз их просьба удовлетворяется, но дело в том, что им всё мало, понимаете? Ненасытное руководство постоянно просит ещё, ещё и ещё, а уйти в твёрдый отказ мы, к сожалению, банально не можем: там дорабатывается новая модель под названием Boxster S, выпуск которой, похоже, придётся вынужденно перебрасывать в Финляндию. — Насколько я понимаю, вы обратились к нам для выяснения того, куда уходит постоянный поток финансовых вложений. — отложив блокнот, поинтересовался я. — Так ведь? — Именно! — вернулся на место Генкельманн. — Думаю, вам следует задействовать метод вакцины: только он в данной ситуации будет более-менее эффективен. — Что за «метод вакцины»? — возникли у меня вопросы. — И почему вы сомневаетесь по поводу эффективности остальных вариантов? — Очень просто: мы их все перепробовали. — объяснил Рейнхард. — Нам нужно, чтобы кто-то внедрился в отдел под видом водителя-испытателя и разворошил всю их «кухню»; мы готовы обеспечить что угодно, лишь бы знать, куда идут деньги и кого надо вышвырнуть. — Извините, но работа под прикрытием — не прерогатива инспекции предприятий. Этим у нас занимаются полиция, ОВР и частные агентства. TÜV SÜD работает открыто… — Послушайте, герр Андерс! — достал сотрудник корпорации серебряный портсигар. — Вы, как я заметил по камерам наблюдения, водите Porsche 914; так вот, в случае успеха вам больше не придётся тратиться на его содержание: компания подпишет с вами договор, по которому до конца вашей жизни ремонты, техосмотры и сервисы будут обеспечиваться заводом-изготовителем. — Интересно… — доставая из кармана брюк поцарапанную Nokia 8110, задумался я над предложением. — Вы не против, если этот вопрос будет обговорён с моим шефом? — Пожалуйста. — достал фляжку Генкельманн. — Никто не против.       Разговор с Зигмундом вызвал больше вопросов, чем ответов; завершилось всё это тем, что герр Айльтмейр, «снявшись с якоря», прибыл на Поршеплатц и лично присоединился к обсуждению. Дискуссия затянулась на несколько часов, но в конечном итоге я и шеф покинули здание с чётким пониманием того, что спецоперации — быть. — Не переживай, Вальтер! — доставая зажигалку, дружески похлопал меня по плечу руководитель. — Всё будет нормально: гарантирую, как ответственное за твою шкуру лицо в организации. — Хотелось бы надеяться. — потянулась моя рука в карман за ключами от машины. — Я ведь никогда не практиковал подобные методы работы, да и достойный водитель-профи из меня навряд ли получится… — Знаешь, Берлинская Стена тоже не сразу строилась. — посмотрел на часы старик. — Да, засиделись мы тут! Завтра можешь приезжать после полудня: как раз сделаем для тебя все документы с инструкциями, а сейчас — по домам, да в койки.

