Проблеск (Glimpse)

Выжить. Выжить. В течение четырёх дней Ричи казалось, что это единственное слово, которое было в его сознании. Существовать и не осознавать этого до воссоединения Клуба Неудачников, из-за чего он был настолько напряжён, что у него разболелась голова во время полёта в Мэн. Он полностью осознал своё существование, когда поздно за ужином Стэнли явился растрёпанный, с руками, обмотанными толстыми бинтами выше локтей. Просто, блядь, выжить, как почти этого не сделал Стэн, и всё будет в порядке. И медленно это слово превратилось в мольбу. Его грудь была разорвана в метафорическом смысле в соответствии с Эдди, который был разорван буквально. Он умолял, рыдал и кричал. Пожалуйста, блядь, пусть Эдди выживет. Позвольте Эдди выжить, и всё будет хорошо. Но это всё было полгода назад, и Ричи уже не помнит, каково это — иметь такое стремление. Он не помнит, что именно зажгло в нём тот огонь, который твердил ему выжить, снова и снова, пока он не свалил из Дерри живым. А что после выживания? Он говорил себе, что если выживет, то всё будет в порядке, и всё же каким-то образом… Он вернулся домой и назначил встречу в Рино¹. Он следовал сценарию, шутил, изрыгал историю о том, что больше не будет отвечать на неизвестные телефонные звонки прямо перед выходом на сцену, и люди съедали это. Он выжил и ни черта не изменилось. Он вспомнил шестерых лучших друзей, которых когда-либо знал, и ни черта не изменилось. Это намного больнее, чем просто иметь бесконечную черную дыру воспоминаний там, где должно было быть его детство. Ярко помня этих людей, все, что они пережили вместе и как сильно друг друга любили, и всё ещё чувствуя себя так одиноко. Это в миллион раз хуже любого дерьма, которое Пеннивайз когда-либо сваливал на них. Пеннивайз мучил их, используя их лица, как маски: показывая ему Эдди, изрыгающего черную кровавую жижу, или Билла, его младшего брата, бегающего вокруг с одной рукой. Эти вещи были ужасны так, как Ричи перестал различать до и после. Но они не идут ни в какое сравнение с тем моментом, в приёмном отделении больницы, сразу после известия о том, что Эдди выживет. Счастливые и слёзы и крепкие объятия друг друга, и Стэнли, который стоял на нетвёрдых ногах и выглядел таким усталым и старым. Стэнли, который сказал: ― Я не хочу, чтобы кто-либо из вас снова связывался со мной, ― и вышел за дверь. Даже космический ужасный клоун не смог бы придумать нечто настолько серьёзное. Остальные Неудачники тоже его покинули. Ускользая из больницы один за другим, чтобы вернуться, домой и к своей жизни. Когда Эдди поправился, он ушёл тоже. Он вернулся к жене и своей скучной работе, и так было всегда, думает Ричи. Он всегда нуждался в них больше, чем они когда-либо нуждались в нём. Им всем было куда вернуться. Поэтому он собрал своё барахло и уехал домой. Всё в порядке, он в порядке. У него впереди тур в Калифорнии и Тихоокеанском Северо-Западе, и он боится этого. Боится дерьмовых номеров в мотеле и старых обезьяньих плясок, где он выходит на сцену и рассказывает одни и те же шутки, переписанные в новые истории. Всё та же дрянь: подружка, дрочка, разговоры о вагине и о том, каким идиотом он будет только для того, чтобы её получить. Ему за это дают деньги, в которых он нуждается. Не из-за его унылой маленькой квартиры, это точно, но определённо из-за его частых походов в винный магазин или бар в нескольких кварталах отсюда. Они, похоже, не очень беспокоятся о том, чтобы вышвырнуть человека, который явно перебрал. Кокаин он иногда может найти в переулке за баром в руках какого-нибудь худого корейца, который может надрать ему задницу шестью разными способами. Но сегодня поёт подлая Селин Дион на вечере караоке. Адаму, его агенту, наплевать, лишь бы он появлялся, когда и где ему прикажут, и шутил, как положено. А его друзья… честно говоря, он не знает. Есть групповой чат, в котором он, как сам думает, состоит, или состоял. Все, кроме Стэна, говорили о воспоминаниях и держали друг друга в курсе событий, происходивших в их жизни. Бен присылал фотографии собаки, и Беверли много говорила о переезде в новый дом, но Ричи перестал отвечать несколько месяцев назад, а потом даже перестал открывать