Какое твое любимое блюдо?

В доме Кастильо было по-вечернему тихо. После ужина за большим столом все разбрелись по своим комнатам. Герман общался с Присциллой ни о чем, пока Ромальо занимался его делами. Виолетта делала новую запись в свой дневник, Людмила красила ногти сотым слоем лака алого цвета. Федерико же спустился в кухню за стаканом воды. Было непривычно видеть пустую гостиную и столовую. Лишь Ольга хлопотала на кухне, что-то бормоча себе под нос. – Все хорошо, Ольга? – заботливо спросил итальянец, доставая из холодильника графин с водой. – Ай, сладкий, все нормально, – как-то разочаровано произнесла домработница. – Людмила ничего не съела, даже не притронулась, а я так старалась... Ольга убирала тарелки с едой с деревянного подноса, который пару минут назад забрала из розового царства блондинки. Людмила редко сидела со всеми за столом на ужине. Она постоянно старалась опаздывать, находила малейшую причину поссориться с кем-нибудь из сидящих за столом, лишь бы уйти к себе в комнату и не играть в идеальную семью со своим врагом номер один и ее отцом, бывшим парнем и матерью-манипуляторшей. Потому Ольга каждый раз приносила ужин ей в спальню, оставляя поднос на столике. И уже в какой раз в первоначальном виде его оттуда забирала. – Вчера и позавчера она тоже ничего не съела. Неужели я так плохо готовлю, – размышляла вслух Ольга, выбрасывая еду – в этом доме никто не будет доедать вчерашнее. – Послушай, Федерико, – аккуратно начала Ольга, – вы с Людмилой... Ну... Вы же встречались, ты наверняка знаешь, что она любит покушать. Поделись, и я приготовлю ей завтра. Федерико задумался, прислонившись бедром к кухонной тумбе. За время проживания в доме Кастильо он не заметил за Людмилой предпочтений в еде. Он начал вспоминать их посиделки в кафе, но не мог припомнить, чтобы они заказывали хотя бы пиццу, чтобы перекусить. Каждый раз их заказы ограничивались соками. Итальянец помнил, Людмила любит персиковый. – Мясо с грибами... Рыбные палочки... Запечённый картофель...– продолжала размышлять Ольга вслух, уже не ожидая ответа от парня, продолжая уборку. – Да, точно! Так, завтра с утра срочно побегу на рынок! Ей понравится, точно понравится! – воодушевленно восклицала женщина, вдохновлённая собственной идеей завтрашнего ужина. Федерико лишь улыбнулся ей, пожелал спокойной ночи и удалился с кухни, чувствуя тяжесть собственных мыслей. Он не знает любимого блюда Людмилы... Неужели он был таким плохим и невнимательным бойфрендом? Но парня куда больше беспокоило то, что девушка уже какой день не ужинала, по словам Ольги. "Наверняка просто на диете и не ест после определенного времени, вот и все", – успокаивал себя итальянец, укладываясь в кровать. Утро шло своим обычным чередом: Присцилла, Герман и Ромальо уже разъехались по своим делам, Анжи и Виолетта занимались в столовой, а Федерико в гостиной поедал завтрак, над которым постаралась Ольга. Раздался стук каблуков, что могло означать лишь одно – сверхновая была готова начать этот день. – Доброе утро, – поздоровался, как всегда любезно, итальянец, подняв взгляд на спускающуюся по лестнице блондинку. – Доброе, – теплое слово она подкрепила лёгкой улыбкой и удалилась на кухню, чувствуя, как бывший провожал ее взглядом. В последнее время он старался на нее вовсе не смотреть, поэтому настроение девушки поднялось – вновь появилась надежда, что ещё не всё потеряно. Как часто бывает, хорошее настроение быстро портится любыми мелочами. – Я буду завтракать, – заявила Людмила, ставя поднос на заставленный учебниками стол. – Мы занимаемся, Людмила, поешь в гостиной, – Виолетта была сосредоточена на задании. – Почему это ты меня выгоняешь? Я буду сидеть здесь. – Людмила, – подняла на нее наконец Кастильо взгляд, потирая виски. Она надеялась, что это спасет ее от головной боли, которая вот-вот разыграется из-за ничтожной ссоры с Людмилой и сложного задания. – Если ты не хочешь есть в гостиной, поешь у себя в комнате. – Конечно, сегодня в комнате, завтра в кладовке, а потом за пределами этого дома. Я так и знала, что меня все тут ненавидят. Ешь сама. Блондинка нарочно громко стукнула подносом по столу и поспешила выйти