***

      Получив на следующее утро пухлую серую папку со всеми необходимыми бумагами и выслушав длинные инструкции от Зигмунда с приехавшим к нам в контору на своём синем BMW E31 840CI Рейнхарда, я робко выразил некоторую озабоченность касательно общей целесообразности разведывательной спецоперации, однако, все мои сомнения оказались развеяны тактическим обнадёживанием: уж чего-чего, а убеждать людей оба начальника, в принципе, умели достаточно неплохо. — Раз обратного пути уже нет, придётся поработать на пределе, постаравшись не выдать себя как можно дольше. — усаживаясь в свой апельсиновый родстер с чёрной ватерлинией, рассуждал я. — В конце концов, одиннадцать лет на службе — это вам не хухры-мухры!       Поездка до коммуны Вайсах успокоила мои слегка расшатанные нервы: поскольку автомобиль находился в прекрасном техническом состоянии, его вождение приносило мне безграничное удовольствие, что несомненно улучшило моё настроение и моральное состояние, ибо до пункта назначения (оным являлась небольшая уютная гостиница Gästehaus Kübler на углу улиц Флахтерштрассе и Поршештрассе) я добрался весёлым, свежим и спокойным. Поставив машину возле хозяйского Opel Olympia Rekord 53, я достал из багажника чемодан с вещами, зашёл внутрь нужного здания, после чего, получив ключ на стойке регистрации, поднялся в свой номер, где сразу запер дверь, вынул из кармана телефон, разложил бумаги и включил портативный радиоприёмник собственной сборки (возиться с разноплановой электроникой мне нравилось ещё со школы, поэтому сооружались подобные приборы мною на раз-два). — Паспорт, медкнижка, чековая книжка, памятка… — машинально перекладывали мои руки документацию под фоновую Circle in the sand в исполнении Belinda Carlisle. — Хм, а «Вальтер Андретти» звучит очень даже неплохо! Рекомендательное письмо, номер горячей линии для экстренной связи со штабом, пачка дойчмарок… — Обслуживание! — раздался громкий стук в дверь. — Пустите, пожалуйста: я принесла вам пиццу за счёт заведения! — Зайдите попозже! — последовало от меня дежурное враньё. — Мы с женой не одеты!       Стук прекратился, однако, чуть позже возобновился (это стало изрядно раздражать). — Ну кто там ещё, а? — не выдержав, заорал я. — Сказано же: приходите позднее! — Папа Римский! — ответили «с той стороны». — КТО?! — не выдержали мои нервы. — Пошли вон, хулиганьё, а то администратора вызову! Отдых людям портить вздумали, сволочи! — Да сантехник! — послышалось снаружи. — Открывайте: у вас в кухне кран не подтянут… — Обождите! — поднявшись со стула, я немедленно выдвинулся на проверку искомого факта; удостоверившись в том, что из крана действительно потихоньку капает вода, мне пришлось нехотя открыть дверь…       Как только шпингалет оказался отодвинут, оная почти мгновенно распахнулась, а в помещение (помимо подтянутого усатого слесаря в красной рубахе и джинсовом комбинезоне) буквально сметая меня с ног, ворвалась странного вида толстоватая горничная-блондинка с плоской картонной коробкой в руках. — Неплохие апартаменты! — присвистнула она, закрывая комнату на задвижку и выключая музыку. — Денег на съём явно не пожалели. — Вам чего, мадам? — поднимаясь с пола, задал я ей закономерный вопрос. — Какая я тебе «мадам»? — дёрнув себя за чёлку, сняла парик «горничная». — Билли Эрнст, полиция Штутгарта! — деловито порывшись под кружевным передником, выудила «девушка» удостоверение сотрудника органов правопорядка. — С приездом вас, герр Андерс. Мы от Генкельманна; он послал нас для подстраховки. — По выданным подставным документам — Андретти. — пришлось мне тактично поправить полицая. — Кстати, что за «водопроводчик Марио» с вами заявился? — последовал кивок в сторону гражданина с ящиком инструментов. — А, это — Адриано, мой напарник. — пояснил мне Эрнст. — Вырядился в батины шмотки, а мне ещё говорит, будто я не похож на Саманту Фокс. — Челентано? — съехидничал я. — Понять не могу, зачем весь этот маскарад… — Был бы им — не имперсонировал бы сантехника, а купался в миллиардах лир на Сицилии, да кувыркался с бабами. — мрачно кашлянул коллега Билли. — Моя фамилия — Менарини, а маскарад — для конспирации: мало ли, кто за вами может наблюдать… — У вас ус отклеился. — указал мой палец на свисающую левую половину «растительности» под носом итальянца. — Grazzie. — плюнув на палец и прилепив искомое обратно на лицо, поправил маскировку Адриано. — А на Саманту Фокс он действительно не похож, хоть и выпросил себе чёрную Alfa Romeo Spider Series 3, как в одном из её клипов. — Ближе к делу. — попросил я. — У вас есть какие-нибудь практические советы для завтрашнего собеседования? Хоть мне и не страшно, но некоторое волнение всё равно присутствует. — Прямая осанка, крепкое рукопожатие и постоянный зрительный контакт. — нахлобучивая парик обратно на голову, ответил Билли. — Направляйтесь туда с горячим сердцем и холодной головой, а не наоборот; в крайнем случае скажете, что сопровождали Луизу Пиех во время посещения ею прошлогоднего Октоберфеста. Эй, Менарини, кончай возню: мы уходим! Понадоблюсь — номер на визитке под пиццей. — Сумасшедший дом! — вырвалось у меня, когда за нежданными посетителями громко захлопнулась дверь. — Хотя, если они оба не будут путаться под ногами, то, пожалуй, могут оказаться полезными. — взяв с подоконника коробку с пепперони, я вновь нажал кнопку включения радиоприёмника, и, слушая зазвучавшую Rock me after midnight в исполнении группы Arabesque, принял единственно правильное решение: быть очень и очень осторожным!