сообщения. Все просто вернулись к своей жизни. Дело в том, что в жизни Ричи нет ничего, чем стоило бы поделиться с ними. У него нет семьи, нет партнёра, нет даже грёбаной собаки, чтобы отправить фотографии. Вся его личность — ложь, которую теперь все знают, потому что даже если бы он не спалился за ужином ("я не пишу свои шутки сам"), они видели, как он рыдал и сходил с ума, когда Эдди истекал кровью у него на руках. И о чем он, блядь, собирается им писать? "Сегодня я подрался с моим агентом из-за какого-то идиота!" А что он там увидит? Бен и Беверли делятся фотографиями своей идеальной совместной жизни? Он пытался быстро закурить и увидел, как они целуются возле больницы, пока Эдди был в операционной. Они, возможно, ушли, чтобы где-то наедине побыть пылкими натуралами. И он не пишет им. Поначалу Билл приходил к нему домой, сидел, болтал и рассказывал о новой книге, которую он пишет, или о том, как они с женой планировали пойти к психотерапевту. Ричи слушал, кивал и забавлялся, когда ему этого хотелось. Но потом Билл не захотел тратить на него время и стал смотреть на него слишком мягко, и Ричи просто перестал отвечать на его звонки. Билл колотил в его дверь, а он не отвечал. Держал шток неподвижно, чтобы не выдать своё присутствие, и, в конце концов, Билл тоже перестал приходить. Из-за этого он вспоминает Билла, когда тот ещё был ребёнком. Как он получил в морду кулаком от него, перейдя черту. Если бы Ричи так заперся от него в детстве, он бы влез на стену здания с одной лишь силой злобы, а потом бы накричал на него. Теперь, повзрослев, Билл сдаётся и возвращается к жене, и всё. Он также получает всё меньше и меньше сообщений. В глубине души он знает, что людям не нравится разговаривать с кирпичной стеной, поэтому, неудивительно, что они перестают писать ему, но начинает казаться, что они тоже сдаются. Единственный раз, когда он обращается к кому-то из них ― полная случайность. Сейчас полдень, а он так пьян, что не смог бы даже встать, уставившись в телевизор, который, по его мнению, больше не работает. Поэтому он звонит Эдди и тот почти сразу поднимает трубку. ― Ричи? Слышать его голос приятно. Ему хочется плакать. И он говорит Эдди, что ему приятно слышать его голос, но из его несговорчивого рта выходит какая-то каша из слов. ― Что? — спрашивает Эдди, ― Рич, извини, могу я тебе перезвонить? Я со своим адвокатом. Ричи кладёт трубку и швыряет телефон через всю комнату. Несколько дней спустя, когда он видит коллекцию пропущенных звонков через паутину трещин на экране, он не помнит о звонке и не хочет пытаться. Сейчас зима, думает он, а может ранняя весна. Было холодно, сыро и серо в Сиэтле во время его гастролей, где он получил взбучку на сцене и сказал парню пойти трахнуть себя до смерти. Это было не самое его креативное возвращение, но оно сработало. Так невозможно описать Лос-Анджелес, где погода постоянно мягкая, за исключением тех случаев, когда весь штат охвачен грёбаным огнём, но в настоящее время всё умеренно. У него возникает мысль, что, должно быть, наступил Новый год, а потом он покупает столько кокаина, что все его мысли превращаются в маленькие мимолетные вещи. Если они приходят и уходят слишком быстро, то он не может поймать ни одну из них, и это всё, что ему нужно. Если он протрезвеет, если его мысли станут заметными, он услышит, как клоун смеется ему в ухо, будто он рядом. Если его разум прояснится, он сможет услышать, как он поёт свою грёбаную песню, словно часть его всё ещё живет в голове Ричи. Твой маленький грязный секрет. В этом нет никакого смысла, и это бесит его ещё больше. Оно мертво, они убили его вместе, все семеро. Он видел, как его сердце крошится и исчезает, и слышал его испуганный слабый предсмертный хрип. Он знает, что угроза миновала, но всё равно постоянно находится в страхе. Иногда он думает... может быть, если бы он не был так одинок, ему не было бы так страшно. Только не Неудачники. Он не может позвонить им, грустный и жалкий, с ужасным беспорядком в голове. Никто из них никогда не говорил о шёпоте клоуна после всего, не то, чтобы он мог вспомнить. Он звонит им и признаёт, что боится пустоты, этого Бугимэна, как ребёнок в лагере, умоляющий