Я знаю, кто ты

Не происходило совершенно ничего особенного. Я лежал в своей кровати, как вдруг обнаружил, что Ольга меня не будит. «Да ладно, неужели. Когда такое в последний раз было?» Я принял сидячее положение и увидел, что кровать Ольги аккуратно застелена, а следов её наличия тут нет вообще. В домике не было ни единого следа наличия Ольги, ни её вещей, ни даже здоровенного молота под её кроватью. Я быстро оделся, и пошёл к домику Алисы. Плевать уже было на водные процедуры, всё равно сегодня последний день смены, а у меня ещё куча дел. Дойдя до домика с «Весёлым Роджером», я постучал в дверь. — Агрхх. — Прозвучал кряхтящий звук изнутри. — Кто там? — Алиса, это я. — Ты что тут забыл? Оставь меня. — Нам нужно поговорить кое о чём. — Тогда говори через дверь, а я буду ждать подъёма. — Его не будет. Из лагеря все исчезли. Иногда случается, что в лагере остаюсь лишь я, и какая-либо девушка. Этот процесс довольно выборочен, так как оставался я лишь с той, с кем хотел бы, либо с той, что сама хотела бы остаться. Это происходит крайне редко, но я рад, что сегодня один из таких дней. — Чего?! — Воскликнула Алиса. — Осмотри домик. Ты не найдёшь ни единой вещи Ульяны, во всех остальных домиках тоже самое. Через пару минут Алиса вышла из домика. — Нужно что-то делать. — Сказала она. — Нужно идти в райцентр. — С обеспокоенным видом сказала она. — Не переживай ты так. — Успокоил её я. — В этом нет необходимости. — Ты с дуба рухнул? Предлагаешь остаться тут без еды? — Не совсем. Но сначала я хотел бы тебе кое-что показать, а заодно и кое-что спросить. — Что показать? — Идём за мной. Мы пошли к лодочной пристани. — И что нам тут нужно? — Сядем в лодку, а нужная вещь будет на острове. — Ну ладно. — Недоверчиво сказала Алиса, но в лодку она села. — А спросить ты что хотел? — Я хочу знать правду. Кто я для тебя? — Я был настроен решительно. Сейчас или никогда. — По-твоему я какой-то болван, или может быть лжец-сердцеед? Скажи, кем ты меня считаешь. От моего вопроса девушке стало некомфортно. Лицо её покраснело, а сама она сильно сжалась. — Никем я тебя не считаю. Ты такой же, как и все. — Ты говоришь неправду. И эта неправда лишь защита, чтобы не отвечать на мои к тебе чувства. Алиса теперь стала выглядеть раздражённой. — Ошибаешься. Я ничего к тебе не чувствую. Так что думаю, что нам лучше оставаться просто друзьями. Эта фраза… Терпеть её не могу. Только от того, что я её услышал, мне уже захотелось перевернуть лодку. От таких действий меня отговорило лишь то, что вместе со мной в воду полетит ещё и Алиса. — А ты действительно этого хочешь? — На лице рыжей показалось недоумение. — Может ты все же хочешь сказать нечто иное? Почему ты говоришь, что никем меня не считаешь, если на деле ты ясно даёшь понять, что в твоих глазах я выгляжу лжецом? Если ты считаешь, что я могу обидеться на грубость, то можешь не переживать, ведь я уже говорил, что никакие твои слова не причинят мне боли. — Глаза девушки стали намокать, а сама она уже была готова расплакаться. — А если это не грубость, то я вдвойне не понимаю, почему ты так отчаянно не желаешь покинуть свою бездну отчаяния и хоть ненадолго, но почувствовать счастье. — Рыжая уже не знала, куда деться от моего взгляда, и куда деть своё лицо, чтобы я его не увидел. — Я люблю тебя, и всё, что я хочу услышать, это твои истинные эмоции, без фальши, без масок, без лжи. Что ты ко мне чувствуешь? От скопившегося напряжения девушка не выдержала и сорвалась на крик. — Да люблю я тебя, придурок! Сколько ещё ты собираешься это делать? — Её лицо резко стало ближе к моему. — С момента, как приехал из раза в раз продолжаешь изводить меня своими речами о любви, постоянно заставляешь смущаться, и постоянно копаешься в моей голове. Постоянно мучаешь меня и изводишь! Знаешь, сколько я плакала из-за тебя?! Знаешь, что творилось у меня на душе, когда ты говорил, как сильно любишь меня?! — Ты хотела в это верить, но не могла. — Ответил я ей спокойным тоном. — Я знаю это, ведь в конце концов я знаю, кто ты. Если бы мои чувства к тебе были бы фальшивыми, я бы и не думал столько стараться. Я говорил, что люблю тебя лишь потому что эти слова были правдой, ничего более. — Я бросил вёсла, и прижал Алису к себе, обхватив одной рукой её талию, а второй надавив на спину. — И теперь ты призналась, что тоже любишь меня. — Пусти. — Девушка попыталась высвободиться. — А моим желанием