Самурайская тайна

Тимур смотрит на наручные часы, отмечая половину первого ночи. — Идём собираться, — голос хрипит от долгого молчания. Он одним ловким движением выкидывает сигарету с балкона, выдыхая остатки едкого дыма. Ильяс легко целует брата в висок, убирая руку с его плеч. — Да, идём. Братья начинают собираться в клуб, вытаскивая из шкафа одежду и собирая образ. На Ильясе найковская красная майка с надписью «Bulls 24», тёмные штаны, белый рукав на левой руке и излюбленные алые очки-монолинзы. Тимур же одевается в тёмные цвета: чёрная футболка, такие же джоггеры с серыми вставками и китайскими иероглифами, а на лбу как всегда белоснежная повязка. Оба в золотых цепях, браслетах и часах. Надо же показать всем своё денежное превосходство и статус. Машина уже подъезжает за ними. Ехать совсем недалеко. Клуб встречает парней огромной толпой фанатов, которая при виде братьев начинает шуметь. Парни сегодня в отличном настроении, потому что желанные поцелуи могут приносить лишь радость. Тимур машет всем подряд, скользя взглядом по толпе, а Ильяс некоторым фанатам пожимает руки. Пятнадцать минут на проверку аппаратуры, подключение микрофонов и наушников, и парни снова на сцене. — Доброй ночи всем! — кричит Ильяс в толпу. В зале становится слишком шумно. — Ееее. Привет, самураи! — младший здоровается в своём стиле, хлопая по ладошкам впереди стоящих фанаток. — Давно не виделись. Зажжём сегодня? — ДААААА! От криков и шума закладывает уши, но ведь именно об этом и мечтали братья Гаязовы с самого детства. Чтобы вот так выходить на сцену под дикие крики фанатов, выступать до изнеможения и приятной усталости в теле, и уходить до нельзя счастливыми, зная, что всё не зря. Зная, что очень многим безумно нравится их музыка, их тексты, над которыми они трудятся сутки напролёт, и они сами. — Давайте споём, ребят! — обращается Тимур к толпе. — Увезите меня на Дип-хаус! — Как минимум мне нужен минимал. Я слишком близко эту ночь, — микрофон обращён к фанатам. — К СЕРДЦУ ПРИЖИМАЛ! — Как минимум мне нужна Меган Фокс. Она запрыгнет в моё сердце. На танцпол её за руку потяну как трос. Тимур подпевает партии брата с довольной улыбкой. Ведь теперь, когда он точно знает, что брат его любит, можно не переживать о настырных девушках, готовых чуть ли не в постель запрыгнуть от одного лишь взгляда. Да даже если сама Меган Фокс сейчас придёт, Ильяс ни за что с ней не уйдет. И точно никогда не променяет его ни на одну бабу. — Я подкачу к тебе быстрее чем инфинити. Чё глазами пилите? Везите меня на Дип-хаус! — Вы меня все зае! Я хочу на Бали! Там море тус. Увезите меня на Дип-хаус! Я здесь усну и там проснусь, — Тимур подскакивает к брату, кладя руку ему на плечо и продолжая петь. Ильяс делает вид, что не замечает прикосновения, а когда Тимур отходит от него, довольно улыбается, смотря на младшего.* — Вы меня все зае! Я хочу на Бали и рекой алкоголь. — УВЕЗИТЕ МЕНЯ НА ДИП-ХАУС! НЕ ВЕЗИТЕ МЕНЯ ДОМОЙ! В отличии от харизматичного и артистичного Тимы, старший не такой шебутной. Да, он тоже отрывается на концертах, но сейчас лишь немного пританцовывает у микрофона, периодически наблюдая за Тимуром. — Пока толпа ещё жива и просит дать всем бомбу. Раскачаем так, — исполняет Тима свою партию. — Что танцпол примет форму ромба, — заканчивает за него Ильяс. — Мы зомби, которые заражают этим вирусом. Не ищите во мне плюсы, я сплошные минусы, — Тимур проходит мимо старшего, и типа случайно проводит рукой по его спине. Ему так и хочется касаться Ильяса. — На Бали будет бал. Я тебя с собой позвал. Жаркая туса намечается. — Типа карнавал, — Ильяс смотрит на Тиму и на то, как он танцует. Младший настолько сильно размахивает руками, что Ильяс еле сдерживается от смеха, улыбаясь во весь рот. Тимур это видит и сам чуть не ржёт.