***

— Итак, вы хотите стать одним из нас. — бегло просмотрел мои документы не одарённый волосами подтянутый мужчина с лёгкой небритостью (на вид ему было немногим больше пятидесяти). — Весьма похвально. — У меня тут рекомендация… — тихонько проговорил я. — Из Штутгарта. — Бумажки — это, безусловно, хорошо, но у меня есть одна полезная склонность: больше доверять не им, а поведению за рулём. — отложив предоставленные листы, поднялся он из-за стола. — Попрошу следовать за мной, герр Андретти. Фамилия, у вас, конечно, специфическая…

|Совершенно секретно| Личное дело Рольфа Кемпке, заведующего испытательным полигоном и водительскими кадрами Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах. Характеристика на сотрудника Porsche с 1969 года, заведующего испытательным полигоном и водительскими кадрами Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах Рольфа Кемпке. Уроженец г.Берлин; 1949 г.р. Характер — нордический, выдержанный; с коллегами по работе поддерживает хорошие полуформальные отношения. Безукоризненно выполняет свой служебный долг. Безразличен к фирмам-конкурентам; чёткой позиции по вопросам независимости Porsche не имеет. Отличный автоспортсмен: регулярно помогает с испытаниями и ездит практиковаться на различные мероприятия (ралли, автокросс, хиллклаймб, кольцевые гонки, шоссейные заезды). Категорически отрицает родственную связь с персональным шофёром Адольфа Гитлера Эрихом Кемпкой (вероятно, лжёт). Негласно считается самым опытным сотрудником-практиком во всей корпорации Porsche. Холост; хорошо обеспечен в материальном плане; был замечен в порочащей его связи с женщиной лёгкого поведения, подобранной им во время туристического визита в открытый Восточный Берлин (1992, фотография из архива прилагается). Отмечен наградами FIA (Международной Автомобильной Федерации) и других организаций; имеет более двух десятков трофеев различной значимости…

