Хочу, даже когда не хочу

      Когда Бакуго спускался вниз, ему пришлось взвешивать каждый свой шаг, чтобы избежать простреливающей боли в пояснице. Время уже близилось к полудню, и на кухне его встретил лишь вялый Каминари, завороженно уставившийся на стену. Из кружки, стоявшей перед ним на столе, шел легкий пар. На пути к холодильнику Бакуго заглянул внутрь кружки и увидел прозрачно-розовую жидкость внутри.       - Если болеешь, вали в кровать, тупица, - кинул ему Бакуго, доставая продукты. Каминари заторможенно перевел на него взгляд, и стало ясно, что придурку гораздо хуже, чем подумал Бакуго сначала. Лицо покрылось нездоровым румянцем, а плечи его слегка подрагивали.       – Ага, – слабо улыбнулся Каминари и отхлебнул горячий напиток, – только дай допить, и я сразу вернусь в кровать, мамочка.       – Какая температура?       – Хах, ну, двадцать минут назад было... чуть больше тридцати восьми, - неловко признался Каминари, запуская руку в волосы.       Бакуго развернулся и посмотрел на придурка, вложив во взгляд всю строгость и неодобрение, на которое он был способен. Каминари неловко засмеялся, и Бакуго понял, что у него получилось. Отложив готовку, он осмотрелся в поисках чего-нибудь теплого для дрожащего придурка. На диване обнаружился клетчатый плед, который он видел у кого-то из девчонок. Они тут команда, так что никто ему не выскажет за вовремя согретого больного ублюдка, решившего посидеть внизу с температурой. Бакуго взял плед и быстро накрыл Каминари, а затем уселся рядом и набрал Айзаву.       – Что случилось, Бакуго? - спросил собранный голос на другом конце провода.       – Каминари лихорадит, у него температура. Говорит, тридцать восемь, скорее всего – тридцать девять минимум.       «Вообще-то тридцать восемь!» – зашипел Каминари, но Бакуго не обратил на него внимания.       – Короче, нужна Исцеляющая старуха.       – Исцеляющая девочка, – моментально поправил его Айзава. – Ждите, я попрошу ее прийти в общежитие.       Бакуго откинулся на стуле и посмотрел на Каминари, который уткнулся носом в чашку и с явным нежеланием хлебал лекарство. Только сейчас ему пришла в голову мысль о том, насколько подозрительно отсутствие Киришимы рядом в такой момент. Эти двое редко разлучались друг с другом, а в моменты болезни и всякого такого дерьма вели себя настолько приторно, что Бакуго предпочитал и вовсе избегать их общества. Бакуго считал, что лезть в чьи-либо отношения – тупо, и занимаются этим те, кому заняться больше нечем. А уж Бакуго было чем. И все же неожиданное для него самого любопытство распирало его. Не желая изменять своим принципам, Бакуго принялся изучать Каминари в попытках отыскать какую-нибудь улику.       Дурацкий Каминари закутался плотнее в плед, из-за которого было видно запястья и лицо. Да уж, особо и не поизучать. Но Бакуго все же заметил небольшое отличие от обычного Каминари – этот новый больной Каминари снял серебряные часы, которые носил постоянно с того момента, как Киришима подарил их ему. Он, конечно, снимал их на время тренировок, но лишь из-за того, что, как не один раз сам говорил, боялся разбить. Точно поссорились.       Разглядывая Каминари, Бакуго поймал себя на мысли, что можно бы сказать Каминари что-то смущающее. Ночь, которой он не помнил, дала ему такой сексуальной уверенности в себе, что ему казалось, словно любой готов будет потрахаться с ним, стоит Бакуго дать на это намёк.       – Я так могу и в штаны спустить, знаешь ли, – внезапно хриплым голосом сказал Каминари, и Бакуго поймал пронзительный взгляд. Этот идиот сошел с ума? Шутит он, блять. Но Каминари не сводил с него глаз, и Бакуго понял, что тот совершенно серьезен. Более того, это болеющее недоразумение выспростало ногу из-под пледа и коснулось коленом колена Бакуго.       – Ты ебанулся, – отрезал Бакуго, резко вставая, сам не уверенный, кому адресовал эту фразу – Каминари или себе. Какое-то поганое и липкое чувство поселилось в рёбрах.       Каминари вспыхнул еще сильнее, схватил чашку и переместился на общий диван, раскинувшись на нем во весь рост. Бакуго стало стыдно. Он не захотел разделить эту вину. Лучше забыть и никогда не вспоминать об этом. Секундная слабость для них обоих была слишком нечестной по отношению к Киришиме, какие бы отношения не связывали его с Каминари теперь.       