Я тебя перевоспитаю.

Прошло два дня с тех пор, как Чимин теперь приемный сын Юнги. У мальчишки теперь есть новые брендовые вещи, новый телефон, а осенью он пойдет в новую школу, где у него репутация будет лучше, чем в прошлой (по крайней мере так думает Мин). Старший стоит на красивой террасе и пьет горячий кофе, а в руке тлеет сигарета. Клубы серого дыма выходят из лёгких, времени до начала работы ещё предостаточно, поэтому можно насладиться видом. Юнги слышит, как сзади открывается дверь и кто-то подходит к нему, и он уже знает, кто – Почему не спишь? – спрашивает он, продолжая смотреть вдаль. – Ты говорил, что возьмёшь меня с собой на съёмочную площадку. – обиженно говорит Чимин и подходит ближе к спине. – Сегодня? – Юнги стоит не поворачиваясь, но игнорировать становится все труднее, потому что хочется просто спросить, что за херня. – Да, я хочу сегодня. – отвечает с улыбкой Пак, подносит к своим губам руку Юнги, в которой сейчас находится сигарета и делает затяжку. – Эй, ты ещё несовершеннолетний, чтобы курить! Это уже была наглость! – говорит Мин и поворачивается к парню лицом, а тот в свою очередь выдыхает дым ему в лицо и игриво улыбается. – А тебе говорили, что со мной не будет просто. Остынь, я давно курю. – сейчас Юнги замечает, что на Чимине кроме нижнего белья ничего нет. – Ты это специально делаешь? – спрашивает Юнги, а сам в который раз пытается оторвать глаза от накачанного тела. – Что именно? – переспрашивает в ответ Пак, замечая на себе тяжёлый взгляд и будто случайно начинает подтягиваться, словно все его тело затекло. – Плохо ведёшь себя. – грозно говорит тот уже смотря в глаза, стараясь не замечать сильные руки, которые на мгновение поднялись вверх. – Потому что я плохой мальчик. – а после разворачивается и уходит. – Собирайся, ты едешь со мной! – вслед ему кричит Юнги и стремительно допивает кофе. – О, Юнги, ты сегодня рано! – радостно говорит Хосок и разводит руки в стороны, чтобы поприветствовать друга. – А это... – Чон улыбается с прищуром смотря на парня за спиной мужчины. – твой друг? – Это мой приемный сын, Хосок. – Мин поворачивается к мальчишке, а тот под воздействием властных глаз, слегка кланяется. – Его зовут Чимин. – Приятно познакомиться, я Хосок. – он улыбается и протягивает Паку руку для рукопожатия, а Юнги в свою очередь молится всем богам, чтобы его сын не сказал какой-нибудь херни, как при их первой встрече в детском доме. – Взаимно. – отвечает с лёгкой улыбкой мальчишка и жмёт руку с ответ. Юнги поверил в Бога. – Сегодня мы снимаем сцену с выстрелом, поэтому гримеры тебя уже ждут. – говорит уже Мину Хосок и разворачивается, чтобы уйти к тому, кто его только что позвал. – Хорошо. – кричит вслед Юнги и сразу поворачивается к Чимину. – Прошу тебя, веди себя нормально, окей? Без всех вот этих вот закидонов, ладно? – Ладно. – пожимает плечами парень и складывает руки на груди – а что мне за это будет? Юнги тяжело вздыхает, потому что не знает, что предложить взамен. Он закатывает глаза и говорит идти за ним. Они заходят в просторную гримёрку, где нет никого и Мин сразу говорит парню, чтобы тот присел на кожаный диван. – Ты будешь ждать меня здесь, не думаю, что мы сегодня здесь надолго. – А если я хочу помешать? Юнги стоит молча, с задумчивым выражением лица и не знает, что сказать в ответ. Последнее время он превратился в какую-то тряпку. Ну не может же он отлупить семнадцатилетнего парня, который в телосложении большее него самого. – Нет, ты не сделаешь этого. – всё, что может ответить Мин, после чего в дверь врывается визажист и просит присесть на кресло перед зеркалом. Время, пока Юнги красят, Чимин молча сидит и что-то смотрит в своем новом телефоне. Старший безумно рад, что тот ещё ничего не разнес и не сделал ничего такого из-за чего ему потом будет стыдно. Сейчас Мин просто все себя от счастья, что этот мальчишка сидит и ничего не делает, но ему всё равно хочется выйти покурить, что он, собственно, и делает. Чимин бредёт за ним следом. – Не поделишься? – тихо спрашивает парень, показывая на пачку. – А ты мне что? – в ответ спрашивает Юнги с хитрой ухмылкой. Он бы и без этого поделился, но раз Чимин так делает, то и он будет. – Я же и так себя нормально виду, что ещё надо? Хочешь, отсосу? – теперь уже ухмылка на