      Спустившись на подземную парковку Исследовательского Центра Porsche, мы уселись в сильно потрёпанный BMW-Glas 3000 V8 (судя по специфичному звуку из моторного отсека, под капотом вместо устаревшей заводской требухи явно стояло что-то производства местных умельцев; может быть, даже экспериментальное, не дошедшее до серии) с двумя оранжевыми маячками на крыше и направились на полигон под тихую Superman lover в исполнении Johnny Watson.       В процессе поездки я вовсю крутил головой, однако, ничего особенно интересного, кроме катающихся туда-сюда тестовых уродцев и расписанных психоделическими чёрно-белыми разводами прототипов, увидеть мне так и не удалось; проехав через все тестовые площади, баварское купе не спеша заехало в огромный заасфальтированный круг и остановилось в его центре (более точно — напротив красного Porsche Boxster с номером «01» на капоте). — Видите кабриолет? — доставая из перчаточного ящика помеченную клейкой лентой черную рацию Motorola Talkabout, указывает на спортивный автомобиль «худой Джеймс Гандольфини» (так я его мысленно окрестил за сходство с Тони Сопрано из западного сериала производства HBO). — Сейчас проверим вас на… Чёрт, как же это у других называется? Совсем из головы выскочило… А, да, точно: профпригодность. На передней панели — прибор местной связи; ключ — в замке зажигания. Садитесь за руль и чётко выполняйте то, что я вам скажу, договорились? — Так точно; уже бегу. — стараясь не вызвать даже малейшего повода усомниться в собственной компетентности, я поспешил разместиться за рулём Boxster и запустить двигатель, после чего Рольф интенсивно гонял меня взад-вперёд по полигону на протяжении полутора часов подряд. За это время мне довелось проделать огромную кучу трюков, (некоторым из них, по моему субъективному мнению, место предназначалось только на автородео), попутно узнавая, что многие из кандидатов в испытатели проваливались, когда пытались вписаться в S-образные крутые повороты на большой скорости (кроме того — выслушать регулярно прерываемую ругательствами из-за холодного кофе нудную лекцию о махинациях Ганса Ледвинки, Гитлера и Порше), не имея понятия об особенностях разномоторных развесовок… — Довольно. Возвращайся в круг. — прозвучала после очередной серии сумасшедших пируэтов долгожданная команда-окончание; облегчённо выдохнув, я оперативно покатил обратно на место старта, где меня уже ожидал сидящий на капоте BMW работодатель. — Кстати, как тебе машина? — Очень неплохой образец. — последовал по прибытию мой подкреплённый громким хлопком двери ответ. — Инженеры достойны собственных зарплат. — Учитывая находящийся в твоём владении среднемоторный 914 — нисколько не удивлён. — избавляясь от формальных границ, почесал шею Рольф. — Впрочем, лично мне больше нравятся наши «классические» модели, ибо в моём распоряжении находится 912 тридцатилетней давности; несмотря на возможные междусобойные расхождения, ты вполне достоин работать в нашей команде. Мне нравится твоя манера езды, но учти: немало людей сложило головы, доказывая безопасность наших машин, а весь коллектив компании имеет, чтит и уважает собственную историю, вызывающую лишь гордость; кстати говоря, хочу сразу предупредить о том, что придётся выполнять самую разнообразную работу: от возможной роли наставника для новоприбывших сотрудников до тупого бумагомарания; лично я, как ответственное за этот полигон лицо и главный водитель-испытатель, руковожу его делами, повседневными операциями и рабочими кадрами, поэтому в ближайшее время тебе удастся познакомиться почти со всеми остальными коллегами по тестовой площадке. — Это меня вовсе не пугает. — тут же успокоил его я. — Хоть сортир заставьте отдраивать: я и это сделаю, как следует! Кстати, а почему «почти»? — Ха-ха-ха, насмешил! — противно заржал от моих слов Рольф. — А «почти» лишь потому, что буквально накануне в дело вмешался Mercedes-Benz, переманив часть нашего персонала к себе на более выгодные условия, но поверь мне: пусть некоторые оставшиеся водители будут косо смотреть в твою сторону, пусть попытаются устраивать розыгрыши, пусть иногда на ваши головы из-за твоих косяков иногда начнут сыпаться шишки, но поверь, в обиду они тебя точно не дадут, как бы ты ни опростоволосился… — Кемпке!!! — аккуратно затормозило около нас ярко-жёлтое пятиместное ландо-пикап Skoda Felicia Fun с аппаратурой в кузове и с манекенами на заднем диване; из неё на улицу вышел похожий лицом на Тилля Линдеманна (уж очень выделялись его чуть выпирающие вперёд прямые скулы с гладко выбритыми щеками) человек средней комплекции. — Какой ненужной бестолковщиной, стесняюсь спросить, вы занимаетесь на этот раз? — Тестированием кандидата, герр Стретч. — моментально оправдался Рольф. — И каков же вердикт? — с неприкрытой издёвкой в голосе поинтересовался очкастый гражданин. — Снова провал по всем фронтам? — Никак нет, герр Стретч: напротив, он отлично знает своё дело. — выразительно поднял указательный палец Кемпке. — За испытываемые автомобили и сохранность полигона можно быть спокойным: наше искусство ему по зубам. — Поздравляю. — нацепив на себя приветливую мину, пожал мне руку явно стоящий чуть выше по иерархии сослуживец Рольфа. — Добро пожаловать в лучшую команду испытателей во всей Германии, если не во всём мире… Меня зовут Дитер Стретч; я руковожу спортивным и экспериментальным отделами корпорации Porsche.

|Совершенно секретно| Личное дело Дитера Стретча, исполнительного директора Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах. Характеристика на сотрудника Porsche с 1984 года, исполнительного директора Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах Дитера Стретча. Коренной штутгартец; 1954 г.р. Характер — скрытный, выдержанный; с коллегами по работе старается поддерживать хорошие отношения из целей дальнейшего использования на собственное благо. Безукоризненно выполняет служебный долг. Беспощаден к фирмам-конкурентам; выступает за сохранение независимости и «особого пути» Porsche. По службе проявил себя выдающимся организатором мероприятий: отчасти благодаря ему загибающаяся корпорация всё ещё держится на слуху у журналистов профильного характера. Холост; весьма плохо обеспечен в материальном плане; в связях, порочащих его, замечен не был. Отмечен вниманием, наградами и благодарностями семей Пиех и Порше…