из дома, захватив по пути красное яблоко из вазы. Людмила легко "взрывается" из-за пустяков, но вот успокаивается долго. Виолетта надеялась вечером помириться с ней, чтобы не стать жертвой плана мести. Недавно Ферро заменила шампунь Виолетты на моющее средство. Ничего страшного, но волосы Кастильо выглядели как солома ещё пару дней. День в студии был насыщенный: парни собирались записывать DVD и постоянно обсуждали все новые идеи. Даже время ланча они решили провести с пользой, отправившись в кафе всей группой. В это время здесь собиралась почти вся студия, но Федерико искал среди множества знакомых лиц Людмилу. Вместо блондинки ему на глаза попалась кудрявая брюнетка и ее сестра, которые тоже заприметили парня. – Привет, – поздоровались девушки, подойдя к столику парней, и услышали тоже самое в ответ. – Что вы так бурно обсуждаете? Отвечать взялся Андреас. И прежде чем его далеко занесло, итальянец задал интересующий его вопрос. – Нати, а ты не видела Людмилу? – Она осталась в студии. Сказала, что хочет поработать над новыми песнями. А что, что-то случилось? – Нет, нет, – помотал головой Федерико. – Все хорошо. Парень улыбнулся, чтобы звучало правдоподобнее. Он не хотел, чтобы Нати начала переживать из-за его вопроса. Она ведь такая, любит накрутить себя и думать о том, как все плохо, даже если это не так. Вечером жители дома Кастильо уже собирались вставать из-за стола, когда раздался звук открывающейся двери. Людмила пришла ровно тогда, когда тарелки уже опустели. – Людмила, – окликнула ее мать, когда девушка уже обогнула диван и собиралась пойти к лестнице. – Да, мама, – тяжело вздохнув, блондинка развернулась лицом к сидящим за столом, но подходить к ним ближе не спешила. – Позволь объяснить свое отсутствие на ужине и извинись перед нами. – Я гуляла с Нати. Извините, – неискренне произнесла Людмила и поспешила удалиться в свою комнату, лишь бы ее не успели упрекнуть ещё в чем-либо. Присцилла продолжила возмущаться поведением дочери, а Герман заступался за Людмилу. Виолетта сказала о том, что в студии был тяжёлый день, тем самым оправдав поведение Ферро и найдя повод уйти к себе в комнату. Присцилла признала, что вспылила, и это оценил Герман, за руку выводя ее из столовой. Ольга то и дело, гремела посудой, собирая тарелки и столовые приборы, но даже это не выводило Федерико из мыслей о Людмиле. Она снова пропустила ужин. И точно не завтракала. И скорее всего не обедала. Его вчерашнее предположение оказалось верным? – Ай, Феде, я совсем ничего не успеваю. Не отнесешь Людмиле поднос? А я в благодарность приготовлю тебе завтра что захочешь, но только не сегодня, столько дел, столько дел, – хлопотала женщина на кухне. – Конечно. Предложение Ольги парень принял с радостью. Это повод зайти к Людмиле и поговорить. – Я тогда и заберу, принесу потом сюда. – Отлично, спасибо, милый, – поблагодарила итальянца Ольга, вогружая на поднос тёплый ужин. – Можно? – Заходи, – ответила Людмила, поднимаясь с кровати и откладывая черную бархатную коробочку на столик. Федерико ловко локтем открыл дверь комнаты блондинки и прошел внутри, ставя поднос на ближайший столик. – Ольга просила передать ужин. "И это все, зачем ты пришел?" – пронеслось в голове у девушки. Когда она услышала его голос, то обрадовалась, что он сам пришел к ней. Ей не хватало его, но парень, кажется, этого не понимал. Они общались лишь когда сталкивались где-то случайно, никогда больше не обнимались, даже как друзья. А Людмила отчаянно нуждалась в его поддержке. – Я не голодна, так что можешь забирать. Не та фраза, которую сейчас хотел услышать Федерико. – Уверена? Это очень вкусно, – предпринимает он попытку заинтересовать её. – Ты что, не услышал? Я не хочу есть. Голос Людмилы звучал раздражённо. Во-первых, она не любит, когда ее пытаются заставить сделать что-то. Во-вторых, девушка была раздражена тем фактом, что парень пришел к ней только по просьбе Ольги. – Почему ты не ешь? – серьезно спросил итальянец. "Сейчас или никогда" –решил он. – О чем ты? – она скрестила руки на груди. – Я ем. – Ты не завтракала. И сейчас тоже не ешь. – Ну и что, что я не позавтракала сегодня? Я обедала потом