Смятение

"Если есть красота, то против неё неизбежно появится уродство. Если есть чистота, в отместку ей неизбежно появится грязь."

Баошань Санжэнь говорила: "Кроткий человек не мечтает о лучшей доле. И Небо в благодарность за бескорыстие одаривает его счастьем." Тогда, будучи ещё ребёнком, Синчэнь воспринял мудрое изречение наставницы слишком буквально. В памяти, словно высеченный острым мечом, остался её строгий взгляд в этот момент, такой глубокий, но по-матерински нежный голос, идеально прямая спина и тонкие изящные пальцы, сложенные в жесте, подобному у нефритовой статуэтке Гуаньинь, что смотрела на них с небольшого алтаря. Бессмертная Санжэнь продолжала цитировать наставления, но Синчэнь, погрузившийся в раздумье, больше не слушал ее. С тех пор прошло много лет, и спустившись с Горы в Мир, наполненный раздором, он все же отказался от бессмертия, вежливо отклонил все заманчивые предложения о вступлении в Великие Кланы заклинателей, не польстился на щедрые излишества и не дал волю земным страстям. Взамен же этому Сяо Синчэнь получил, как ему тогда казалось, благословенный дар: Небо ниспослало ему Сун Цзычэня, его спутника на Пути Самосовершенствования. Вот уж поистине, разве мог он мечтать о большем? Но у коварной судьбы были свои планы, а Синчэню просто не повезло оказаться не в том месте и не в то время. Позже он много раз думал, чем так прогневил Небожителей, что те решили посмеяться над ним, в миг сменив милость на череду горьких неудач и падений. Но сколько бы он не занимался самокопанием, сколько бы не терзал кровоточащую душу, погружаясь в тяжкие мысли, ответа так и не находил. Теперь же его одолевали сомнения, но всё это было не более, чем хитроумными россказнями каких-нибудь подлых духов, что так яростно желали сбить блаженного даочжана с праведного пути. По крайней мере так думал сам Сяо Синчэнь. Так было легче жить, оправдывая свои эгоистичные поступки. Перед Цзычэнем, перед теми немногими, кто продолжал верить в него. И в конце концов, перед самим собой. *** Синчэнь вздрогнул, возвращаясь из своих туманных мыслей. Такой, по сути безобидный вопрос выбил из под ног почву, и он чуть было не выронил из рук пряный венчик, но шумно выдохнув, легким движением всё же насадил связку трав на кривой гвоздик. Мимолетно улыбнувшись, Синчэнь обернулся через левое плечо, будто и в самом деле мог видеть, но жест получился скорее по привычке, и выражение его лица в этот момент выглядело таким очаровательно-глупым. - Признаться, друг мой, никогда. - он едва заметно покачал головой, и как ни в чем не бывало, вернулся к своему занятию. Сюэ Ян криво усмехнулся, поудобнее устраиваясь на лежанке. Ситуация показалась ему до абсурда забавной. Ведь кто-кто, а он лучше других знал, что праведный даочжан держал в отвратительной чистоте не только мысли, но и тело, избегая любых плотских утех, как огня. Но разве он упустит шанс признаваться над тошнотворным святошей, да еще и на такую щекотливую тему? Потому, придав голосу самое искреннее удивление, продолжил, как ни в чем не бывало: - Даочжан, за всю жизнь что, прямо ни разу? На этой вашей Горе запрещены даже такие вещи? - Не запрещены. - коротко ответил Синчэнь. - А почему ты спрашиваешь? - Да просто интересно. Забавный ты, даочжан. Таких естественных вещей разве нужно стесняться или избегать? - Вовсе нет. В этом нет ничего плохого, но каждый сам выбирает, какому пути следовать. Мне не пристало думать о подобном, затуманивая разум. - Синчэнь старался объяснить как можно мягче, понимая, что его друг далёк от даосских сводов и они, возможно, кажутся ему чем-то странным и не постижимым. - Даочжан, я ни за что не поверю, что у тебя никогда не возникало на этот счёт даже мысли. - не унимался Сюэ Ян. Сяо Синчэнь заалел щеками, но