Желания готовить не было от слова совсем, и всё же Бакуго вернулся к готовке. Он пытался закончить быстрее, но всё валилось из рук. За время готовки успела прийти Исцеляющая девочка, осмотреть Каминари и отправить его наверх после предварительного укола. Бакуго насильно заставил себя поесть, чувствуя во рту лишь пресный вкус резины.       – Ты выглядишь неважно, Бакуго, – раздался над ним голос Тодороки. Бакуго настолько был погружен в себя, что не услышал как вниз постепенно спустилась половина класса.       – Чё надо, Двумордый? – огрызнулся Бакуго, нехотя вставая и принимаясь за мытьё посуды.       – Ты ведёшь себя странно в последнее время. Ты вернулся в три ночи и чуть не перебудил всё общежитие. Да, кстати, от тебя несёт перегаром, – негромко говорил ему Тодороки, и Бакуго раздражался. Униженный своей памятью, он не желал с кем-либо обсуждать свои ночные приключения. Более того, он надеялся, что никто о них не знал. А тут оказывается, что Двумордый в курсе. Может, он ещё и тащил его до комнаты, пока Бакуго лапал его за задницу?       – Слушай сюда, Двумордый, тебя это не касается. Вчера ничего не было, и я не буду плакать от благодарности, даже если ты вчера мне держал волосы, пока я блевал. То, что ты увидел этой ночью, никогда не повторится. Так что, блять, забудь и не лезь в мои дела.       Тень огорчения промелькнула в глазах Тодороки и скрылась за маской ледяного равнодушия. Но Бакуго заметил, хотя и решил не обращать на это внимания. Очередной друг Деку пытается побыть заботливым мудилой. Бакуго не нужны ни забота, ни жалость. Бакуго, блять, будущий герой, а герои умеют справляться со своими трудностями.       Как ему найти вчерашнего парня? И стоит ли? Бакуго был практически в состоянии нестояния, и может именно его безотказность привлекла какого-то конченного мудака?       Бакуго не был профи в поиске информации, зато он мог быстро адаптироваться к ситуации и находить из них выход. Он залез в инстаграм и поискал последние посты с локацией «Show Bar». Таковых было немного, и люди на них были неизвестны Бакуго. Внезапно он наткнулся на свое фото с Шиндо. Они оба сидели с бокалами и широко улыбались в камеру. Подписи у поста не было, зато Бакуго знал, как начать свое расследование.       «Как долго мы вчера пили?», – написал он Шиндо в директ, надеясь на скорый ответ.       «О, кто мне пишет!»       «Привет-привет, Бакуго! ;)»       «Дай угадаю - ты снова забыл имя того, с кем переспал? :D»       Бакуго почувствовал, как дёрнулся его глаз.       «Бакуго?»       «Ты обиделся? :(»       «Если ты что-то знаешь, выкладывай. Если нет, иди нахуй»       «Как грубо! :( Тот парень оказался так хорош?»       «Иди нахуй»       «Вообще-то кое-что я знаю!»       «Что?»       «Увы, не имя :D Как много ты вообще помнишь?»       «...»       «Ничего»       «АХАХАХАХА! Бакуго, ну ты даешь :D Ладно, вот тебе небольшая ориентировка. Удачи в поисках ;)»       На экране Бакуго появилась фотография, и в комнате стало чуть жарче. Сам Бакуго был очевидно пьян, хотя его лица в кадре почти не было видно. Он сидел на барном стуле, а ноги его покоились на талии очень хорошо сложенного парня с длинными серыми волосами. Парень в свою очередь обхватил Бакуго левой рукой за талию, уткнулся в его шею, но смотрел прямо в кадр. Хищный взгляд его левого глаза прожигал прямо сквозь камеру, которую он, по видимости, пытался закрыть смазанной на фото левой рукой. Второй глаз был скрыт густой чёлкой, закрывающей всю правую половину лица.       Парень был невероятно на кого-то похож, хотя лица его Бакуго с ночи не помнил совершенно. Кто-то из про-героев или студентов геройских академий?       Блять, какой же этот парень горячий. Пускай Бакуго видел его сейчас буквально впервые, он мог легко представить, как эти руки держат Бакуго за волосы, заставляя отсасывать ему член. Или как зубы парня впиваются в его шею, пока он берет его сзади, а серые волосы стекают по плечам Бакуго. Или как он ухмыляется, размашисто приподнимая бёдра Бакуго, сидящего сверху.       Бакуго понадобилось несколько мгновений, чтобы кончить.       