в кафе. – Ты хоть когда-нибудь перестанешь мне лгать, Людмила? Я был в кафе на ланче, а вот тебя там не было. – А что, нет других кафе? И вообще, я уже ужинала у Нати. – Но ты же говорила, что гуляла. – Да, я гуляла с ней, а потом мы пошли к ней и там я поужинала с ее семьей. Что такого? Я не понимаю тебя, Феде. Подумай, прежде чем обвинять меня во лжи или придумывать то, чего нет. Парню не нашлось, что ответить. Возможно, он действительно придумал то, чего нет. Она могла обедать и ужинать где угодно. Федерико пожалел, что поднял эту тему сейчас. У него действительно не было никаких доказательств своей теории. Людмила, видя, как поверженный в этой словесной перепалке соперник не может найти слов, поспешила закончить этот разговор. – Так что отнеси поднос обратно Ольге и не забудь закрыть за собой дверь. На следующее утро Людмила позавтракала тостами и кофе вместе с Виолеттой и Федерико, так что парень убедил себя в том, что у блондинки нормальные отношения с едой. В течение следующей недели он даже видел ее несколько раз на ланче в кафе, потому совершенно перестал подозревать неладное. Одни объятья напомнили ему о собственных предположениях. В день записи DVD Людмила опоздала на съёмки, хотя очень хотела принять в них участие. На следующий день за завтраком Ольга рассказала, что блондинка оказалась заперта, и Федерико предположил, что это сделала мать девушки. Он не стал говорить об этом Виолетте или кому-то ещё, а просто зашёл к Людмиле, чтобы узнать все напрямую. Итальянец понял все и без слов, достаточно было взглянуть на разбитый вид девушки. Пообещал поддержку и обнял, как обычно, за предплечья, а она прижалась щекой к его груди. И во время этих объятий Федерико будто укололи сразу тысячами иголок. Ему хотелось бы сосредочиться на том, как быстро бьётся его сердце рядом с ней, какое тепло она дарит ему сейчас. Но он думал лишь о том, что чувствует под пальцами нездорово выпирающие лопатки. Так не было раньше, когда они встречались, он знает, он помнит. Крепче прижимает ее к себе, жалея, и не хочет поднимать эту тему сейчас – Людмиле и так плохо. Виолетта прерывает их объятья, и Федерико впервые рад этому. В тот же вечер парень прочёл несколько статей о растройстве пищевого поведения. Больше всего его интересовали признаки. Конечно, самым основным был отказ от еды и потеря веса. И Федерико замечал и то, и то в Людмиле. Но может, он обманывает сам себя? Ведь он ни разу не слышал, чтобы кто-то другой говорил о том, что девушка похудела. Эти мысли мучали парня, и он долго не мог уснуть той ночью. Дом Кастильо на следующий день был полон ребят из студии – все пришли репетировать номера для конкурса, пока студия была закрыта из-за некоторых сложностей. Уже четвертый раз ребята прогоняли общий танец: первый раз Нати сбилась с ритма, во второй Камила поздно вступила, лишь с третьего раза им удалось исполнить все от начала до конца. Теперь они хотели закрепить результат, вновь отрепетировав безупречно. Но не удалось. Во время очередного поворота на месте Федерико услышал грохот. Восстановив равновесие, ему понадобилось время, чтобы понять, что произошло в первом ряду. Людмила упала. Нати была первой, кто подбежала к ней. Испанка присела рядом с блондинкой, которая никак не откликалась на свое имя, и положила ее голову к себе на колени. В последнее время между ними были напряжённые отношения из-за того, что Людмилу выгнали из YOUMIX, а Нати осталась там в качестве автора песен, так ещё и Лена подписала контракт. Людмила злилась на Наталью, но та все ещё считала блондинку своей подругой. И она уже плакала от того, что Ферро была без сознания. Остальные ученицы студии были в полном ступоре. Все отчаянно пытались докричаться до девушки, но она явно была, как сказали бы боксеры, в нокауте. Парни понимали, что девчонки растерялись, потому взяли все в свои руки. И пока Диего побежал на кухню за водой, Леон, присев рядом с Людмилой и Нати, пару раз ударил блондинку ладонью по щекам, пытаясь привести в чувства. Благодаря своему опыту, полученному на треке для мотокросса, он знал, что это самый простой способ вернуть кого-то в сознание. Сработало. Людмила