лице мальчишки, а у Юнги огромные глаза от удивления. Он молча достает сигарету и отдает сыну. – Спасибо. Мне достаточно твоего хорошего поведения. – почти давясь воздухом отвечает мужчина и подкуривает. – А я мог бы. – говорит, подкуривая, Чимин и продолжает улыбаться. – Ну, во-первых, ты не шлюха, чтобы это делать. А во-вторых, мы не в тех отношениях. – произносит, затягиваясь. И всё же, что-то влечет его к этому парню. – Знаешь, что я тебе скажу? – он как-то поник, а на лице уже видится какая-то грустная ухмылка. – Мне нужны были деньги, но несмотря, что я девственник, мне приходилось часто работать ртом. Не хочу, чтобы ты подумал обо мне плохо, но я не настолько хороший, как ты думаешь. Да, я как будто противоречий самому себе. – грустный смешок сорвался с губ, а глаза смотрели в асфальт. – Странно, что с такой внешностью ты все ещё девственник. Я бы мог подумать, что тебе каждать дать готова. – говорит Юнги, хотя понимает, что в данной ситуации это немного не те, слова. – Меня не привлекают девушки. – отвечает парень, а брови Мина в который раз взлетают вверх от удивления. – Тебе повезло, что я не гомофоб. – говорит он и внимательно наблюдает за падающим с сигареты пеплом. – Для меня это хорошая новость. Ты в жизни намного приятнее, чем в фильмах. – говорит Чимин и Юнги замечает, как щеки парня слегка, еле заметно краснеют. – твой персонаж грубый, а на деле тебя хочется обнять и спрятать ото всех. – Так обними. – он понятия не понимает, что сейчас движет его сознанием, но он все же говорит это. – Нет. – отвечает Чимин, ярко улыбаясь и выбрасывает в урну окурок. – я не настолько нежный. – и уходит обратно в здание. Юнги закатывает глаза и непонимающе пожимает плечи. И кто из них ещё хороший актёр? На горизонте закат, рабочий день завершён, Чимин мирно спит на диванчик в гримёрке, когда Юнги заходит туда со съёмок. Он довольно уставший, а мальчишка только сильнее увеличивает желание отдыхать. Будить его совершенно не хочется. Зато хочется прикоснуться к нему, но юнги вовремя отдергивает свою руку, говоря себе о том, что нельзя. Он хотел ребенка, которому будет дарить нежность, а забрал себе парня с плохим поведением, который никогда не обнимет его с ярким смехом и словом "папа". Парень уже взрослый и ему не нужны все эти нежности. Или такое поведение лишь панцирь, который скрывает его от внешнего мира, не позволяя поранить? Розовые волосы, круглые щеки, пухлые губы только и говорят о том, что мальчику нужна любовь, а его всю жизнь унижали и оскорбляли. За несколько дней Юнги узнал, что в школе он был хуже всех, дома его ненавидели, на улице никто не хотел дружить с мальчиком, у которого нет даже нормальной одежды. Каждый раз он рассказывал об этом с болью, которую старался скрывать. Он буквально сам соорудил себе личный щит, собственный мир, где только он и есть. Начал причинять боль другим, чтобы они видели как плохо ему самому. Юнги уверен, что за пошлой ухмылкой и плохим поведением скрывается теплота. Мин и не заметил, как за своими размышлениями он уже сидел рядом с ним и нежно гладил по волосам, когда теплая пухлая рука крепко держала руку мужчины не давая прикоснуться. – Прости. – всё, что смог выдавить из себя Юнги, когда очнулся от размышлений. – Что это ты задумал? – лукаво улыбается сонный Чимин, не отпуская руку. – Ничего. – говорит Мин, смотря в заспанные глаза. – нам пора домой. Хочешь мороженого? «Что ты, блять, несёшь? Какое к черту предложение мороженого для парня, которые готов выебать глазами?» – вопит внутренний голос Юнги, отчего хочется просто убежать. – Хочу. – он продолжает держать руку, а после подвигается к ней ближе и проходится языком от запястья до кончика среднего пальца. – Я же их не мыл, на них много микробов. – Юнги пялится на свою ладонь, будто не веря, что это его часть тела. Как же ему повезло с актерским мастерством и способностью быстро выкрутиться из ситуации. – Тогда пошли, мороженое ждать не будет. Юнги встаёт и направляется к выходу. Чимин плетется следом и закатывает глаза, потому что ситуация кажется ему скучной. Садясь в машину Пак без слов пристёгивается и откидывается на спинку сидения и сладко потягивается, а футболка поднимается, открывая вид на подкачанный живот. Его глаза наблюдают за реакцией Юнги, который