Хочу, даже когда не хочу

      В Академии его отчитал Айзава, но в целом было достаточно тихо. Бакуго показалось это плохим знаком – тишина в Юэй сулила много чего, но не спокойствие. Было ощущение, что его никто не искал.       Вернувшись в общежитие, он наткнулся на весь свой класс, собравшийся внизу. Он слышал их голоса ещё на подходе, но стоило ему открыть дверь, как все замолчали. Это было странно. На часах время только близилось к девяти, сегодня был выходной день, в который большая часть оболтусов отсыпалась до полудня. Но тем не менее, посетить шумный завтрак сочел нужным каждый. Хотя, может, они волновались за него? Бакуго мог представить, как грёбаный Деку поднимает всю общагу, чтобы составить план его поисков.       – Утра, лузеры. Я жив, искать не нужно. Разъебывайтесь по комнатам и дайте спокойно приготовить завтрак, – сказал Бакуго, снимая ботинки и проходя к плите. Уже привыкший отыскивать глазами членов ими же провозглашенного Бакусквада, он заметил, что Плосколицего внизу нет. Кстати, Двумордый тоже отсутствовал.       Пока Бакуго готовил, класс молчал и собирался очень неохотно. Даже Пикачу, Дерьмоволосый и Енотоглазая не бежали к нему за крепкими объятиями. Бакуго задумчиво жарил бекон, внимательно слушая звуки за собой. Вот задвинулись несколько стульев, и наверх постепенно потянулась дюжина одноклассников. За ними последовало ещё несколько. На кухне осталось сидеть пятеро, не считая его самого. Бакуго ставил, что трое из них - Киришима, Каминари и Ашидо. Кто ещё двое? Точно Деку. И либо Очако, либо Исида. Скорее Исида, который счёл бы своим долгом прочитать ему длинную лекцию о соблюдении правил.       Закончив с приготовлением, он обернулся и понял, что ошибся только с последним – все же это была Круглолицая. Он заметил, что она, кстати, была встревожена больше остальных и смотрела на него конченным взглядом, полным понимания и жалости. Деку прикусывал губу, но было видно, что он скорее поглощён размышлениями. Розоволосая смотрела с таким восторгом в глазах, что Бакуго стало не по себе, а два гейских придурка улыбались, как заговорщики.       – Бакуго-Бакуго, как все прошло? Вы теперь вместе? – первая лопнула от любопытства Мина.       – Ещё и парня выбрал – чисто Мидория, – заржал Каминари. – Теперь я понимаю, почему между вами искры летают.       – Эм, я всё ещё здесь, и я не думаю, что мы с Шиндо так уж похожи, – неловко сказал Мидория.       – Чё. Блять. Все замолчали и посмотрели на Бакуго. Деку посмотрел на него, на него блять! разочарованно! Круглолицая уставилась непонимающе, а Мина с возмущением. Каминари лишь хмыкнул, а Киришима кинул на него короткий заботливый взгляд. Что за хуйня. Бакуго ощутил себя одновременно человеком, убившим котенка, спалившим яичницу и узнавшим этим чудесным утром, что у него рак.       – Кто, блять, такой Шиндо, и что происходит? – прорычал Бакуго, чувствуя, что его выдержка вскоре закончится.       – Шиндо – студент из Академии Кецубуцу, он сдавал с нами экзамен на геройскую лицензию, – спокойно начал вещать Деку, пока Мина полезла в телефон. – Его геройское имя Гранд, а причуда – вибрация. Он способен...       – Просто смотри, – Мина ткнула ему телефон прям в лицо.       Кучерявая тварь решила попиариться на нем. На фотке он лежал рядом со спящим Бакуго и улыбался в камеру. Подпись гласила: «Обмен опытом между Юэй и Кецубуцу».       – Я взорву его к чертовой матери! – захрипел Бакуго, отбрасывая от себя стул и направляясь к двери. Пять пар ног синхронно вскочили со стульев, а пять пар рук схватили его, пытаясь удержать.       – Кацуки, да нахрен он тебе сдался, придурок этот, – пытался убедить его Пикачу.       – Каччан, давай просто сядем, успокоимся и разберём ситуацию, – пищал Деку.       Киришима и Мина благоразумно сохраняли молчание, хотя хватку не ослабляли.       – Бакуго, Бакуго, стой! Может, он думает, что вы в отношениях, – закричала Круглолицая, и Бакуго остановился. Все встало на свои места. Придурок знал его с экзамена, подумал, что Бакуго узнал и его, хотя и не вспомнил его имени. Сразу в голове всплыло несколько раз названное собственное имя, которым он не представлялся, и слишком дурацкий выбор места для траха на один раз.       – Отошли нахер. Никуда я не пойду, – рявкнул Бакуго и сел на диван.       В голове его крутились мысли абсолютно безрадостные. Бакуго знаменит для студента, и сегодня почти вся про-геройская тусовка узнает о его предпочтениях. Это не страшно, но быстрый разрыв с кучерявым идиотом ему не простят. Герои не могут вести безответственную половую жизнь, они должны вдохновлять своим примером. И ладно бы, секс с этим недоразумением удовлетворил Бакуго – может, он бы поиграл в любовь, но нет, Бакуго знал в глубине души, что больше его член на этого идиота не встанет. Не после вчерашней ночи и утренней шумихи.       Бакуго не заметил, как все разошлись, и в кухне остался только Дерьмоволосый. Что ж, неплохая компания, на самом деле. Может, стоит поделиться? Киришима умел слушать и понимать.       – Ты как, Бакуго? – присел рядом Киришима, предварительно поставив перед ним чашку кофе.       Бакуго взял в руки горячую чашку и сделал глоток.       – У нас был секс на одну ночь. Я не знаю, что надумал себе этот придурок, – ответил Бакуго чуть погодя и прижал чашку к переносице. – И я не понимаю, как разгребать это дерьмо.       Бакуго поймал на себе внимательный взгляд Киришимы, но не смог продолжить. Казалось стрёмным признать, что секс с геройчиком из Кецубуцу вышел откровенно говоря не очень. Как будто Бакуго не смог. Как будто с ним что-то не так.       – Хэй, Бакуго, – мягко сказал Киришима, – это не твоя вина. Знаешь, пожалуй, даже если из вашего расставания получится грандиозный скандал, в чем я сомневаюсь, к моменту выпуска все об этом забудут.       Бакуго хотел бы поверить в это, но страх за геройскую репутацию преследовал его ещё до поступления в Юэй, и он не стал меньше во время обучения.       – А, еще, перед тем, как ты попытаешься меня убить, – вдруг весело протянул Киришима, вставая с дивана и направляясь к лестнице. Бакуго поднял голову и кинул непонимающий взгляд на придурка, который уже преодолел первую ступеньку, но не продолжал свою фразу.       Он вдруг по-идиотски широко улыбнулся и выдал:       – Попробуй быть снизу.       И быстро помчался вверх.       Бакуго потребовалось три секунды, чтобы понять слова Киришимы, две, чтобы взлететь по лестнице, подталкивая себя маленькими взрывами и замечая разувающегося на входе Двумордого, и еще одна, чтобы уже на втором этаже повалить дерьмоволосого идиота, который, блять, решил, что он может раздавать советы гейской подружки.       – Я тебя убью, – зарычал Бакуго ему в лицо, а потом в него же и врезал.       Придурок, конечно, покрылся броней и легко рассмеялся.       – Бакуго, это плохая идея, – напряженно сказал Тодороки, уже оказавшийся за его спиной и схвативший левую руку, которой Бакуго планировал нанести следующий удар.       Да и хрен с ним вообще. Бакуго чертыхнулся, оттолкнул Двумордого и встал.       Он заперся в своей комнате и упал в кровать. Как же бесит. Его тело играет против него, а Бакуго не может ничего с этим сделать. Каждый новый раз приносит лишь разочарование. Он не сбрасывает напряжение, а лишь его обостряет. Нужно что-то менять. Вспомнились слова Киришимы, и Бакуго отчаянно постарался выбросить их из головы. Это плохая идея, и он даже не хочет представлять, что может быть настолько зависимым от кого-то. Но это ведь мог быть его шанс?       