— Приятно познак… — оборвал мою фразу внезапный грохот: земля под ногами внезапно пошла ходуном, залязгал сминаемый метал забора, затрещали кусты, а на асфальтовый круг под неизвестный мне бравурный марш, вовсю рокоча и дымя едким выхлопом, выехал… Танк без башни? — СТОП!!! — замахал руками Дитер, подбегая к военной махине и становясь перед ней, словно китайский студент на площади Тяньаньмэнь. В ответ на его действие здоровенная гусеничная единица с большим бортовым номером «102» дёрнулась и резко остановилась; люк в конце её крыши распахнулся, а на улице показалась чумазая башка в грязно-серой каске. — Что вы тут забыли? Польша — в другой стороне; территории бывшей ГДР — тоже! Здесь — земля Баден-Вюртемберг! — Вот видите, Духаст Вячеславыч, с какими болванами мне приходится работать… — после этих слов голова исчезла в недрах «железного гиганта»; на её месте возник подтянутый парень в фуражке и тёмных очках-авиаторах. — Мы на сервис приехали! — ответил он. — По программе «Наследие Porsche»! — оказался в его руках большой плакат с изображением трактора P111 и лозунгом «Наша марка заботится о своих клиентах: везите к нам свои старые транспортные средства производства Porsche AG на ремонт, техническое обслуживание и заключение гарантийного контракта.» — Вот, привезли вам Bergepanzer Tiger-P: между прочим, ваше творение, выпуска начала и модернизации середины сороковых годов! — Будь проклят тот день, когда я одобрил эту инициативу! — хлопнув дверью Skoda, быстро умчался Стретч в сторону административных зданий, оставляя меня, Кемпке и начавший вылезать наружу экипаж БРЭМ в некотором недоумении. — А что у вас там сломалось? — еле сдерживаясь от того, чтобы не захохотать в полный голос, поинтересовался у прибывших таким оригинальным способом «гостей» Кемпке. — Да вот, техосмотр надо бы пройти: трансмиссия слегка пошаливает!..

[Телеграмма: Вальтер — Зигмунду: устройство прошло успешно двтч продолжаю копать тчк вышлите 20000 дойчмарок для различных расходных нужд тчк.]

