Я тебя перевоспитаю.

Юнги сидит в роскошном ресторане со своим другом, по совместительству, коллегой и пьет дорогое вино. На столе изысканные закуски, а посетители заведения ведут себя прилично, ведь данному слою населения нельзя вести себя иначе. – Тухлое местечко. – констатирует Хосок, отпивая глоток напитка. – не хочешь свалить отсюда? В клуб, например? – Мне двадцать девять лет, какой клуб, Хосок? – отвечает Юнги с недовольным выражением лица. – Меня сейчас совершенно другой вопрос интересует. – Двадцать девять лет — это ещё не приговор. У тебя отличная кожа, за счет того, что ты актер и тебе нужно следить за ней! Да о такой коже каждый мечтает! Ты выглядишь на все восемнадцать. – протестует Чон, попутно кладя в рот еду. – А что именно тебя интересует? Юнги отпил немного вина и посмотрел на друга со странным прищуром. Но Хосок не придал этому значения и продолжил аристократически поглощать пищу. – Я хочу усыновить ребенка. – тихо сказал Мин и снова отпил вина. На весь ресторан послышался заливистый смех младшего, после чего он кашлянул, и, обернувшись, попросил прощения у присутствующих. – Да кто тебе доверит ребенка? Ты же даже не замужем. – продолжая тихо хихикать, страшивает Хосок. – У меня есть связи. Я просто... – говорит Юнги, запинаясь на слове. – я просто хочу посвятить кому-то свою заботу и любовь. Но не хочу, чтобы это была как бы пара. – Идея довольно неплохая. Могу только пожелать удачи в этом. Парни ещё около часа сидят за своим столиком, культурно выпивая после тяжёлого рабочего дня. Быть актерами – не так просто, как кажется на первый взгляд. Ты должен испытывать эмоции, которых в тебе на данный момент нет. Нужно учить слова и сценарии, чтобы на отлично сыграть свою роль. Нужно жить жизнь персонажа, а не своей. Но как бы трудно это не было, Юнги любит свою работу, где он нашел понимающего друга, где весь персонал относится к тебе как к родному, есть возможность увидеться со своими кумирами. За разговорами очень быстро проходит время, и Юнги, садясь в такси, попутно отзванивается маме, чтобы предупредить, что его рабочий день окончен. По приезду домой, он снова, в который раз замечает, что его никто не встречает. Порой, от этого одиночества становится неспокойно и обидно. Юнги паркует машину рядом с детским домом, где ещё некоторое время сидит и думает о том, что он хочет сделать, тяжело вздыхая. Ранее он уже обо всем договорился и теперь здесь его ждут. Когда-то он даже пожертвовал огромную денежную сумму на содержание этого заведения и понял, что не зря: появилась компьютерная комната, новая мебель, крыша перестала протекать. Мин выходит из машины, аккуратно захлопывая дверь, а классический выглаженный костюм смотрится на нем просто потрясно. Дети разных возрастов сразу обратили на него внимание, начали смотреть и перешёптываться о том, что они его видели во многих фильмах. Уверенной походкой он подходит к крыльцу здания и входит в настежь открытую дверь и сразу замечает немного парней, которым на вид от пятнадцати до семнадцати лет, которые играют в какую-то игру на приставке. Мальчик с нежно-розовыми волосами, сидевший на спинке кресла наблюдал за мужчиной, который в свою очередь тоже смотрел на него. Юнги было интересно, кто разрешил ему здесь покрасить волосы в такой необычный цвет. Он заходит в кабинет заведующей, которая как раз занималась вопросами усыновления. Женщина, лет сорока подняла свой взор на вошедшего, привстала и поклонилась. – Мы ждали Вас, Мин Юнги-ши. – улыбается женщина, поправляя на переносице тяжёлые очки. – все документы готовы, Вам осталось только сказать, кого вы хотите видеть в роли вашего сына или дочери. – она достала папки с документами на каждого ребенка и положила перед Юнги. – Спасибо, дайте мне минутку. – отвечает мужчина и начинает перебирать папки. – кто этот парень с розовыми волосами? – спрашивает он, указывая на фотографию, где розоволосый парень подмигивает на камеру, хотя это совершенно неприемлемо для документа. – Пак Чимин. Очень сложный ребенок. Он у нас уже несколько лет. Его сюда отправили органы опеки, так как его родители много выпивали и избивали его. Мальчик часто сбегал, устраивал разные "концерты" – женщина показала руками ковычки. – волосы давно покрасил и постоянно умудрялся как-то возобновлять этот цвет. Мы уже не знаем как его перевоспитать. Постоянно дерзит старшим. – она тяжело вздохнула и повернула папку к себе. Юнги немного задумался и после чего сказал: – Я перевоспитаю. Оформите документы. – разворачиваясь к выходу, он ещё раз посмотрел на заведующую – я поговорю с ним. Юнги быстрым шагом идёт туда, где сидели мальчики, но там никого, кроме него. Он сбавил скорость и медленно подошёл, а после чего и вовсе остановился. – Привет. Я Мин Юнги. – с