в свою очередь посмотрел на живот парня, потом в его глаза, понял, что за ним наблюдают, шумно вздохнул и снова извинился. – Я знаю, что у меня красивое тело. – Чимин победно улыбается и поднимает футболку, будто хочет похвастаться. – хочешь потрогать? – Юнги снова на него смотрит. – Я... Хочу... – он спотыкается о собственные слова, а потом словно просыпается и говорит: – мороженого. Чимин свободной рукой снова хватает мужчину за запястье и кладет на свое тело. У Юнги поднимаются в удивлении брови, он смотрит огромными глазами на Чимина, но руку почему-то не убирает. – Что ты делаешь? – почти шепотом страшивает старший и хочет ударить самого себя. Чимин заливисто смеётся и опускает футболку, но замечает, что чужая рука все ещё на его животе и на лице уже появляется ухмылка. «Убери руку, долбаеб, он же твой сын! Убери сейчас же или придется объясняться!» – вопит сознание и Юнги, словно ошпаренный выдерживает руку и кладет на руль. Он зажмуривает глаза, а головой специально ударяется о спинку, будто пытаясь разбить себе затылок вдребезги, чтобы достать мозг и выкинуть, потому что, судя по всему, тот уже не работает и нужно срочно приобрести новый. Мин прокручивает ключ, а звук двигателя приводит в себя и он, сосредоточившись на дороге едет к парку, где обычно продают хорошее мороженое. Чимин молчит, но наблюдает за нервным мужчиной с неким весельем. – А я говорил, что со мной не будет просто. – спустя какое-то время Пак обрывает тишину и вновь тихо смеётся. – Ты ведёшь себя отвратительно. – с некой злостью отвечает Юнги ещё крепче сжимая руль. Чимин решает задать свой вопрос чуть позже, а сейчас просто положить руку на колено старшего. – Расслабься. У тебя так напряжены ноги. – он начал слегка поглаживать. – Убери. – смотря на дорогу отрезает Мин, но понимает, что это слишком грубо, поэтому спокойнее добавляет – пожалуйста. Чимин улыбается и хочет продолжить, но руку убирает и лениво скатывается по сидению вниз. Когда они приехали, было уже темно, потому что ехали через весь город по пробкам, но зато людей уже не так много, а фургон с мороженным все ещё стоит. Парни решают прогуляться и Юнги понимает, что просто есть мороженое в парке лучше, чем быть в одной машине с мальчишкой, который распускает свои руки и делает неподобающие вещи. Они присели на траву на одном из небольших холмов и старший с ужасом замечает, что людей тут почти нет. – Спасибо. – тихо говорит Чимин, когда от десерта уже ничего не осталось и Юнги с облегчением выдыхает. А когда доедает сам, то чужой палец проходится по его губам, собирая оставшиеся капельки. И Мин видит, как Пак облизывает свой палец. Мужчина шумно вздыхает и глотает тот кусочек мороженого, что все ещё был в его рту, не спуская глаз с пухлых губ. – Ты надоел мне этим всем. – на выдохе произносит Юнги и отворачивается. – Прекращай. – Если надоел... – начинает Чимин, запуская руку себе в волосы, взъерошивая их. – тогда почему у тебя такая реакция? – Какая? – Мин непонимающе смотрит ему в глаза, а когда мальчишка молча взглядом показывает на стояк старшего, то падает спиной на траву, закрывая лицо, и будто рычит в ладошки. Чимину кажется это забавным. – У меня давно не было секса, понятно? Поэтому у меня такая реакция на все вот эти вот твои приколы. – Тогда почему я не могу тебе помочь? – спрашивает Пак, а Юнги внезапно чувствует на своих бедрах упругие ягодицы мальчика. Мин убирает руки от лица, безвольной вермишелью опуская из на траву возле головы, выдыхает и закрывает глаза. – Потому что мы не в тех отношениях. Потому что я твой приемный отец. Потому что это всё неправильно. Потому что ты, черт возьми, не тот, кого я хочу видеть на своем члене. – а вот с последним утверждением, он уверен, он бы поспорил. Ему становится стыдно за свою грубость и прямолинейность, поэтому сразу, снова, в который раз извиняется, а Чимин смеётся, так искренне, сгибаясь пополам, а затем просто падает рядом, раскинув в стороны руки. И если бы не справка об психиатра, Юнги бы подумал, что мальчик невменяемый, потому что странно смеяться с таких ситуаций, из-за чего он обычно смеётся. Мин закатывает глаза, всем своим нутром говоря о том, что нихера не смешно, выдыхает и встаёт, чтобы направится к машине. И поехать домой. А лучше подальше от Чимина.