свою маму ещё немного побыть на телефоне, а потом он заснёт. Оторвать кого-нибудь из них от их стабильной жизни, их работы, их супруги, чтобы сделать что? Взять его за руку и сказать, что с ним всё в порядке? Нет. Только не они. Он находит другой бар, не тот, в который он обычно ходит, и отправляется на прогулку, весь ссутуливший и сгорбивший. Ему требуются недели, чтобы добраться до самого бара. Его первые несколько попыток заканчиваются резкой паникой, он бежит домой, пьёт всё, что попадается под руку и падает в обморок на спину на диване. Может быть, его стошнит во сне, и он захлебнётся, как Хендрикс. Его найдут только тогда, когда соседи начнут жаловаться на запах. Но сокрушительное одиночество никуда не исчезает, и, в конце концов, этого оказывается достаточно, чтобы подтолкнуть его в бар. Здесь убого, что, вероятно, хорошо. Никто в приличном заведении не посмотрит на него дважды. У Ричи нет сомнений, что он выглядит как полный мешок дерьма. По крайней мере, он соблюдает уровень личной гигиены, и его агент тащит его к парикмахеру всякий раз, когда он выходит на сцену, напоминая, что его внешний вид растрёпанный, а не бездомный. Он не выглядит великолепно, но это не значит, что у него высокие стандарты. Он ищет пар– кого-то, кто не спросит его имени и не будет иметь никаких возражений о том, чтобы трахнуться с парнем настолько пьяным, что тот не имеет понятия, какой сегодня день. Первые несколько раз он вытаскивает парня из задней части бара, чтобы отсосать ему рядом с вонючим мусорным контейнером, и руки в его волосах почти как объятия. Эта компания намного лучше, чем дно пустой бутылки. Он даже не удовлетворён, но чувствует себя менее одиноким, говорит он себе всё время, пока идет домой. Сегодня у него была человеческая связь! Звучит как какая-то херня, которую он должен отметить в списке достижений. Он не знает, как звали того парня, когда вернулся домой, потеряв сознание в одиночестве. После этого он привозит парней домой, и это намного проще. Они трахаются в его спальне, и он сразу же выгоняет их оттуда, а потом блюет в душе. Это случается не часто, только когда он чувствует себя слишком одиноким и особенно слабым. Всё в порядке, и он в порядке. Однажды вечером он сидит в обычном баре, и ловит себя на том, что удивленно оглядывается на окружающих его людей. Над баром висит зеркало, о котором он думал всю ночь. Почему над баром висит зеркало? Это для того, чтобы пьющие люди могли смотреть на задницу бармена? Вот для чего Ричи его использовал. Часть его причудливой практики обходить грань отвращения к себе и отчаяния. Он бросает короткий взгляд на парня, сидящего за стойкой бара, на его друзей, которых он явно не слушает. У парня рубашка застёгнута полностью, волосы коротко подстрижены и аккуратно разделены пробором, лицо чисто выбрито, и он выглядит совсем как... Ричи отводит глаза. Ни в коем случае. ― Это место занято? ― спрашивает кто-то. Ричи оборачивается и видит, что самый старый человек, которого он когда-либо видел в своей жизни, положил руку на барный стул рядом. Он делает жест открытой ладонью, невербальное ‘давай’, и наблюдает, как мужчина карабкается вверх с удивительным, для такого сгорбленного и хрупкого на вид, проворством. Ему тут же вручают выпивку, как будто он завсегдатай, но Ричи никогда его раньше не видел, а ведь он довольно часто заглядывает в этот бар. ― Кто-нибудь тебе говорил, что ты выглядишь дерьмово? ― спрашивает старик. От неожиданности такого вопроса Ричи смеётся, и он чувствует себя как-то неправильно, пока не вспоминает, что это странно только потому, что он не может вспомнить, когда в последний раз смеялся. В Дерри? В больнице, когда Эдди шутил? Может даже до этого? За ужином со всеми, пока не появился Стэн, купаясь в радости быть окружённым своими старыми друзьями? ― Да, возможно, ― Ричи смеётся в свой стакан. Он снова смотрит в странное угловатое зеркало и на этот раз ловит взглядом собственное отражение. Это то, чего он, сознательно или нет, давно себе не позволял. Он действительно выглядит как дерьмо, как мягко выразился старик. Его борода взъерошена и заросла, и он выглядит раздутым и седым от нескольких месяцев пищевого