Чёрно-белый фильтр

      «Цвета вокруг… Желтый, зеленый, красный… Как они выглядят? В чем между ними разница? Мать всегда говорила, что мир на самом деле яркий, красочный и притягательный. Она сказала, что когда я встречу своего соулмейта, мой мир тоже преобразится в лучшую сторону. Но зачем? Мне и так неплохо.» — размышлял юноша, глядя на темно-серое небо за окном. Впрочем, не только тучи казались ему унылыми и тусклыми — весь мир вокруг парня был черно-белым, с примесью разных оттенков этих цветов.       — Дазай-кун, с тобой все хорошо? — учтивый голос доктора Мори вывел шатена из водоворота философских мыслей. Парень нехотя повернулся к своему наставнику, глядя прямиком в кроваво-красные глаза мужчины.       — Да, Мори-сан. Просто голова немного болит, — шатен потер пульсирующие виски. Голова и вправду болела, но юноше было непонятно, от чего именно: от низкого давления, от не так давно выпитых лекарств или от бурного потока все никак не прекращающихся мыслей.       — Вот как… — задумчиво произнес главный хирург и босс Портовой мафии и начал рыться в выдвижном ящике дубового стола, идеально чистого и блестящего от желтоватого света ламп. Найдя необходимый препарат — быстродействующее обезболивающее, Огай протянул подростку белоснежную таблетку и стакан воды. — Должно стать легче.       Юноша некоторое время рассматривал миниатюрную пилюлю, а затем положил ее в рот и запил жидкостью. Морщась от горького привкуса, парень отдал стакан обратно и вновь повернулся к окну. Капли холодного дождя стекали вниз, оставляя после себя причудливые дорожки.       «И все же, какого это — видеть мир таким, какой он есть? И есть ли в этом какой-либо смысл? Зачем мне видеть яркие цвета, если моя жизнь и без того одна сплошная бесформенная масса грязи и бессмысленности. Когда я наконец покончу с собой, мне будет уже все равно, какие цвета меня окружают.» — Осаму коснулся пальцами холодного стекла. На улице буйно завывал ветер, ревел так громко, словно это был раненый зверь, зовущий на помощь.       — Я, пожалуй, пойду, — Дазай спрыгнул с широкого подоконника и направился к массивной двери. — Спасибо, Мори-доно. До завтра.       Звук шагов в тихом, беззвучном коридоре эхом отдавался от стен, пульсировал в воздухе и улетал далеко вперед. Парень, засунув забинтованные по самый локоть руки в карманы черных брюк, шагал в жилое крыло, где располагалась его скромная обитель. Мысли в голове никак не хотели униматься, наоборот, они кричали, перебивали друг друга, суетились, словно мошкара под закатным солнцем.       Засунув ключ в замочную скважину, Дазай толкнул дверь вперед, и та с легкостью поддалась хозяйской руке, представляя взору юноши полюбившиеся апартаменты. Его маленькая двухкомнатная квартирка, с небольшой ванной, уютной спальней, гостиной и совмещенной со столовой кухней, радостно приветствовала своего единственного жителя. Осаму, сняв обувь, почти с разбегу плюхнулся на старенький, но отнюдь не поношенный диван и прикрыл глаза, наслаждаясь гробовой тишиной, прерываемой только мягким тиканьем настенных часов.       Живот совершенно внезапно заурчал, и Дазай нехотя поднялся с насиженного места, направляясь к холодильнику. Из еды оставались только консервы и пара полуфабрикатов.       «Сойдет,» — подумал парень и достал первую попавшуюся баночку с консервированными крабами. Солоноватый привкус морепродукта оседал на языке, и Осаму каждый раз облизывал сухие потрескавшиеся губы, ощущая едва заметное, даже несколько приятное жжение. — «Каждый день одно и то же.»       И действительно, каждый его день был чрезвычайно похож на предыдущий. Утром — противная трель будильника, скудный завтрак, состоящий из крепкого кофе и, если повезет, бутерброда, белоснежная рубашка, черные брюки, галстук, слишком длинный для его роста, и ожившие коридоры здания, на каждом этаже которого был слышен гул и людская речь. Днем — заполнение простеньких документов, ассистенция доктора Мори, брождение из офиса в офис, выполнение различных поручений и обед, который Дазай обычно игнорировал. Вечером — пустынные коридоры, родная комната, тусклый свет лампы, любимая книга, легкий ужин и жесткая постель, в объятиях которой, тем не менее, было весьма уютно.       «Одно и то же…» — думал Осаму, ложась на матрац. — «Зачем мне видеть цвета, если моя жизнь и без того серее грозовых туч?»       Сон никак не шел. Дазай долго ворочался, перекатываясь с одного бока на другой, комкая в ногах тонкую простынь и заворачиваясь в одеяло. Татами под ним едва скрипел. Шторы отбрасывали замысловатые тени, в глубине которых, как казалось подростку, скрывались чудные образы.       — Да что б тебя… — проворчал юноша и поднялся с футоми. Стакан холодный воды немного отрезвил опьяненную бесконечным потоком мыслей голову. Парень лег обратно, укрываясь тонким одеялом, и легкий тревожный сон наконец забрал юношу в царство Морфея.       Пробуждение было весьма трудным. Беспокойное, клокочущее чувство с самого утра засело в груди и не собиралось никуда уходить. Это чувство было сравнимо разве что с тревогой ожидания, будто с минуты на минуту что-то, что целиком и полностью изменит всю твою жизнь, с громом нагрянет.       