** — Вечеринка в стиле Диско. Танцевал как диско-шар. Не стесняйтесь, прям как я разводите тут пожар! Братья допевают последние строки вместе с фанатами, которые поют до срыва голоса. Атмосфера как и всегда просто шикарная. Настроение поднимается ещё выше. Парни не перестают улыбаться, довольные словно котики. — Ребят, я очень давно хотел сказать. Спросить. Но всё никак не удаётся. Щас спрошу. Наши самураи здесь? — интересуется Тима у толпы.*** Практически весь зал орёт: — ДААААА!!! — Ну наконец-то! Я вас всех вижу. И вы знаете то, что Мин? — и руками показывает, что надо продолжить за ним. — ЯРАТАМ! — Мин? — ЯРАТАМ!!! — ещё громче кричит толпа. — Мин Яратам! Еееее! Ильяс с улыбкой наблюдает за общением младшего с фанатами. Ну почему это всегда так мило? Он ведь каждый раз эту фразу им говорит. Это их фишка уже, отличительный знак от других групп. Но то, как он говорит это Ильясу наедине, звучит совсем иначе. Включается следующая песня: Верните в моду любовь. Тимур встаёт рядом с братом, облокачиваясь рукой на его плечо, и поёт. — Верните в моду любовь чистую, золотистую. I miss you, you! Only you, you! Я просто хочу знать, что боишься потерять меня, — фанаты включают фонарики на телефонах, в такт музыки маша руками. — I LOVE YOU, YOU НАВСЕГДА! — Мы так по полюсам, теперь вдвоем замерзаем. Я верю в чудеса. В ночь бегу, не засыпаю, — Ильяс обнимает микрофон руками, вспоминая как они писали эту песню, какие мысли и чувства вкладывали. Все девушки, что встречались им за эти годы, оказывались пустышками. Они требовали любви, но не давали её взамен. Требовали внимания, подарков и красивой жизни, а сами не верили в их успех, изменяли с кем попало, скрывая это раз за разом. Любовь ранила сильнее ножа. И братья решили с головой окунуться в музыку, чем строить отношения. — Привет тебе через экран. И если это игра, кто тогда проиграл? Тимур показывает руками фанатам, что припев они поют все вместе. — ВЕРНИТЕ В МОДУ ЛЮБОВЬ ЧИСТУЮ, ЗОЛОТИСТУЮ. I MISS YOU, YOU! ONLY YOU, YOU! Я ПРОСТО ХОЧУ ЗНАТЬ, ЧТО БОИШЬСЯ ПОТЕРЯТЬ МЕНЯ! I LOVE YOU, YOU НАВСЕГДА, ДЕТКА! — Куда уходят поезда? Неужели навсегда? Третий день, как из ведра, — Тимур в полутьме смотрит на Ильяса. Это же песня брата: его тема, его настрой. Припев, конечно, Тимура, но всё же. Для него не было всё так печально. В отличии от старшего, которого часто предавали и от которого отворачивались, Тимур мало с кем встречался, но хорошо осознал: чистой любви нет. Только для вида: лживая, грязная и пустая. И в эту песню, в этот припев, он вложил все чувства, что испытывал тогда. Зато сейчас он счастлив. Сейчас у него есть всё. Тимур снова проходит мимо брата, коротко поглаживая его спину. — Я слышал гром, значит где-то сейчас была гроза. Может будет и дождь, я как назло без зонта. Исполнив еще пару популярных хитов, парни прощаются со всеми. — С вами были Gayazovs Brothers! — Ильяс машет публике, широко улыбаясь. — Всем весёлой ночи! Пока! — Ееее. До встречи, Самураи! — Тимур с крутым видом прощается с фанатами, уходя со сцены. — Всем Мин Яратам.

