Повседневная жизнь со студентами

      — Одасаку, смотри, что я нарисовал! — мальчишка резво накинулся на своего друга с листом в руке, — Смотри! Смотри! — Осаму с безумной улыбкой на лице смотрел на свалившегося под ним друга. — Ах… Давай, — тихо пробурчал Одасаку и поморщился от боли, всё же Осаму не пушинка. — Показывай. Дазай с энтузиазмом показал свой рисунок Сакуноске. На нём они оба вместе играют в футбол. Почему в футбол? Даже Осаму не знал ответа на этот вопрос. Ему просто захотелось. — Как тебе?! — радостно спросил мальчишка и соизволил отойти немного от своего друга. — Неплохо, — второй поднялся и отряхнулся. Слабая улыбка выступила на его лице. — Ты хорошо рисуешь. Продолжай в том же духе. Кареглазый мальчик ахнул от благодарности и гордо закивал, прижимая рисунок к себе. Рисунок, кстати, самый обычный, в нём ничего уникального не было. Детское творчество.

***

За несколько дней до годовщины расхода двух парнишек один из них узнал важную новость. Да, Осаму наконец-то смог выяснить, где и как жил Одасаку, где учился, на кого. Только вот с этими новостями он узнал и про то, что год назад Ода умер. Эта новость просто ошарашила до глубины души парня. Он смог разобраться со всей найденной информацией и узнал, как умер его друг.

Тринадцатого июня в одном из районов Токио произошла задержка крупной группы контрабандистов, в сопровождении членов Портовой Мафии. Между органами власти и членами мафии, контрабандистами произошла массовая перестрелка, которая коснулась и невинных людей, оказавшихся не в то время не в том месте. Одним из этих невинных людей оказался Сакуноске Ода — студент престижного вуза в Токио, победитель городских олимпиад по математике, физике, химии. Он заканчивал последний курс, уже готовился к защите диплома, но жизнь сыграла злую шутку. Парень понес тяжёлые ранения, при первой же возможности его отвезли с остальными раненными в больницу, пробыл в реанимации несколько дней, после впал в кому, а далее ещё через несколько дней скончался.