будет поцелуй. Я хочу тебя поцеловать. — От моего заявление рыжая опешила. — Ты же помнишь про наш спор? Я да. И теперь ты должна выполнить желание. Та в свою очередь не знала, что и сказать. Через пару секунд размышлений, девушка робко подалась вперёд. Я же тихонько приблизился к её лицу, и нежно поцеловал. Продлилось это недолго, девушка быстро отпрянула, после чего уткнулась лицом мне в грудь, обхватила меня руками и заплакала. — Только попробуй меня обмануть. — Тихо сказала она. Я лишь молча приобнял её, и погладил по голове, но потом всё же добавил… — Я бы ни за что так не поступил. — Шёпотом сказал я. Через минуту мы приплыли к острову. Я пришвартовал лодку, и мы вышли на берег. — И что ты хотел мне показать? — Спросила Алиса. — Идём, это ещё интереснее чем «лестница на небеса». Мы прошли вглубь острова, где стоял одинокий валун. — Вот мы и пришли. — Сказал я, и подошёл к валуну. Я начал рыть под ним ямку, кое-что раскапывая. Этим чем-то оказался занятный предмет, напоминающий по форме хоккейную шайбу. — Ради этого был весь заплыв. — Что это? — Спросила Алиса. — Чем объяснять, что это, я лучше сделаю это. — Я нажал на кнопку сбоку устройства, и из его центра показались голограммы. Это были голографические записи. — Э-это… это… — Это голо-проектор, он проигрывает записи. — На всех этих записях было моё лицо. — Сейчас ты всё поймёшь, так что можешь подобрать обвисшую челюсть. — Я начал копаться в интерфейсе. — Вот, нашёл. Показать записи, начиная от самых поздних. — Записи забились в хаотическом порядке, и выстроились в единый строй, как видео на ютубе. — Проиграть все записи разом. Множество видео начали проигрываться одновременно. На каждом был я. Я просыпался в автобусе, и каждый раз подходил к воротам. Перемотав время на пару минут вперёд, я добрался до нужного отрывка. — Смотри, сейчас начнётся. Настал момент, когда ко мне подошла Алиса, и на каждом видео я начинал свою речь. Реакция девушки разнилась от случая к случаю, но каждый раз это давало свой результат. — Смотри сюда. — Я обратил внимание своей возлюбленной на видео, где после речи Алиса сразу поверила в мои слова. Там девушка плакала. Но это были не слёзы горя. Наоборот, это было счастье. Там она наконец встретила человека, которому могла открыться, кому могла довериться… Там Алиса впилась в мои губы с неистовой страстью. — Э-это я? — Спросила девушка. — Почти. Это то, какой бы ты могла бы быть. Каждый шаг человека влияет на его судьбу, и ты с равными вероятностями могла как поверить мне тогда, так и не поверить. — Я начал проигрывать новые видео. — Вот здесь ты мне не поверила, но я всё равно нашёл путь, как подступиться к твоему сердцу. — Т-то есть всё это… — Этот лагерь — очень странное место. Для тебя, Лены, Слави, или кого бы то ни было это обычный лагерь, но для меня это тюрьма. Я провёл тут невероятно много времени. Настолько много, что даже не могу сказать сколько именно, но могу сказать, что это точно равно нескольким жизням. Я пытался сделать хоть что-нибудь, чтобы выбраться, но каждый раз безрезультатно. Я пытался убежать, найти кнопку выхода, найти хоть что-то, что могло бы помочь, но всё безрезультатно. Потом я просто потерял вкус к жизни. Я пытался убить себя, и способов я нашёл немало. Однажды я умер, вонзив себе в ухо смычок, которым Мику играет на скрипке. Было больно. От скуки я не нашёл ничего иного, как начать изучать вас — обитателей лагеря. Я изучил вас всех вдоль и поперёк. — Алиса ничего не говорила, она лишь молча на меня смотрела. — Ещё на облаке я тебе сказал, что, если бы мне нужен был только секс, я бы воспользовался вожатой. Так вот, это не из пустого места. Я реально изучил тут всех и каждого, я здесь каждый камень на дороге знаю. Однажды я даже всю смену проходил с завязанными глазами. Я делал много чего, и не всем содеянным горжусь, но я никогда не позволял себе одной единственной вещи — я никогда не позволял себе убить тебя. — Я поднял взгляд на Алису, ту постигла смесь изумления и испуга. — Я не собираюсь вредить тебе, но я хочу, чтобы ты кое-что поняла. Я очень долго страдал, но всё это время ты была единственным моим спасением от безумия. — По моей щеке пробежала слеза. — Ты должна это увидеть. Я включил одно из видео. Начиналось оно аналогично остальным, но самое интересное было в конце. Обстоятельства, в которых это произошло, неважны, важно лишь то, к чему они привели. Я