рациона, в которой больше алкоголя, чем настоящей пищи. Ему будто шестьдесят лет, а не сорок один. Старик встречается с ним взглядом в зеркале, и глаза у него глубокие и тёмные, мерцающие. Его рука дрожит, когда он подносит стакан к губам, как это бывает у очень-очень старых людей, дрожит, как будто они чувствуют все свои годы сразу, но он не проливает ни капли. ― Вам кто-нибудь когда-нибудь говорил, что вы немного грубый? ― спрашивает он в ответ, отворачиваясь от зеркала, чтобы посмотреть старику в глаза. Он не совсем понимает, зачем это делает. Он громко смеётся, широко раскрыв рот: ― Да, говорили, говорили. Ричи невольно усмехается. Что-то в этом паршивом старике его убивает. ― Ну, так что, ты нашёл? ― спрашивает он у Ричи. На его вопросительный взгляд он уточняет. ― Похоже, ты усердно ищешь решение на дне бутылки, ты нашёл его? Ричи нерешительно пожимает плечами: ― Пока нет. ― А, ― хмыкает старик, ― единственное, что ты находишь на дне бутылки – это больше проблем. Ричи думает об этом одну секунду, и его мозг вопит из-за этого, как будто пытается прижать два магнита одинаковой полярности друг к другу. Он думает об этом. Думать о проблемах, думать о до и после, отталкивало. Он осушил стакан одним глотком. ― Ты не против… ― вопрос прерывается прежде, чем Ричи успевает заказать ещё выпивки. ― Проводить старика домой? Ричи удивлённо поднимает брови. ― Терпеть не могу ходить один так поздно. Это недалеко, ― настаивает он. Ты сам сюда пришёл, думает Ричи. Неужели пойти обратно сложно? Что за странный старик идет в бар, чтобы пропустить стаканчик, а потом идёт домой? Просто выпей дома. Но эти улицы, хотя и не совсем суровые, иногда могут быть немного бурными, и Ричи это знает. Он видел молодых людей, громко пробирающихся через толпу, в основном безобидных, но никогда не знаешь наверняка. Может быть, Ричи просто выглядит гораздо страшнее их, поэтому они обычно обходят его стороной. Он ещё раз оглядывает бар. Парень с аккуратно причёсанными волосами исчез. ― Блядь, почему бы и нет. Вместе они расплачиваются и уходят, Ричи многозначительно возвышается над стариком. Он достал откуда-то старомодную шляпу тёмно-зелёного цвета, но Ричи не видел, чтобы он её держал. Они идут по улице бок о бок и Ричи слушает, как старик болтает, насвистывая старую бессмысленную мелодию. Иногда он слышит нечто знакомое, но затем всё сменяется во что-то другое. Иногда он ударяет по трём или четырём нотам, которые знакомо звенят в голове Ричи, но не вызывает никаких воспоминаний о радио-хитах или бесконечных миксах. Поэтому он просто не думает об этом. ― Вот мы и здесь! ― старик показывает на старое здание с кривой деревянной лестницей перед ними. Ричи вздыхает, берёт его за хрупкий локоть и ведёт вверх по лестнице, думая о том, что старику повезло, что он не напился ещё больше, иначе он потащил бы их обоих вниз по лестнице. ― Тут нормально? ― спрашивает Ричи, чтобы просто убедиться. ― В самый раз, ― он похлопывает Ричи по локтю холодными скрюченными пальцами. ― Ты хороший парень. ― Ничего не знаю насчет этого, ― Ричи почти физически отмахивается от комплимента, который он едва может выдержать. ― Я у тебя в долгу, правда, ― он улыбается, и его улыбка достигает его тёмных глаз, ещё больше мерцающих из-за отблеска уличных фонарей. ― Похоже, тебе не помешает услуга. ― Нет, спасибо, ― говорит Ричи. Если старик попытается дать ему денег, он не знает, что будет делать. ― Я настаиваю, ― он ещё раз хлопает Ричи по руке и отстраняется, чтобы отпереть дверь. ― Я сделаю тебе подарок, Ричи. Он заходит внутрь, и Ричи начинает долгий путь домой в одиночестве. Его зрение не двоится, как обычно после бара, и он даже не смог добыть кокаина; возможно, именно поэтому у него хватает ясности ума для понимания, что старик назвал его по имени. Конечно, он мог быть фанатом, но он точно не был частью целевой аудитории Ричи. Кроме того, поклонники по умолчанию звали его Балабол или полным именем. Нечто близкое к спокойствию было в просто Ричи. Но неважно. Он отказывается думать об этом больше, и к тому времени, когда он возвращается домой, он более или менее забывает всё знакомство. Он падает в постель без единой мысли в голове.