пресечь постыдную тему всё же попытался. - Давай оставим этот разговор, друг мой. - Почему же? Мне ведь просто любопытно, только и всего! Говоришь, никогда не целовался? - Ян резко замолчал, принимая вертикальное положение. Взгляд моментально вспыхнул, и он, охваченный безумной идеей, тут же добавил: - А хочешь попробовать? Сяо Синчэнь, уже было облегченно выдохнул, но его словно окатили ушатом ледяной воды. В голове творился неописуемый хаос, нужные слова вмиг улетучились, и всё, что он смог ответить, было лишь короткое: - Не хочу. - Не хочешь? Или может ты просто боишься? - Безрассудство! Нелепость! - Синчэнь почувствовал легкое раздражение, но тут же обуздал рвущиеся наружу эмоции и вновь попытался прибегнуть с мягкому убеждению: - Такие личные вещи следует обсуждать наедине с тем, с кем ты хоч... - но тут же резко осёкся, задевая неприятные воспоминания. - В общем, ты меня понял. И если такого человека нет, то не стоит зазря говорить о подобном. К тому же... я не думаю, что в этом может быть какое-то удовольствие. - Глупости всё это, даочжан. - отмахнулся Сюэ Ян. - Все эти ваши учения - дерьма собачьего не стоят! Ха, ты же ни разу не пробовал, откуда знаешь, вдруг тебе понравится? А я... я бы показал, как оно. Мы ведь не чужие с тобой, да и кто узнает, если один раз попробуешь? Сяо Синчэнь выглядел растерянным. Он едва заметно покусывал нижнюю губу, лихорадочно соображая, что ответить на столь возмутительное предложение. Сюэ Ян тем временем невесомо коснулся белоснежного рукава, слегка потянул на себя и усадил рядом. Синчэнь тут же вынырнул из своих размышлений, Ян же терпеливо ждал ответ, вглядываясь в напряженное лицо. - Не думаю, что это хорошая идея. - глухо проронил Синчэнь. - Даочжан, - мурлыкал Сюэ Ян - всего один разок. Ну что ты в самом-то деле? Вдруг тебе и правда понравится? Поверь мне на слово, Небесам на такие мелочи глубоко наплевать, твоя светлая душа не обрастёт грехами всего от одного поцелуя. Рано или поздно это ведь всё равно произойдёт, так какая разница, через год или сейчас? - Ян никак не унимался, продолжая дурить голову несведущему святоше. Синчэнь всё ещё покусывал несчастную губу, мялся и отворачивал голову, теребя краешек рукава, и не находил, что ответить. Сюэ Ян был слишком настойчивым и упрямым, а Сяо Синчэнь не умел отказывать, чем бессовестный босяк пользовался без зазрения совести. - Если тебе не понравится, просто скажи. - Ян придвинулся вплотную, аккуратно завёл руку за Синчэневу талию и слегка, почти невесомо, приобнял. - П-подожди, я... я не знаю, что нужно делать. - Синчэнь окончательно растерялся, пытаясь высвободиться из внезапных объятий. - Не бойся ничего, просто расслабься. Сюэ Ян приподнял его за подбородок двумя пальцами и развернул к себе. Хищно скалясь, он резко впился в Синчэневы губы, не давай ни малейшего шанса отстраниться. Синчэнь крупно вздрогнул и тут же вскинул руку, хватая Яна за запястье. От неожиданности он открыл рот и попытался наполнить легкие воздухом, чем Сюэ Ян тут же воспользовался, проникая в чужой горячий рот языком. И как бы даочжан не пытался высвободиться из его хватки, Ян не позволял, бессовестно завладев и пытаясь переплести языки. Синчэнь не понимал, что должен был делать в этот момент, стоит ли отвечать на столь грубые действия. По подбородку потекла тонкая струйка слюны, зубы постоянно мешались, а из легких будто разом выбили весь оставшийся воздух. Происходящее Синчэню откровенно не нравилось. Спустя долгую, бесконечную минуту, Сюэ Ян наконец прекратил терзать его губы и отстранился, тяжело дыша. - Ну как? Понравилось? - Не понравилось. - резко отозвался Синчэнь, прикрывая рот тыльной стороной ладони, утирая подбородок. Сюэ Ян смотрел на его искаженное лицо не моргая, пока до него не