улыбкой говорит мужчина, ожидая ответной реакции. – Почему я? – спросил Чимин и с подозрением посмотрел на него. – Я думаю, Вас уже предупредили о том, какой я отвратительный ребенок. Юнги заметил, что у парня очень высокий голос и очень непропорционально большие губы, да и тело вблизи явно не семнадцатилетнего мальчика. Издалека он казался крошечным, но рядом он выглядел куда мощнее – накачанные руки, бедра. – Захотелось попробовать перевоспитать. – А если ничего не получится, Вы отдадите меня обратно? – он посмотрел на Мина с неким прищуром, а уголки губ едва заметно приподнялись. – Нет. Я уверен, что у меня получится. – и Юнги уверен как никогда, что этот парень ещё знатно ему потрепает нервы, но оно того стоит. – Тогда я согласен. – улыбается Чимин и тянет руку, для рукопожатия, а когда Мин пожимает ее, то мальчик тянет его на себя и говоря на ухо, продолжает – я буду называть тебя папочка. Юнги слегка в шоке от подобных действий, но он здесь решает, кто и как будет называть его в дальнейшем. Они садятся в дорогую машину, от чего Чимин не может скрыть восторга, ворочаясь, рассматривая разные поверхности. Юнги наблюдает за этим с неким умилением и решает сейчас ехать в какой-нибудь магазин, чтобы приобрести несколько вещей мальчишке, ведь он будет ходить в новую школу, нужно, чтобы все знали, чей он теперь сын. Пак тихо смеётся и показывает средние пальцы своим друзьям, которые наблюдают за ним с грустью. – Пристегнись. – говорит Юнги, а Чимин тут же исполняет. А ведь слушается же, если не думает о том, что делает. – Я видел тебя в некоторых корейских фильмах. – внезапно обрывает тишину Чимин, продолжая смотреть в окно. Сейчас он гораздо спокойнее себя ведёт, чем там, откуда оно уехали. – Это понятно. – улыбается Юнги, внимательно смотря на дорогу – я же актёр. Надеюсь, ты будешь вести себя хорошо. – Это ложные надежды. – Ну, это мы ещё посмотрим. – Мин на секунду поворачивается к мальчишке, у которого на губах играет ухмылка и снова отворачивается к дороге. – Если хочешь, ты можешь называть меня просто Юнги, если тебе так будет удобнее. – Хорошо, Юнги. – отвечает Чимин, поворачиваясь к старшему. – Понимаешь... – начинает Мин, спустя некоторое время молчания – ты уже не ребенок, и я хочу, чтобы мы с тобой общались, как хорошие друзья. Без всяких этих уважений и прочей ереси, но с ноткой воспитания с моей стороны. Недавно мне исполнилось двадцать девять лет и я понял, что не хочу ни отношений, ни детей, но мне все равно нужно отдавать кому-то свою заботу, да и жизнь стала довольно скучной. – Я тебя понял. – отвечает Чимин, смотря на старшего. – выгодное решение, но я не против. А ты будешь брать меня на съёмочные площадки? – на лице возник то самый яркий детский восторг и Юнги просто не мог отказать этой милой улыбке. – Только в том случае, если ты будешь себя хорошо вести. – улыбается в ответ Мин и тут же сворачивает к трехэтажному коттеджу. – это твой новый дом, осматривайся. Чимин выбежал из машины и направился к дверям. Так и не скажешь, что мальчишке семнадцать лет и он поднимал на уши весь детский дом. Юнги наблюдал за ним словно за маленьким щенком, который только увидел мир. А ведь и правда. Чимин никогда не жил такой богатой жизнью; у него было огромного дома или своей комнаты. Он жил в однокомнатной квартире, в старом грязном доме, где в подъезде валялись бутылки из-под алкоголя. А здесь всё чисто, на заднем дворе бассейн, мини-бар; вокруг посажены цветы и все так приятно пахнет, что хочется упасть на траву и смеяться. – Можно? – только и произносит Чимин, а после одобрительного кивка старшего тут же снимает с себя одежду и прыгает в бассейн. – Ты никогда не плавал в бассейне? – страшивает Юнги, держа в руке пепси со льдом из мини-бара. – Нет, только в речке. Но они же не такие чистые. – отвечает мальчишка, лихо взбираясь на бортик, чтобы вылезти. Мин замечает, что у парня довольно сильное тело. Упругие бедра, руки явно могут четверых заломать, непробиваемый пресс. – Ты качаешься? – страшивает Мин, жадно рассматривая чужое тело. – Я просто не сижу на месте. – отвечает парень, отпивая колу из рук Юнги, отчего тот приходит в себя. – Может тебе налить? – и чувствует, как щеки слегка начинают гореть. «Боже, Юнги, имей совесть! Тебе двадцать девять лет, а ты плывешь от заигрываний теперь уже твоего так называемого сына?! Ему же семнадцать, он ещё ребенок!» – кричит внутренний голос из-за чего Мин просто решает пойти в дом и показать окрестности мальчишке. Также его комнату, и свой кабинет, в который заходить не стоит. Позже они поедут по магазинам, где приобретут новых вещей , а сейчас главное для Юнги – игнорировать специальные касания мальчика, странные фразы и привыкать к нему, чтобы их отношения были хорошими.