стоял, склонившись над лежащей на площади Алисой. Девушка была вся в крови, а в животе у неё была здоровая колотая рана. — Нет, нет, нет, нет, нет! Не смей умирать, слышишь? — Я расстегнул её рубашку на животе, и использовал свою, чтобы на время закрыть рану. От происходящего на записи моя Алиса была повергнута в шок. Ещё бы, увидеть, как ты истекаешь кровью, и медленно умираешь… Я прижал смятую рубашку к ране Алисы. — Держи её. Не смей отпускать! — Арг… — Алиса попыталась что-то сказать, но из её рта донеслось только что-то невнятное. — Не говори, береги силы. Я должен обработать рану. Держи мою рубашку прижатой к ране, а я сейчас сбегаю в медпункт. Алиса лишь посмотрела на меня пустым взглядом. — Не смей умирать! Я же не выдержу, если ты умрёшь. В ответ она лишь немного ухмыльнулась. — Плевать, что всё начнётся заново, но я же буду помнить! Ты не должна умирать! Оставив раненую девушку, я что было сил ломанулся в медпункт. Выбив дверь, я быстро взял всё необходимое в охапку, и понёс к умирающей. Добежав до площади, я быстро принялся обрабатывать рану, сначала промывая её, а потом и обрабатывая спиртом. Но самое важное было впереди. Мне нужно было зашить рану. Понимая, что Алиса скорее всего не выдержит боли, я прихватил с собой какой-никакой, а всё же анестетик — алкоголь. — Пей. — Сказал я девушке. Я приподнял её голову, и она сделала пару глотков. От вкуса сего шедевра её лицо искривилось от отвращения. — Я знаю, но ты должна выпить как можно больше. Пей. Алиса не без труда, но выпила достаточно, чтобы я мог не переживать, что она умрёт от болевого шока. Я работал так усердно, как не работал никогда, ведь на кону стояла жизнь Алисы. Я оказал её самую серьёзную помощь, которую только мог, но было уже поздно. Девушка потеряла слишком много крови, и ничего уже не помогло. Её последним словом было… — Спасибо… — Едва слышно сказала она. Алиса умерла с улыбкой на лице. На этом моменте я оборвал запись. — Это был единственный случай. С тех пор я никогда не позволял кому-либо навредить тебе. Алиса ничего не говорила, она лишь плакала. — Я понимаю, как это тяжело, но есть причина, по которой я показал это тебе. Пару дней назад я подумал, что все обитатели лагеря по сути своей — мои тюремщики. Кто знает, может я могу выбраться, лишь убив их всех собственноручно, но я не хочу так выбираться отсюда, только не таким образом. — Почему? — Сквозь слёзы спросила Алиса. — Потому что мне придётся убить и тебя. — Я посмотрел Алисе в глаза. — Я люблю тебя, и не хочу убивать. Я не могу зарекаться, что не сделаю так никогда, и не могу знать, что бы я сделал, если бы оказалось, что всё это время это была игра, и что ты меня на самом деле никогда не любила, но я хочу верить, что даже тогда я не потеряю свою человечность. Внезапно девушка набросилась на меня, повалив на траву. — Конечно же я люблю тебя! — В голосе девушки слышалось счастье. Алиса с неистовой силой поцеловала меня, а лишь продолжал думать о том, как сильно я люблю её, и на что могу ради неё пойти. Этот лагерь — сущий ад, но даже в аду есть частичка райского сада. Человек, оказавшийся в раю, никогда не захочет его покидать, а попавший в ад просто не сможет этого сделать. Хоть я и не могу попасть домой, но есть та, кого я не хочу покидать. Я снова оказался в «Совёнке». Кто я такой? Это не важно. Это не имеет значения ровно настолько, насколько мне не важно, кто ты такой. Кажется, я провёл в этом проклятущем лагере уже целые столетия. Может быть, что общая продолжительность всех пережитых мною смен будет составлять не одну человеческую жизнь. Я потерял счёт времени, когда понял, что в этом больше нет необходимости. Локальное время у меня уже выверено по секундам, я могу предугадать события смены ещё до их начала. Но сколько прошло смен? Я не знаю. Сейчас я хочу только одного — встретить Алису. Идя по дороге к площади, я не обращал внимания на беснующуюся Ульяну, и напуганную до потери сознания Лену. Моя цель ясна, как день, и будет таковой всегда. Весь нынешний процесс так много раз повторялся, что мне даже не требуется хоть о чём-то думать, всё идёт само собой. Вот, например, я поворачиваю направо от Генды, и через пару минут я увижу её. *Тук* Легка на помине. Время от времени я сам оглядываюсь, ещё до того, когда она «поприветствует» меня, но этот случай не из тех. — Ты, я смотрю, новенький. — Сказала она. — Привет, Алиса. Рад тебя видеть…