***

Как только братья заходят домой, Ильяс грубо толкает Тимура к двери, накрывая его губы поцелуем. Брат целует в ответ, но прикосновение чужих губ пропадает также быстро, как и появляется. Взгляд глаза в глаза. Тёмные радужки манят своей глубиной, и Тимур тонет в них, не имея возможности выбраться. — Ты чего? — шёпот в приоткрытые губы. — А кто меня задорил всё выступление? — низкий голос брата чарует, пуская толпу мурашек по телу. — Это чем же? — Тимур смотрит непонимающе. Будто вообще не при делах. Вот как? Ну ладно, Ильясу не сложно напомнить. Горячие ладони ложатся на бока, создавая контраст с прохладной кожей, а зубы ощутимо прикусывают пульсирующее местечко на шее. Тяжёлый вздох срывается с губ Тимура. Кажется, он начинает вспоминать. Ильяс зализывает укус, до одури медленно спускаясь влажными поцелуями по шее. Ладони переходят на спину, вырисовывая пальцами непонятные символы на пояснице и вверх по позвоночнику. Мурашки бегут по коже, а сердце ускоряет ритм. Младший шумно сглатывает, когда Ильяс проводит языком по кадыку. Он зажмуривает глаза и закусывает губу, потому что это слишком приятно. Ильяс проводит кончиком носа по ароматной коже, вдыхая запах пота и естественный запах брата. Он потрясающий. Ладони снова возвращаются на бока, переходя на живот. Пальцы нежно гладят живот, поднимаясь выше, к груди. Старший задирает футболку брата, поочередно лаская твердеющие соски. И голова становится ватной. — Ильяс, — хриплый голос Тимура сводит с ума, пуская мурашек по телу. Дыхание сбивается от ласк и внизу живота приятно сводит. — Ммм? — старший поднимает взгляд на Тиму, у которого губы дрожат от возбуждения. Чёрт, он так возбуждающе выглядит! — Хватит. У меня голова кругом. Ильяс хитро улыбается, опуская ладонь на ширинку брата, где под слоем одежды чувствуется твердеющий орган. — Ильяс, — низко стонет Тима, когда пальцы ощутимо сжимают член, ёрзая ладонью туда-сюда. Дыхание сбивается окончательно. Во рту мгновенно пересыхает, а голова кружится от переизбытка эмоций. — Перестань. — Ну уж нет, — Ильяс прижимается к нему и трётся членом о возбуждённый член брата, пальцами сжимая чужие бока. Он возбужден не меньше от стонов брата. И Тимур не выдерживает. Обхватывает ладонями лицо брата и целует. Старший отвечает на поцелуй, врываясь в чужой рот языком. Они целуются как одержимые, грубо сминая губы друг друга и сплетаясь языками. Младший урывает момент, ловя губами язык брата и посасывая. Реакция незамедлительная: член в штанах болезненно пульсирует, а сам он низко стонет ему в губы, прижимаясь ещё сильнее. — Как же я хочу тебя… Безумно хочется взять брата прямо здесь и сейчас. Но для секса ещё рано, они не готовы морально. Что же делать? Насколько далеко сегодня можно зайти? Ильяс оттягивает резинку штанов брата, запуская руку в трусы. Горячий член пульсирует в крепком обхвате пальцев, а Тимур сходит с ума, не сдерживая стонов. Это первый раз, когда Ильяс касается брата так интимно, и от этого рвёт крышу обоим. Ладонь плавно двигается на возбужденном органе, ощущая вздувшиеся венки и твёрдость плоти, доводя младшего до цветных пятен перед глазами. Ноги становятся ватными от перевозбуждения, но в голове Тимы мелькает мысль о неудовлетворённости брата. Тимур дрожащими руками спускает штаны вместе с бельём с бёдер Ильяса, оголяя возбуждённую плоть. Член подрагивает от предвкушения, и младший, не раздумывая, обхватывает орган пальцами. Господи, неужели они делают это? Неужели и вправду касаются друг друга в таких интимных местах? — Блять, у меня всё мелькает перед глазами, — шепчет Ильяс в губы, оставляя на губах брата короткие поцелуи. — Та же фигня. И сердце сейчас выскочит. Тимур другой рукой спускает и свои штаны тоже, прижимаясь членами напрямую. Кожа к коже. Ощущения в разы ярче. Оба стонут в губы друг друга, прижимаясь всё ближе, теснее. Ильяс накрывает ладонями оба члена, водя по ним руками. Он размазывает пальцем выступившую на головках смазку и скользит вниз-вверх. Это сводит с ума. Тимур тонет в ощущениях, теряя связь с реальностью. Такого кайфа он никогда не испытывал. Старший водит по членам активнее, то надрачивая сильнее, задерживаясь на чувствительных головках, то безумно медленно спускаясь вниз по стволу. Долго они не выдерживают эту пытку. Тимур низко стонет, кончая в ладонь брата, и чуть ли не падает на пол, вовремя хватаясь за старшего. Ноги сводит судорогой. Такого яркого оргазма у него никогда не было. Ильяс догоняется с его стоном, пачкая не только руку, но и живот. Дыхания не хватает, лёгкие горят огнём, а сердце то гляди выпрыгнет из груди. Перед глазами мелькают тёмные пятна от сильного оргазма. Оба сегодня испытали что-то нереальное. — Пиздец… Я сейчас умру, — хрипло шепчет Тимур, часто моргая, чтоб прийти в себя. — Ага… Я тоже, — Ильяс утыкается мокрым лбом ему в плечо, ощущая, как в груди громко стучит чужое сердце. — Мин сине яратам, — привычный шёпот в макушку. Тимур натягивает на себя штаны, и не забывает о брате. — И я, Тим, и я, — Ильяс устало улыбается, скрещивая руки за спиной брата. — Кстати, пока не забыл, — бубнит всё так же в грудь Тимы. — Завтра мы летим в Сочи. На три дня. Просто отдыхать. Без концертов. Я купил нам билеты.