Он был уверен, что поиски завершатся быстро. Как же Бакуго ошибался. В клубе никто не знал парня, а последний раз его видели как раз с Бакуго. Персонал посмеивался над ним, но Бакуго чхать на них хотел. Пусть себе ржут. А он найдет этого мудилу, возьмёт его номер и больше не появится в этой дыре.       Увы, но позволить себе посещать клуб ежедневно Бакуго не мог. Постоянные отлучки и так сказывались на тренировках. Скрепя сердце, он заставил себя отставить поиски до выходных. Каминари и Киришима всё еще вели себя странно, поддерживая общение только на глазах класса. Тодороки тоже был подозрительным – он несколько раз доёбывался до Бакуго с кучей вопросов.       В один из дней они пересеклись в общем душе, и Бакуго почувствовал на себе изучающий взгляд разноцветных глаз.       – Бакуго, какая у тебя ориентация? – совершенно спокойно спросил Тодороки.       – Ты ко мне клеишься, что ли, Двумордый? – ухмыльнулся Бакуго, чувствуя от ситуации скорее веселье, а не раздражение.       – Я подумал, тебе стоит знать, что несмотря на невозможность забеременеть, парням тоже необходимо предохраняться во время секса друг с другом.       Бакуго застыл, не понимая, что ответить. Поэтому он просто послал Тодороки куда подальше и удалился из душа. От ожога у него пострадала часть мозга или что? Что за нахуй рандомные ненужные советы? Почему он вообще решил обсудить это с Бакуго? Боится, что тот заразит весь класс ВИЧ? Бакуго криво ухмыльнулся в никуда, думая о том, как хорошо, что Тодороки не знает о его ориентации наверняка.       Кое-как дожив до пятницы и проведя выматывающую тренировку с Деку, он планировал быстро сходить в душ, собраться и направиться в клуб. Но в общежитии было шумно и суетливо.       – Бакуго-Бакуго! – кинулась к нему Мина с чем-то лохматым в руках. – Ну-ка примерь!       И на его голову опустилась странная шапка, которая оказалась париком. Мина почти сразу потащила его к зеркалу, в которым он впервые увидел себя брюнетом с густой скошенной чёлкой. Бакуго не узнал бы сам себя, и сейчас, вспоминая ситуацию с Шиндо, даже пожалел, что не подумал воспользоваться таким прикрытием. Но крутиться перед зеркалом не хотелось, да и скрываться смысла уже не было – так найти того парня будет ещё сложнее.       – Забери эту хрень, – проворчал он, стягивая парик и пихая его Мине.       – Чтооо, Бакуго, но тебе так шло! Знаешь, сколько у Аоямы париков?       Парень был невероятно на кого-то похож... Он мог использовать парик? Это звучало очень глупо, но Бакуго не мог его найти и отчаяние толкало его предполагать самые безумные варианты. Парень был на кого-то похож... Серые глаза, серые глаза... Это же не могли быть линзы? Чёрт, если он напялил и линзы, то поиск станет совсем невероятным.       Он молчал, и Мина, видимо, приняла это за согласие с её идеей. Девчонки с восхищением меняли парики, примеривая их на Каминари и Киришиму, которые очевидно старались не смотреть друг на друга. Аояма стоял в центре всего этого безумия, вокруг него лежали десятки париков совершенно разных цветов и длины. Он с восхищением включился в игру и помогал в преображениях. Слева тусовалась компашка Деку, над которой правили Очако и Асуи.       Внезапно слева мелькнуло что-то серое. Бакуго повернулся и застыл.       Тодороки пытался снять длинный парик серых волос, который упорно держала на его голове веселящаяся Очако. Бакуго поймал взгляд Тодороки. Испуг. Стыд. Вина.       – Ну ты и урод! – закричал Бакуго, моментально теряя контроль. Его кулак попал прямо в лицо Тодороки, которое покрылось льдом. – Весело было? Тебе понравилось?       Бакуго дрожал от гнева и холода в кулаках, но бил Тодороки. Деку пытался его оттащить. Тодороки молчал. Потом его пытались оттащить все остальные. Он что-то кричал Тодороки. Ебаный Тодороки. Он трахнул его, а потом притворялся, что ничего не знает. Блять, он просто унижал Бакуго. Вот зачем нужны были эти допросы. Вот откуда эта забота и беспокойство. Жалость к трахнутому сопернику, с которым больше нет желания спать?       – Ты должен был сказать! Ты, блять, ничтожество, Тодороки. Надеюсь, ты сдохнешь, – прорычал Бакуго, а потом его вырубил чей-то сильный удар.