***

— Дитер Стретч, 1954 года рождения, холост, коренной штутгартец, исполнительный директор Исследовательского Центра Porsche в коммуне Вайссах. — сидя за столом внутри моего гостиничного номера вечером того же дня, сверялся Билли с электронной базой данных в служебном ноутбуке. — Согласно имеющейся у нас информации, объект беден, как церковная мышь… Он тебе что-нибудь говорил? — Только проклинал день, когда одобрил программу «Наследие Porsche». — отвечал я, убавляя звучащую фоном Just a friend в исполнении Biz Markie. — И поздравлял меня с трудоустройством. — Маловато. — отстучал по клавишам Эрнст. — С кем ещё удалось повзаимодействовать? — Некто Рольф Кемпке: этот гражданин оказался куда словоохотливей. — достав из мини-бара небольшую бутылку RC Cola, уселся я в кресло перед небольшим телевизором. — Он, вроде как, ответственный за часть кадров и все дела полигона. — Так, а у него что удалось выведать? — заметно оживился полицейский. — Он упомянул про недавнее бегство большей части сотрудников под юбку Mercedes-Benz: может быть, именно поэтому меня приняли без особых нареканий, просто проверив документы и навыки езды. — зашипела наливаемая в стакан открытая газировка. — Возможное знакомство с мадам Пиех не пригодилось, но за метод с твёрдым рукопожатием и зрительным контактом — большое спасибо. — Не густо. — пропустив последнюю реплику мимо ушей, вздохнул Билли, закрывая ноутбук и выключая радиоприёмник. — Но лучше, чем ничего: дай сигнал, когда будет известно что-нибудь ещё; мы с Адриано — всегда неподалёку. — Непременно. — нажав на пульте круглую красную кнопку, расслабился я за просмотром телепередачи Der 7. Sinn., напряжённо размышляя о том, в какую же опасную авантюру меня угораздило вляпаться.       И потянулись трудовые будни: приезжая на полигон каждое утро (кроме выходных), я проштамповывал карточку в табельных часах, садился за руль, под руководством Рольфа Кемпке (из-за должности младшего водителя-испытателя мне не давали контактировать с «верхами») отрабатывал смену, дабы потом, проштамповав карточку ещё раз, возвратиться в гостиницу, по пути заехав на почту для телеграфирования о ходе следствия; так пролетело около четырнадцати рабочих дней, пока меня однажды не вызвали «на ковёр» к начальству.       Повод, на первый взгляд, был совершенно пустяковым: поспорив о лёгком достижении скорости в 230 км/ч со старшим испытателем Франком Деллбруком (тот поставил на кон свою следующую месячную премию), я, воспользовавшись служебным положением, позаимствовал из основного выставочного зала серебристый Porsche 924 Carrera GT 81, на котором вместе с коллегой прохватил по автобану мимо удивлённых полицаев, чья Audi 100 C4 так и не смогла за нами угнаться; как бы то ни было, мне не только удалось лихо взять необходимый рубеж, но и вовремя вернуть автомобиль, куда следует, вследствие чего на следующий день (то есть, во время ожидания кабины лифта) в моей голове лихорадочно перебирались варианты личностей, которые, вероятно, могли заметить вечернюю пропажу ценного омологационного экземпляра и настучать об этом руководству. — Можно? — не без опаски заглянул я в дверь кабинета исполнительного директора. — Да-да, входите. — подписав и отложив под пресс-бювар какую-то бумажку, поднялся со стула Дитер. — Вальтер, у меня для вас срочное поручение: нужно отогнать одну машину в грузовой порт Гамбурга… — Куда? — не было предела моему удивлению. — Вот уж не ожидал! — Ну не в Восточный Берлин же… — открыл начальник окно в режим проветривания. — Вам разве не рассказывали о том, что наши водители иногда доставляют машины некоторым избранным клиентам? — Нет, герр Стретч. — отрицательно помотал головой я. — Мне об этом никто не сообщал. — Поскольку все наши испытатели в данный момент заняты, а резервный сотрудник, увы, заболел ангиной, придётся перебросить это дело на вас, герр Андретти. — вернулся за стол Дитер. — Зайдите к Клаусу: он вас проинструктирует и даст авто; если его вдруг не окажется в мастерской — сбегайте в кафетерий, да поищите его там.       До столовой топать не пришлось: главный механик, с которым мне уже доводилось иметь дело при записи ощущений и тестовых показаний в конце предпроизводственных испытаний, оказался на рабочем месте; он ковырялся в двигателе страшненького автомобильчика с раздельным ветровым стеклом, тонюсенькими бамперами и фольксвагенкаферообразной подвеской, идентифицируемого по моему карманному справочнику моделей, как Porsche 356 типа «pre-A» (данную книжку пришлось купить в сувенирной лавке, дабы случайно не оговориться перед начальством; впрочем, научиться различать даже виды 356 между собой мне так и не удалось, ибо поди разбери, какого типа стоящая перед тобой модель первого спорткара марки: 1100, 1300, 1500, 1600, 1300 Super, 1500 Super, 1600 Super, или, может быть, вообще ультраредкая 2000 GS Carrera 2?). — Герр Рейн! — позвал его я, встав в дверях сервисного помещения. — Здравствуйте! — Вальтер, ну сколько ещё раз тебе говорить: не надо применять ко мне всю эту приторно-официально-деловую риторику! — вытащил голову из-под крышки моторного отсека мастер-эксперт. — Для тебя, равно как и для остальной команды испытателей, я просто Клаус.

|Совершенно секретно| Личное дело Клауса Рейна, главного механика команды водителей-испытателей Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах. Характеристика на сотрудника Porsche с 1976 года, главного механика команды водителей-испытателей Исследовательского Центра Porsche AG в ком.Вайсах Клауса Рейна. Уроженец г.Вольфсбург, 1951 г.р. Характер — смешанный, полустабильный; с коллегами по работе поддерживает хорошие неформальные отношения. Безукоризненно выполняет служебный долг. Уважает фирмы-конкуренты; выступает за слияние Porsche и Volkswagen. Почти всю жизнь проработал механиком на полигоне Исследовательского Центра Porsche в ком.Вайсах; очень боится вылететь с работы. Является одной из ключевых фигур команды Porsche. Женат, есть дочь; отменный семьянин, но материальное положение — шаткое; в связях, порочащих его, замечен не был. Особых наград и званий не имеет…

