Long Journey

      Глядя, как морские волны смывают оставленные мной и моей командой следы, мне вдруг пришло в голову, что со временем моя память тоже местами где-то просела, стала иллюзией. На секунду мне даже показалось, что я забыл о тех вещах, которые сделали меня тем, кто я есть. А корабль, к которому я привык и которым управлял, стал для меня обычным судном, хотя много лет назад, когда я только хотел вступить на борт, то застыл в десятке метров от него – настолько недоступным он выглядел.       Помню, как с волнением нервно оглядывался по сторонам в поисках капитана, в конечном счете меня заметили и сказали, что здесь я его не найду и должен поискать на берегу. Первая встреча с ним ранила меня в самое сердце. По равнодушному взгляду было понятно, что он не заинтересован во мне, а стоило мне открыть рот, чужие брови вмиг опустились и его интерес пропал вовсе. Естественно, я его не впечатлил. Мне было шестнадцать. За плечами не было никакого опыта. Я не мог даже оплатить расходы, на которые его обрекал. Но моим оружием было то, что я обо всем этом знал.       Меня послали на корабль, выдали инструкцию и сказали выучить ее к завтрашнему дню. Более десятка схем и двухсот терминов – меня не жалели, но я этого и не хотел. Я не спал и учил всю ночь, не имея ни малейшего представления о том, что я делаю и зачем, потому что взгляда капитана было более чем достаточно, чтобы понять, что он не в восторге от моего появления. Но я очень хотел в море. Мне осточертела скучная жизнь в порту. На следующий день на глазах его подчиненных от моих зубов отлетела вся инструкция – тогда у меня была еще хорошая память, сейчас я не запомню и трех страниц – после чего капитан, даже не взглянув на меня, отдал распоряжение и ушел. Меня взяли.       Мне понадобилось несколько месяцев, чтобы привыкнуть к морской болезни. У меня не было отдельной койки для сна, я был мальчиком на побегушках, и как будто всегда был в сознании, драил палубу, стоя на коленях даже в чертов шторм. В подобные дни моя любовь к морю заметно угасала, мне не особо хотелось из-за буйства стихии оказаться за бортом. Но даже если бы меня вышвырнуло, меня бы достали, потому что я всегда находился под колпаком. Повсеместно чувствовал на себе взгляд – суровое, но в то же время безразличное, действующее на нервы внимание капитана. Поначалу его глубоко думающий вид не позволял мне приблизиться к нему достаточно близко, и я попросту не хотел его тревожить, но с момента нашей встречи мне не давала покоя мысль, что мне здесь не рады. И я не был параноиком, ведь впоследствии выяснилось, что я был прав.       Наша первая встреча вышла холодной, потому что Иден самостоятельно никогда не набирал людей. Эти обязанности ложились на других, но со временем ряды в его команде поредели, ушли главные помощники. И когда я пришел к нему, он все еще был не готов. Тогда он посмотрел на меня и подумал: «Я найду способ заставить его отказаться от этого», – но со временем его мнение изменилось. И как-то он сказал мне: – Твое терпение и усердие впечатлили меня. Ты жертвовал своим отдыхом, когда тебя просили делать то, чего ты не должен был. И наблюдая за тобой, я решил, что должен начать относиться к тебе как к своему младшему «я», помогать тебе расти. И знаешь, Хонджун, если мне нужно будет выбрать единственного человека, которому я должен буду передать все свои знания, этим человеком будешь ты.