До следующего похода в клуб и на смелость выйти за горизонты своих представлений о сексе Бакуго потребовалась неделя. В классе историю с Шиндо благоразумно избегали, но, на удивление Бакуго, и в интернете о них говорили не так уж и много. Хотя спасибо здесь стоит сказать безумным выходкам Ястреба, который на фотографиях папарацци оказывался все в более неприличных позах со Старателем. И пока весь мир охотился за подробностями интимных отношений самых рейтинговых героев Японии, Бакуго смог спокойно выдохнуть и сосредоточиться на себе.       За это время вкладки инкогнито стали его вечными спутницами, сопровождавшими его на гейских форумах и в постыдных для него самого запросов в гугл. Зато Бакуго был готов как никогда – чист, предварительно подготовлен анальной пробкой и вооружен смазкой и пачкой презервативов. Его тренировки пострадали – подготовка задницы оказалась недешевым удовольствием, и большую часть мяса в рационе пришлось заменить на консервы, не говоря уже о сокращении зелени и фруктов в рационе. Бакуго чувствовал себя раздраженным, но готовым к финальной битве, победа в которой означала бы выигранную войну.       Но смелость его поутихла, как только он вошел. Привычно сев за стойку, Бакуго понял, что он понятия не имеет, что ему делать. Он не мог представить, что ведет себя манерно, как гейчики на танцполе, а вечер на пилоне уже испортил ему одну ночь. Раздражаясь от собственной нерешительности, Бакуго заказал негрони, а потом долго и задумчиво пил бокал за бокалом, пытаясь обнаружить в себе смелость.       – Я думал, ты объявишься раньше или спросишь мой номер у Мидории, – прошептали ему в ухо и чмокнули в щеку. Устало Бакуго повернул голову направо и увидел как кудрявое недоразумение усаживается рядом с ним. – Лонг Айленд, пожалуйста.       Бакуго изучал Шиндо глазами. Негрони заставил его расслабиться и отчасти отнестись к ситуации философски. Мысли в голове неторопливо сменяли друг друга, чередуясь между желанием прояснить ситуацию и предложить поменяться ролями. В конце концов, почему бы и не с Шиндо? По крайней мере, не пришлось бы искать кого-то ещё с учётом того, что Бакуго и так не знал, как это делать.       – Ну, я рад, что между нами не возникло недоразумений, – рассмеялся Шиндо, перекрикивая музыку. – Уж извини, но предпочтения у нас с тобой совсем разные.       Удивление, притупленное алкоголем, отразилось на лице Бакуго безразличием:       – Нахера фотку тогда выставил? – просто спросил Бакуго.       – Попонтоваться, – просто ответил Шиндо и замолчал.       Бакуго хотелось то ли истерически рассмеяться, то ли просто взять такси до общежития и больше никогда сюда не возвращаться. Но он продолжил пить негрони и, кажется, даже вёл беседу с Шиндо. В какой-то момент Бакуго даже стало весело, они потанцевали с кучерявым мудлом, сходили поссать и пососались. На душе было легко, и хотя выпитый алкоголь лишь обострял его возбуждение, с Шиндо они так и не потрахались.       Потом Бакуго помнил очень смутно. Кажется, он бухал с какими-то парнями. На спор он пытался возбудить какого-то чувака игрой в гляделки. Его кто-то трахал, уложив на лопатки, и Бакуго видел кончики длинных серых волос, спускающихся до груди, и серый глаз, смотрящий на него пронзительно из-под густой челки. И было так охуенно, так горячо, словно он сам был раскаленным золотом, растекавшимся по скрипучей кровати. Ему, кстати, заказали такси, и он ввалился в свою комнату в неизвестно какое время, но точно зная, что рассвет еще не наступил.       А утром он понял, что вчера у него был самый охуенный секс. И он нихуя не помнит, с кем.