— Извиняюсь; на моей предыдущей работе с этим делом было куда строже. — Не будем об этом говорить. — вытерев руки, подошёл ко мне Рейн. — Зачем пожаловал? — Герр Стретч предписал доставить один автомобиль в грузовой порт Гамбурга; также он сказал, что меня надо проконсультировать и выдать искомый транспорт. — Чёрт бы побрал этого дельца… — надевая очки, неразборчиво для меня пробормотал себе под нос главный механик; отойдя от обслуживаемой им машины, он нажал одну из кнопок соседнего подъёмника, вследствие чего моему взору предстал опустившийся откуда-то с потолка красный заднемоторный спорткар с большим дактейлом. — Porsche 911 SC... То есть, 930: 1982 год выпуска, трёхлитровый силовой агрегат на 204 силы, охлаждение — воздушное. Более точное место назначения — в бумажке под козырьком пассажира; дорожный атлас «BRD&DDR A bis Z» — в перчаточном ящике. Шесть часов езды — и ты на месте, хотя, думаю, управишься гораздо быстрее: не я же вчера вечером спёр ту Carrera GT! — Справедливости ради, она мне очень понравилась. — была предпринята мною попытка увести разговор в более выгодную сторону. — Шасси у неё великолепно спроектировано и настроено. — Ох, помню, когда она только появилась, тогдашние испытатели потеряли покой и сон: чем быстрее её делали, тем опаснее было садиться в необкатанный прототип; впрочем, тут стоит отдать нашим инженерам должное: во-первых, они умудрились построить предназначенный для автомобилей размером с малолитражку рядный четырёхцилиндровый двигатель с турбонаддувом, не позабыв про необходимый фактор спортивности; во-вторых, сцепление с дорогой даже на самоубийственных скоростях никуда не девается, а только усиливается; наконец, не забудем про топливные показатели! Кстати говоря, мой школьный приятель, который ныне трудится в одной известной авиакомпании, недавно построил качественную реплику 944 Turbo Cup на базе обнаруженного в саду родственника обычного 924… — А как мне вернуться обратно? — устраиваясь за рулём, перебил его я. — Ого, CB-рация! — Эту штуку лучше не трогать. — предупредил меня Клаус. — Сдашь машину — сядешь на такси, доберёшься до ближайшего дилера Porsche, покажешь карточку водителя-испытателя, позвонишь сюда, а мы уже распорядимся выдать тебе что-нибудь на четырёх колёсах. Всё, удачи! — дважды хлопнув по крыше, он открыл ворота гаража и вернулся к двигателю 356; я же, настроив магнитолу на радиостанцию WDR 2, покинул мастерскую и отправился на север.       Двигаясь к точке доставки под жизнеутверждающую Gelato Al Cioccolato в исполнении Pupo, я невольно ударился в философские размышления. Если автобан, согласно описанию, чрезвычайно полезная штука, дающая возможность одним индивидам мчаться сломя голову из условной точки А в условную точку Б, то почему тогда живущие чуть в стороне, то есть, в условной точке В нередко спрашивают себя, чем же так замечательны данные точки, если туда и обратно ежедневно по этому автобану рвутся толпы народа, теряя в процессе езды время с деньгами? Лично моё субъективное мнение таково: люди должны жить и работать там, где им действительно хочется; меня, впрочем, вполне себе устраивает являющийся точкой Г родной Мюнхен с квартирой и работой, недалеко от которого находится точка Д в лице старинной семейной пивоварни моего давнего друга Ингвара Б., где варят лучший во всей Германии лагер обоих разновидностей…       Из данных рассуждений меня выдернул подозрительный тёмно-синий Renault Safrane, что, прицепившись ко мне с самого заезда на магистраль, хоть и держался чуть поодаль, но отставать, увы, явно не собирался: из целей проверки моих подозрений я даже свернул на параллельную автостраду и тормознул на сервис-стопе; внезапная паранойя подтвердилась, когда французский седан не только повторил все мои действия, но и придвинулся немного ближе, явно пытаясь не упустить мой спорткар из виду. Стараясь сохранять спокойствие, я не спеша вернулся на нужный