дошло, что Синчэню и в самом деле ничуть не понравилось. Ян не умел дарить нежность, все его движения были грубыми и наполнены хаотичностью, а хрупкому даочжану такая страсть не пришлась по душе. Осознав, какую оплошность только что совершил, он тут же попытался усадить уже было поднявшегося Синчэня обратно, вновь ласково убеждая: - Подожди, даочжан. Моя вина, я слишком поторопился. Давай попробуем ещё раз? Обещаю, теперь всё сделаю как надо. Синчэнь, утягиваемый обратно на тахту, коротко охнул. Спорить с этим человеком было невыносимо, потому просто сдался, чувствуя, что всё равно уже проиграл. На этот раз Сюэ Ян был куда внимательнее: мягко касался нежных губ, скользил по ним влажным языком, спрашивая разрешения; одной рукой все так же продолжая удерживать за талию, невесомо поглаживая сквозь плотную ткань кончиками пальцев. Вторая рука, как бы невзначай, опустилась на Синчэневы колени. Синчэнь все никак не мог расслабиться: то напрягался, как струна циня, то съёживался и подбирался подобно маленькой птичке в терновнике. Постепенно неловкое ощущение всё же начало спадать, и Синчэнь смог наконец прислушаться к своим ощущениям. Теперь все казалось иначе. Чуткий язык с жаром изучал рот, проходился по зубам, выписывал причудливые узоры, выбивая едва различимые стоны. Синчэню отчего-то было неловко за свою неопытность, но он всё равно попробовал несмело ответить, вторя движениям Сюэ Яна. Выходило не очень. Никак не получалось придумать, куда деть свои руки - Синчэнь то путался в длинных бесформенных рукавах, то стискивал и переплетал собственные пальцы. Сюэ Ян тем временем продолжал вылизывать его, дышал часто и прерывисто, испытывая от этого откровенного издевательства неподдельное удовольствие. Наконец он плавно разорвал поцелуй, напоследок мягко прикусив верхнюю губу и отстранился. - Ну, что скажешь теперь, Сяо Синчэнь? - голос внезапно дрогнул. - Это было... странно. - заключил даочжан. Он не мог сказать, что пришёл в полный неописуемый восторг, но соврал бы, если сказал, что ему не понравилось или это было как-то неприятно. Новое ощущение оставило странный осадок. На губах, подобно терпкому мёду, всё ещё горел чужой привкус. - А мне понравилось. Очень понравилось, даочжан. Не думал, что ты такой...! - Какой? - перебил его Синчэнь, пылко алея щеками. - Интересный. - не задумываясь, Ян ответил первое, что пришло в опустошённую голову. Он откинулся на спину, закинув руку за голову и принялся рассматривать объект своей лютой ненависти. Синчэневы волосы, пусть и стянутые тугой заколкой, шёлковым водопадом спадали с плеч, тянулись тонкими длинными нитями и закручивались причудливыми узорами поверх грубого одеяла. Сюэ Ян поддался странному порыву, пропустил одну прядь меж пальцев, затем поднёс к губам и слегка коснулся, улавливая едва различимый аромат поздних осенних трав. - Повторим как-нибудь? - Ян продолжал играть, накручивая прядь на указательный палец. Синчэнь возмущённо шикнул, оборачиваясь. - Ты же сказал, мы только попробуем и всё! - Но тебе же понравилось! И ты не сопротивлялся. - Ох... давай отложим этот разговор. Тебя не затруднит помочь мне на кухне? А-Цин уже должна вернуться, а я совсем забыл про ужин. Будет неловко объясняться, если она застанет нас здесь, за столь... неприглядным зрелищем. - Пфффф... ты и впрямь такой наивный дурак, даочжан. Она всю жизнь шатается по улицам, нахваталась такого, что тебе в самых постыдных снах не приснится! - Сюэ Ян залился звонким смехом, глядя на то, как этот мнимый святоша изо всех сил пытается скрыть смущение. - Ладно, пойдём уже. Так и быть, помогу тебе сегодня, заодно вырежу ей зайцев из яблок. У нас ведь ещё остались яблоки, даочжан? Но не надейся, что я от тебя теперь отстану. - он любовно пригладил измученную