приоткрыла глаза, тут же схватившись за голову. Послышались облегченные выдохи. И пусть девушка и была без сознания от силы секунд пятнадцать, все успели не на шутку перепугаться. Наталья помогла девушке сесть. Людмила так и держалась за голову, с неким непониманием оглядывая собравшихся вокруг нее людей. Ее немало удивило, что она увидела перед собой Леона – старого друга и бывшего парня, нынешнего ее сводной сестрёнки. Чем больше проходило времени, тем меньше они с ним общались. А вот забота Нати блондинке была понятна – в глубине души она знала, что они все ещё подруги и эта девушка одна из немногих, кто всегда будет на ее стороне. Постепенно в голове Людмилы все вставало на свои места: она осознавала теперь, что происходит, да и головная боль притуплялась. Подоспевший Диего протянул подруге детства стакан воды, который она с присущей ей высокомерностью отвергла. Встала на ноги она также без чьей-то помощи. На вопросы о том, все ли с ней в порядке, ответила, что да. Сослалась на скользкий пол и предложила продолжить репетицию, несмотря на предложения многих ей отлежаться. Гонсалес тоже был в числе тех, кто предлагал ей передохнуть. Но Ферро трудно переубедить. Следующий прогон вышел идеальным. Лишь Федерико понял – это не скользкий пол, иначе падали бы все. Это слабость. Это признак. И Федерико снова начал следить за Людмилой. И она снова ничего не ела: пропускала завтраки, не обедала со всеми в кафе, а на ужинах лениво ковырялась вилкой в тарелке, выжидая повод уйти в свою комнату. У Федерико снова не было доказательств. Он поднялся в комнату девушки вечером, чтобы забрать поднос по просьбе Ольги. Как и в прошлый раз, поднос был полон. – Почему ты ничего не съела? – он свёл брови к переносице. – Что? – Людмила, которая до этого как ни в чем не бывало поправляла свои локоны у зеркала, подошла к итальянцу, скрестив руки на груди. В последнее время это была ее любимая оборонительная поза от нападок матери, замечаний в студии и бессмысленных вопросов Федерико. Она больше не улыбалась, высоко задирая голову, говоря, что ей лучше знать, что она звезда и все под контролем. Все чаще ей приходилось складывать руки на груди и опускать голову, надеясь, что внимание скоро переключится на кого-то другого. Федерико желал получить ответ. Ему осточертело мучать себя догадками о том, прав ли он, а если да, то почему так вышло. Парень вплотную подошёл к девушке, и она с непониманием взглянула на него. Он и сам не знал, что делает сейчас. Итальянец взял девушку за руки, будто собираясь сказать нечто вдохновляющее и поддержать ее, как умел только он, но умудрился уместить оба ее запястья в своей правой руке, крепко сжав. Глаза девушки округлились. – Федерико... – негромко произнесла она, прежде чем парень обхватил ее талию левой рукой, крепко прижав к своему телу. Федерико оторвал девушку от пола, начав нести к кровати в своих объятьях. Людмила не понимала, что происходит, но что это ни было бы, ей не нравилось. – Что ты делаешь? Федерико, прекрати! Ее охватывала паника. Она ещё никогда не видела парня таким решительным, непоколебимым, властным и безумным одновременно. Он молчал, что заставляло Людмилу лишь больше волноваться. Она не могла пошевелить руками, как бы ни пыталась, и ей оставалось лишь вилять из стороны в сторону, будто выброшенная на берег рыба. Он кинул ее на кровать и теперь держал ее руки над ее головой прижатыми к подушкам. Ему также пришлось прижать ее бедра к кровати коленом, ведь девушка норовила вырваться и без устали крутилась из стороны в сторону, избивая ногами воздух. – Федерико, прекрати, мы уже давно не вместе, у тебя больше нет права так делать! Я буду кричать, слышишь? Свободной рукой Федерико схватил край некогда любимой футболки блондинки с леопардовым принтом. Теперь она висела на ней как мешок, и наверняка потому и превратилась в домашнюю. Парень задрал ткань до кромки лифчика блондинки. Дыхание сперло. Обтянутые кожей ребра и впалый живот говорили громче любых слов. Ему больше были не нужны доказательства. Федерико медленно поднялся с кровати и отошёл стене. Прикрыл глаза и облизнул пересохшие губы, чувствуя себя паршиво: он