автобан и под When I Was a Young Boy в исполнении Scooter утопил педаль в пол, надеясь уйти в отрыв; впрочем, спустя несколько минут этой гонки мне стало ясно следующее: этот трижды неладный автомобиль имеет вполне серьёзные намерения… — Biturbo, что ли? — со злостью ударив по центру руля, я уже собрался было остановиться и разобраться по-мужски, однако, в поле моего зрения внезапно попали две вещи: первой являлась не рекомендованная к включению CB-рация на центральной консоли; второй же являлась неспешно двигающаяся чуть впереди по крайней правой полосе небольшая группа грузовиков с покачивающимися на ветру антеннами по краям кабин (у преследователей в тёмно-синем седане данный приёмопередающий девайс, Хвала Небесам, отсутствовал); поскольку мне было известно, как пользоваться гражданской радиосвязью, грех было не попробовать запросить помощь, искренне надеясь на то, что меня кто-нибудь услышит… — Brechen 1-9, brechen 1-9, вижу впереди себя большую парковку Бундестага на колёсах, как слышно? — выбрав нужный канал, попытался я достучаться до везущего на длинном двухэтажном прицепе несколько сияющих полировкой чёрных BMW E38 (на фоне выпускаемых ими несколькими годами ранее мощных моделей E32 767iL Goldfisch с семилитровыми V16 и победивших в негласной «гонке вооружений» экипированных восьмилитровыми W18 лимузинов Mercedes W140 S800 они ощущались вынужденным шагом назад, но в роскоши им не уступали) крайнего дальнобойщика. — Слышу тебя хорошо и чётко, Поставщик Вдов; я — Весёлый Баварец, в чём дело? — не заставил себя долго ждать ответ из Scania LBS140. — Весёлый Баварец, прошу разрешения скрыться в конвое: на хвосте с Фриольцхайма висит-никак не отстанет враждебно настроенный Renault Safrane. — Поставщик Вдов, проезжай к середине конвоя и залетай: поиграешь с ним в прятки. — усмехнулся водитель автовоза. — Добро пожаловать в амбар! Хофф, подсоби-ка ему… — 10-4! — повесив рацию и мысленно благословив дорожную взаимовыручку, я аккуратно пристроился между компактным рефрижератором DAF F1300 и оранжевым тягачом Volvo F12 с тентованным прицепом, на котором красовалась большая надпись «SOVTRANSAVTO»; пока мною совершались данные действия, преследователей деликатно придерживал вовремя перестроившийся в левую полосу чёрный Mercedes-Benz 300E W124 в тюнинге от Haslbeck с вмонтированной в решётку радиатора последовательно мигающей влево-вправо красной полоской; как только сопровождающий Scania седан вернулся обратно на свою позицию, из ряда фур быстро вырулил междугородный автобус Magirus-Deutz TR120, и, поравнявшись с моим Porsche, вытеснил его из поля зрения людей внутри Safrane; последние же, не уловив, куда подевалась цель, оперативно прибавили ходу и на полной скорости промчались мимо моего импровизированного укрытия, резво уносясь вперёд. — Ха-ха-ха, entlang der Hauptstraße mit einem Orchester! — когда тёмно-синий Renault скрылся из виду переднего грузовика, активизировалась рация. — Поставщик Вдов, навостри уши: всё чисто! Повторяю: всё чисто, можешь выезжать. — Спасибо, Весёлый Баварец! — выбравшись из правого ряда, вновь вышел я в локальный эфир. — Даже не знаю, как вас отблагодарить! — Всегда пожалуйста! — раздался женский голос. — Лучшая благодарность будет в том, что ты не попадёшься этим уродам в лапы, а также пропустишь вон тот минивэн. — 10-4, 10-4. — потеснившись, я уступил дорогу жёлтому широкофарному Ford Windstar 99 с оранжевой «люстрой» и чёрными буквами «ADAC-Straßenwacht» во весь борт, после чего, попрощавшись с дальнобойщиками, покинул автомагистраль, перенастроил магнитолу с радиостанции WDR 2 на 1LIVE и продолжил свой неблизкий путь до Гамбурга по небольшим провинциальным шоссе под Why You Wanna See My Bad Side в исполнении Smokey Robinson.

[Телеграмма: Вальтер — Генкельманну: появились сдвиги двтч продолжаю следствие тчк отправьте негласный аппарат в грузовой порт Гамбурга тчк.]

КОНЕЦ 1 СЕРИИ.