***

Ричи просыпается от горячего, влажного дыхания, которое пахнет так, словно принадлежит существу, которое ест дерьмо, пыхтя ему в лицо. Это чертовски отвратительно, и это заставляет его раскрыть глаза, страх уже пробегает через него при мысли о том, что это может быть. Он думает, что перед сном запер дверь. Возможно. Обычно он так и делает. В основном. Это собака. На его кровати. Французский бульдог, тяжело дышащий с открытым ртом прямо в его собственный открытый рот и глаза. Он отстраняется с отвращением и тревогой. Его настолько отвлекло присутствие странного и вонючего существа, что потребовалась минута, чтобы оценить состояние своего тела. Во рту у него не пересохло, и в горле нет кислого привкуса желчи. Комната не кружится, как это бывает, когда он просыпается все еще пьяным, и не пульсирует болезненно вокруг него, как по утрам с сильным похмельем, неспособный функционировать. Ричи не может вспомнить, когда в последний раз его сознание было настолько ясным. Его зрение затуманено, но что-то в цвете этого места тоже не так. Он шарит по матрасу и прикроватному столику, пока его пальцы не натыкаются на очки. Спальня, в которой он находится, большая и со вкусом обставленная: две организованные книжные полки по обе стороны широкого шкафа, минимальный беспорядок, никакой массивной кучки одежды по всему полу. Короче говоря, это не его спальня. Но ведь он вернулся домой, в свою дерьмовую спальню, не так ли? И он определённо был один, но даже если не так, ни у кого из тех, с кем он спал, не было бы такого покрывала с узорчатыми вставками и такими же декоративными подушками, как у этого места. Он был бы счастлив, если бы у этих людей были подушки, для начала. Может быть, он просто... по ошибке забрёл не в ту квартиру. Он не знает, и у него нет желания оставаться здесь для разборок. Он вскакивает с кровати, суетится в поисках одежды, чтобы быстро и бесшумно сбежать. Он заснул одетым, но теперь на нём только боксёры и уродливая футболка, которую он не узнает. Собака стоит на краю кровати и всё время наблюдает за ним, всё ещё тяжело дыша. ― Пиздец, ― его одежды нет на полу, он не может её найти. ― Пиздец! Он поворачивается, чтобы порыться в ящике комода, отказываясь от поисков своей одежды. Где бы он ни был, кто-то украл его одежду, и он собирается вернуть услугу и украсть какие-нибудь брюки, чтобы он мог уйти, не получив новых публичных обвинений в непристойности. ― О, хорошо, что ты проснулся, ― неожиданный голос, вошедший в комнату, заставляет его подпрыгнуть и с грохотом удариться запястьем о комод. ― Господи! Расслабься, я просто хотел, чтобы ты сходил со мной в Хол Фудз. Ричи оборачивается, больно потирая запястье. Он сбит с толку, когда слышит голос (серьёзно, Хол Фудз?), но это ничто по сравнению с тем, когда он полностью поворачивается и видит Эдди Каспбрака, стоящего в дверях комнаты и выглядящего непринуждённо и уютно. У него возникает ощущение, будто его мозг резко останавливается на высокой скорости, будто всё переворачивается с ног на голову. ― Твою мать, ― он задыхается, ― Хах? Эдди закатывает глаза: ― Хол Фудз, идиот. У нас кончаются овощи, и я хочу взять несколько этих странных клецок². ― Эм, ― Ричи все смотрит и смотрит, совершенно не в силах осознать сложившуюся ситуацию. ― Ты безнадежен, ― раздражённо говорит Эдди. ― Приготовь кофе, я прогуляюсь с Тэдом. Он свистит, и крошечная собачка на кровати перестаёт задыхаться в направлении Ричи и бросается на пол со звоном ошейника, карабкаясь на коротких ножках к Эдди. Эдди наклоняется почесать его за ухом, и они вместе удаляются по коридору. Хорошо, ладно. Ладно. Хорошо… хорошо. Так, Эдди здесь. И собака. И… Ричи отходит от комода в нижнем белье и подходит к длинным прозрачным занавескам, чтобы раскрыть их. За ними — стеклянные двери, ведущие во внутренний дворик, заполненный