прядь и нехотя пошагал за Синчэнем. Мелкая дрянь где-то задержалась, но Ян нисколечко не волновался, только не за неё. Отсутствие девчонки пришлось как нельзя кстати, иначе бы Сюэ Яну не удалась его паскудская шуточка. *** Всю следующую неделю Сюэ Ян тёрся возле Синчэня чуть ли не больше, чем надоедливая А-Цин. Вгонял в краску непристойными словечками, бессовестно распускал руки в попытках облапать самым наглым образом, зажимал в тесном углу, урывая мимолетные поцелуи. Синчэнь поначалу сильно возмущался, всячески избегая откровенных прикосновений и каждый раз отворачивал лицо, но в конце концов сдался, признавая полное поражение. Сюэ Ян умел заговаривать зубы лестно-сладкими речами, а Синчэнь доверчиво кивал и робко подставлялся под обжигающие ласки. Сюэ Ян задавался вопросом, зачем ему всё это, ведь проклятого Синчэня он ненавидит и презирает, уже давно планируя от него избавится. Не просто избавится, а втоптать в грязь и обратить своим самым совершенным лютым мертвецом. Отчего же тогда этот самый враг заставляет сердце заходится, и рядом с ним не хочется вершить никаких злодеяний? Яну до головокружения нравилось, как Синчэнь, холодный и недостижимый, каждый раз дрожит в его объятиях, а потом всецело отдаётся и плавится в сильных руках подобно горстке льда под лучами весеннего солнца. Сюэ Ян думал об этом, но не находил ответа. А Синчэнь хоть и отзывался на его ласки, но по прежнему казался отстранённым и чужим, будто и ничего не происходит между ними. Продолжал плавать бледной тенью, хлопотать по дому, избавлять местное население от одержимых духов и неизменно уходить в себя, прикрываясь тем, что просто медитирует в одиночестве. Сюэ Яна раздражало его поведение, но присваивать эту дрянь себе, мысленно и не только, ставя клеймо собственности, совсем не хотелось. Наоборот, хотелось показать где теперь его место и кто в итоге останется победителем в этой неравной схватке. Пусть не надеется, что сможет победить. Не теперь. Нечего щебетать беззаботной пташкой, пока сам Ян, разрываемый погаными чувствами, в смятении не находил себе покоя. *** Давно погасла вечерняя заря. На пожухлой траве жемчужной россыпью заблестела роса, и в синих росчерках небосвода зажглись первые звезды. Сяо Синчэнь сидел на пороге похоронного дома, купаясь в бледном свечении осенней луны и расчесывал простым костяным гребнем свои длинные волосы. Окутанный её холодным отблеском, Синчэнь казался почти прозрачным, одетый лишь в нижние одежды и небрежно накинутый на плечи халат. Погруженный в тягостные раздумья, лицо его пересекала непреодолимая печаль, и он, будто замирая на мгновение, поднимал его, смотря невидящими глазами на безликий диск. Та вторила ему молчанием, обманчиво-ласково касаясь бледных рук, что так изящно скользили по иссиня-чёрным паутинкам. Сюэ Ян стоял рядом, подперев плечом давно прогнившую покосившуюся балку крыльца и скрестив на груди руки, ухмылялся, рассматривая. Синчэня терзали душевные муки, и причина эта Яну была хорошо известна. Ни что другое не исказило бы прекрасное лицо даочжана, как чувство непонятной вины перед его дражайшим Сун Ланем. И от этого Сюэ Яну становилось только веселее. Глядя на хрупкий призрачный силуэт, желание поглумиться накатывало словно девятый вал и жгло сильнее самого яростного пламени, отметая всякое сострадание как дорожную пыль. И даже напротив, подкинуло в больную голову ещё одну безумную мысль. Сюэ Ян нарочито медленно обошел Синчэня со спины и присел рядом, протяжно выдыхая. - Друг мой? - отозвался Сяо Синчэнь, занеся руку над волосами, но тут же замер, почувствовав, как его холодных губ коснулось горячее дыхание. - Даочжан... мне так плохо. Помоги мне кое с чем... - словно в лихорадке прохрипел Ян, попутно забирая гребень из Синчэневых рук.