видел, как Людмила ничего не ест, подозревал, но не смог настоять на своем, и вот к чему это привело. Его сердце ныло: оно жалело девушку и тянуло вернуться к ней в этот явно тяжёлый для нее период, хотя бы в качестве друга. Людмила вскочила с кровати, поправляя футболку. Ее возмущению не было предела. Разбитого вида парня она не понимала и начала обеими руками толкать его в сторону выхода, причитая о том, что он извращенец и пусть только попробует выкинуть что-то подобное ещё раз. Конечно, ей не хватило сил даже на то, чтобы сдвинуть этого крепкого итальянца с места. – Людмила, неужели ты не понимаешь? Это прозвучало с такой болью в голосе, что девушка остановилась. Она бегала глазами по лицу парня, пытаясь понять, о чем он говорит, но не нашла там ничего, кроме разочарования. Федерико неспеша подвёл Людмилу к зеркалу в полный рост, что стояло в углу комнаты, и, встав позади нее, задрал футболку точно также, как и минуту назад на кровати. – Ты похудела, Людмила, сильно похудела, – в отражении он снова видел чересчур худое тело, на которое сейчас пялилась и девушка. Эта картина не вызывала в ней приятных эмоций: она с отвращением глядела на, кажется, вплотную прижатый к позвоночнику живот и ребра, выпирающие настолько, что они были готовы разорвать кожу. Она сжала губы, но оторвать взгляда от отражения не могла, также как и сказать что-либо. Федерико все понял: до этого момента она сама не осознавала, что происходит. Потому он медленно отпустил футболку и отошёл от девушки, выходя из комнаты. Он знал, теперь ей есть над чем подумать в одиночестве, да и ему над многим стоит поразмыслить. Людмила будто и не заметила уход парня, оставшись стоять у зеркала. Ее скулы всегда были такими выделяющимися? А локти и колени всегда такими острыми? Она решила вспомнить, когда все началось. Наверняка с переездом в этот дом. Перспектива сожительства со злейшим врагом не была радужной, ровно как и новый ухажёр мамы. Кажется, на этот раз все было гораздо серьезнее, ведь дело дошло до переезда. А после и до свадьбы, на которой Людмила даже не хотела появляться. Федерико уговорил ее тогда. А затем прямо на торжестве, в самый ненавистный ею день, перед тем, как собирались резать праздничный торт с счастливыми улыбками, бросил, обвинив во лжи. А ей уже самой не нравилось лгать. Она давно поняла, что контракт эксклюзивной звёзды YOUMIX не стоит потери близкого человека. Но мать считала иначе. Присцилла держала свои руки у нее на горле с каждым днём сжимала все сильнее. Людмиле казалось, что уже ничего в этой жизни она не может решать сама, все под контролем ее матери, которая умудряется говорить самые милые вещи падчерице и новому мужу и каждый день обливать гадостями собственную дочь, желая утопить ее в сомнениях по поводу собственной индивидуальности. Забавно, но Людмила до последнего надеялась, что испанец Фелипе Диаз сможет как-то помочь ей. С самого начала девушка возненавидела его смазливую физиономию, но он был единственным, кто отвлекал ее от ужасов дома Кастильо. К тому же, Фелипе подарил ей бесценную возможность позлить бывшего, вызвать ревность, выводить его на эмоции, что также привнесло некий огонек в рутинные будни, давая ей понять – она живая и все ещё имеет контроль над своей жизнью. В один миг она потеряла сразу двух близких людей – Фелипе и Наталью. Лучшая подруга на обложке целовалась с единственным глотком свежего воздуха, забирая весь кислород у блондинки. Заголовки насмехались, окружающие жалели, Людмила бушевала, раскрыла правду, потеряла контракт и была облита новой порцией грязи собственной матерью. Каждое утро она просыпалась с мыслью о том, как угодить матери, не с мыслью о вкусном завтраке. Каждый день она пыталась достичь поставленной утром цели, четко выполняя пункты продуманного плана, а не ходила на обеды. Каждый вечер она познавала горечь поражения и питалась лишь ею. У Ферро не было времени думать о еде, когда можно было заниматься самокопанием и хвататься за малейшие шансы вернуться в YOUMIX и сойтись с Федерико. Наверное, именно поэтому она сейчас стояла перед зеркалом и смотрела на тощее тело, которое будто бы и не было ее собственным.