кактусами и большими листьями папоротника, шезлонгами под большими зонтиками и небольшим бассейном. Кирпичная стена окружает всё пространство, а за ней открывается безошибочный вид на Скалистые горы. Он даже не в Лос-Анджелесе, не говоря уже о собственной квартире. Вот дерьмо. Он знает, что в последнее время употреблял какие-то вещества, но он не испытывал Страха и Ненависти³. Не до такой степени, чтобы он проснулся в совершенно ином состоянии. Может быть, это просто, как это называется... осознанное сновидение. Потому что даже если бы он испытал Страх и Ненависть и загнал себя в пустыню в наркотическом опьянении, это всё равно не объяснило бы, что Эдди здесь делает. Поэтому он шаркает обратно к комоду и хватает джинсы, находя их более подходящими, чем его обычный стиль, но это безошибочно его размер. За пределами комнаты он находит комфортный дом. Всё аккуратно, но не стерильно. Очевидно, здесь беспорядок из пледов и подушек на мягком диване, и несколько блюд, расставленных на маленьких кухонных столах. Это в нескольких мирах от его дерьмовой квартиры в Кей-Тауне, которая, вероятно, имела мебель только потому, что её обставили раньше ― до воссоединения Клуба Неудачников. В растерянности проще всего следовать инструкциям. Эдди велел ему сварить кофе, и он варит кофе. Через некоторое время входная дверь распахивается и в комнату вбегает бешеный топот собачьих лап, чтобы попрыгать вокруг его лодыжек под высоким столом, за которым сидит Ричи. Слишком много возбуждённой энергии, чтобы поместиться в его маленькое собачье тело. Эдди появляется через мгновение, одетый в яркие коралловые шорты, сандалии и полосатую майку и выглядящий… ни-как-Эдди, что странно. А еще он загорелый. Не то чтобы он видел, насколько загорел или не загорел Эдди в прошлый раз, когда они были вместе, но он не был таким смуглым, Ричи знает это наверняка. ― О, отлично, ― Эдди пересекает комнату и опирается локтями на стол, прямо в пространство Ричи. Он выхватывает кружку из ослабевшей хватки Ричи и крадет напиток. На фоне черной кружки Ричи замечает кольцо на пальце левой руки со знакомым уколом ужаса, точно таким же, как тогда, в Мэне. Он отводит взгляд, не в силах смотреть слишком долго, как будто это солнце, и оно ослепит его, если он осмелится смотреть прямо на него. Кружка ставится обратно на стол, и Ричи быстро хватает её, как будто он может почувствовать тепло рук Эдди на керамике, как может почувствовать его тепло, прижатого к боку. Его рука звякает о кружку, и он... у него на левой руке такое же кольцо. Он вздрагивает, выплескивая кофе на стол и заставляя Эдди испугаться, в то время как он хватает полотенце, чтобы вытереть беспорядок. ― Пойдём, ― Эдди делает жест ‘поторопись’ в сторону Ричи. ― Мы можем заехать в Ин-Энд-Аут⁴ на обратном пути, если хочешь. Они в Палм-Спрингc, Ричи обнаруживает это по дороге в Хол Фудз, чтобы получить ‘странные клецки’, на которых так зациклен Эдди. Это объясняет пустыню за дверью спальни и вид Скалистых гор вдалеке, и ничего больше, но приятно, хоть что-то проверено. Он также обнаруживает, что Эдди ― агрессивный водитель, кричащий из своего окна на старика за то, что он не использует свой поворотник, и ворчит о дорожном движении в причудливом сопоставлении с плейлистом ‘автомобильные мелодии’, который включил Ричи и ему кажется, что это на девяносто процентов Джимми Баффетт. Итак. Они живут в Палм-Спрингc вместе и женаты друг на друге. Дерьмо дикое. ------------------------------------------------ 1)Рино - город на западе штата Невада, США. 2) Клецки, или кнедли – европейское блюдо, состоящее, как правило, из яиц и муки. 3)Тут отсылка на фильм “Страх и ненависть в Лас-Вегасе. 4)Ин-Энд-Аут (In-N-Out Burger) — американская сеть ресторанов быстрого питания, работает в основном на юго-западе США и побережье Тихого океана.