Выполняя давно привычный список действий, словно машина, лишенная своего разума, Дазай все думал о неприятной тяжести, внезапно навалившейся на его душу, если она у него, конечно же, есть. А если и есть, то Осаму был уверен, что цвет у нее черный-черный, настолько темный, будто сама бесконечность космоса, и что она насквозь пропахла гнилью, фальшью и кровью, собственной и чужой. Осаму не знал, как описать этот цвет, но мог точно сказать, что он выглядит отвратительно, по его собственному мнению.       — Доброе утро, Мори-сан, — проговорил юноша, входя в непривычно темный кабинет главы Портовой мафии. Огай все так же вальяжно сидел в дорогом кожаном кресле, будто всю жизнь, а не только полгода, управлял этой организацией. Мужчина кивнул вместо приветствия, не смея отвлекаться от документов, уже с самого утра непрерывным потоком поступающих прямо в руки босса. Осаму прошел к большому деревянному столу, предназначенному для собеседований, и достал любимую книгу, заранее припрятанную в небольшое портмоне. Когда Мори отвлекся от своих обязанностей, он первым делом доложил подопечному о неотложном задании.       — Король овец? Что за идиотское прозвище? — Дазай со смеху сдержанно прыснул в кулак, а затем кашлянул, давая боссу сигнал к продолжению рассказа.       — Дазай-кун, не отвлекайся, пожалуйста, — в мягком баритоне Огая всегда проскальзывал некий оттенок угрозы и властолюбия. Невольно начинаешь дрожать и искать пути к отступлению, лишь бы не переходить дорогу этому опасному человеку. — Итак, твоя задача — завербовать этого мальца, сделать так, чтобы он вступил в наши ряды. В противном случае, если Король овец окажет сопротивление, немедленно обезвредить его. Все ясно? — глаза Огая блеснули в полутьме кабинета.       — Да, босс, — Осаму уже предвкушал нечто интересное. Это задание всяко лучше заполнения бумаг и беганья по всему главному зданию Портовой мафии. Парня не смущал ни тот факт, что это его первая масштабная миссия, ни то, что ему в помощники дан Хироцу, ни то, что он ничего не знает об этом Короле овец. Единственное, чего так ждал Осаму, — разнообразие в его скучной, однообразной жизни.       Хироцу всегда был немногословен, большую часть времени он молчал, но каждое его слово было хорошо обдумано. Именно поэтому Дазай, не так часто сотрудничавший с этим мужчиной, первое время не мог привыкнуть к напряженной атмосфере неловкого молчания. Хотя, казалось, неловко себя чувствовал один только Осаму.       — Небо сегодня чистое. Это знак, — неожиданно сказал мужчина, будто вслух рассуждая с самим собой. Парень встрепенулся, но старик к тому времени снова замолчал.       «Чистое? Это значит голубое?» — задался вопросом юноша, следуя за своим временным напарником. — «Какой еще знак? Странный он…»       Серый пейзаж трущоб угнетал. Хотя Дазай был уверен, если бы он видел все цвета, его мнение об этом месте ни капли бы не изменилось. Редкие прохожие в лохмотьях, с грязными, черными руками и босыми ногами вызывали лишь отвращение, и никакой жалости.       «Мерзкое место…» — с пренебрежением подумал парень, глядя на неубранную кучу мусора, которая распространяла свое зловоние вокруг.       — Хироцу-сан, это место должно быть здесь, — Дазай остановился посреди узкой улицы, оглядываясь по сторонам. Вокруг было подозрительно тихо. Мужчина немного отстал и шел позади, и Осаму ничего не оставалось, кроме как ждать руководителя.       Внезапный вихрь, появившийся словно из ниоткуда, сбил подростка с ног, впечатывая его тело в бетонную стену напротив. Крик Хироцу потонул в гуле гуляющего ветра. Голова юноши пульсировала, с виска потекла теплая липкая струйка крови. Грудь придавило чем-то тяжелым, с каждой секундой вес становился все сильнее. Раскрыв зажмуренные глаза, Дазай с удивлением увидел перед собой парнишку примерно его возраста. На лице подростка играла наглая, хамоватая улыбка победителя.       — Неужели Мафия теперь посылает детей? — с иронией проговорил юноша. Он смотрел на шатена вызывающе-надменно, как хищник смотрит на свою беззащитную жертву. Этот взгляд раздражал, но в то же время приковывал к себе внимание.       — Ты так-то тоже ребенок, — в ответ ему съязвил Дазай. Он не замечал ни Хироцу, стоящего настороже недалеко от них, ни крови, текущей по подбородку, ни мира, неожиданно ставшего более цветным: его взгляд был направлен на самодовольное лицо.       Неизвестный юноша отскочил от Осаму, вступая в схватку с исполнителем Портовой мафии. Дазай с охом встал, потирая ушибленную спину, и только сейчас оглянулся вокруг. Среди черно-белых оттенков проскакивали неизвестные цвета, названия которым шатен дать не мог.       «Что это?» — с нарастающей паникой подумал подросток. — «Я вижу? Быть того не может! Небо… Это и есть голубой?»       Мысли путались, завязываясь в тугой узелок. Он посмотрел на парнишку, и в глаза ударил насыщенно-яркий цвет его волос. Юноша недоуменно стоял посреди улицы, озираясь по сторонам. Хироцу, уже уставший и запыхавшийся от быстрой череды ударов, стоял на коленях перед ним и пытался прийти в себя. Король овец почувствовал на своей шее прикосновение похолодевших пальцев и мигом развернулся, натыкаясь на гипнотический взгляд шатена.       «Красивый цвет…» — подумалось им обоим. — «Неужели это и есть мой соулмейт? Ну уж нет! Я лучше умру, чем проведу свою жизнь рядом с этим отбросом!»       Однако вопреки гневным мыслям юноши продолжали стоять неподвижно, вглядываясь в глубину глаз напротив.