«Одасаку… Как так можно было угораздить?! Как ты мог пойти в какую-то задницу Токио, чтобы там тебя пристрелили?! Мы же обещали друг другу, что найдем друг друга! Мы обещали друг другу, не так ли?!» Сердце шатена разрывалось на части, душа безумно болела, руки и ноги дрожали, голос совсем не хотел рваться наружу, на глазах только слезы и накатывались. Стоять не было сил, парень впал в полное отчаяние от своей ничтожной жизни, ничтожного существования в этом бренном мире, котором не осталось дорогих ему людей. Все были не так близки, как тот голубоглазый старший братец, который всегда был рядом. До поры, до времени… Тринадцатое июня нашего времени. Дазай впервые пропустил учебу. Он с раннего утра медленно, буквально через силу, плёлся к знаменитому мосту во всем мире — Йокогама Бей. Смотровая площадка. С неё потрясающий вид, безумно красивый, завораживающий. Карие глаза долго, волнительно наблюдали за течением воды, за медленно проплывающими кораблями. Много туристов вокруг, да и местные тоже есть. Все эти люди сейчас увидят шокирующее зрелище. — Если умирать, то красиво. Этот вид увидит мою кончину. Я сольюсь с этим прекрасным, стану единым целым, и… Приду к тебе, Одасаку. Грустный, уставший от жизни голос, но улыбка на лице есть. Натянутая. Плакать уже нет смысла, жить нет смысла. Есть смысл — умереть. Некоторые люди обратили внимание на Осаму. Странный тип, какие-то непонятные речи толкует сам с собой. Другие даже не обратили внимания и продолжали обсуждать красоту Йокогамы. — Рюноске-семпай, тут просто восхитительно! — девушка яро восхитилась изяществом родного города. Сегодня у первых и вторых курсов вторая смена, поэтому утро и первая половина дня у них свободны. Именно по этой причине Акутагава осмелился пригласить Ичиё на свидание на Йокогаму Бей. — Я рад, что тебе нравится, — ровно ответил брюнет, — Надеюсь никакие дебилы к нам не присоединятся? — уже чуть грубо спросил парень и покосился на Ичиё. — Рюноске-семпай… — блондинка чуть нахмурилась и хмыкнула, — Неужели?! — на лице Хигучи сразу появилась широкая улыбка, а щеки залились ярким красным румянцем, — Неужели ты ревнуешь меня к Накаджиме-куну?! — сказать, что она была рада — ничего не сказать. Рюноске промолчал и вовсе отвернулся от счастливой девушки. С какой стати надо радоваться тому, что кто-то ревнует? Разве это хорошо? — Мне приятно, Рюноске-семпай! — Ичиё буквально просияла и обняла парня со спины, уткнувшись носом в его неширокое плечо. — Прекрати уже. Не одни же. Да и тем более это не круто, когда кто-то ревнует… — недовольно ответил Акутагава и тихо прошипел, убрав руки в карманы. В этот момент резко послышался треск стекла. Все люди в один момент замолчали и устремили свой взор к источнику звука. — Прощай, моя грешная жизнь! Нет смысла оставаться на этом отвратительном свете! — сейчас его голос был полон облегчения. Это был Дазай. Он разбил стеклянное ограждение и прыгнул с площадки с улыбкой на лице. —… Дазай?! — Акутагава узнал этот голос из тысячи. Именно его голос, — Дазай! — брюнет сразу бросился к месту прыжка Осаму. — Рюн-носке-семпай?! — Ичиё от страха и непонимания ситуации сразу же побежала за своим возлюбленным. Студент подбежал к разбитому ограждению. Слабо окровавленные осколки валялись на полу, даже небольшие лоскутки ткани остались от одежды Осаму. — Д-дазай… Идиот, ты чего делаешь?! — на глазах Рюноске сразу же появились слёзы. Взгляд устремился на падающего брата. Он видел эту улыбку, от которой стало моментально ещё больнее. Только почему? Дазай только и делал, что вечно доводил Акутагаву, но… Он стремился быть как Дазай. Его все любили, его все замечали. Рюноске мерк на фоне Осаму, и именно поэтому в последствии желал быть таким же, как и он. — Рюноске-семпай! — Хигучи быстро подбежала к парню и схватила его за руку своими двумя. — Рюноске-семпай, что произошло?! Это…? — Да… Это Дазай. В голосе и глазах Акутагавы старшего читался страх. Буквально только что пошёл на смерть человек, которого он ненавидит, но и восхищается им. Безумно смешанные чувства, безумное непонимание всей ситуации, безумный страх. Парень упал на колени и панически посмотрел вниз. Губы дрожат, руки дрожат, да всё тело не держит вовсе! Хочется также в этот момент грохнуться и мерзко сдохнуть! Ещё пара тройка секунд и послышался плеск воды. Всё. Вот и не стало на одного человека больше в этом мире. Все люди молчали, не находили слов, чтобы выразить своё удивление этой ситуации. Да и тем более тут тот, кто знает этого суицидника. Не стоит давить на больное и говорить что-то. — Д-Д…Д-Дазай… Сукин ты сын! Мои родители дали тебе дом, всю заботу и любовь, а ты вот так закончил свою поганую жизнь?! И это твоя благодарность моим родителям, которые забыли про меня, и ты стал для них всем?! Ты… Ты ничтожен… — сил уже нет. — Рюноске-семпай… — тихо произнесла Ичиё и села на колени, предварительно осторожно отодвинув осколки подальше. Девушка молча обняла своего любимого и прижала к себе. Одной рукой она зарылась в его темные колючие волосы, второй начала робко и мягко гладить по спине, пытаясь этим немного успокоить его, хоть и понимала, что все это будет бесполезно. — Почему… Почему так, Ичиё?! — парень снова сорвался на крик и начал рыдать, ничего не стесняясь. Он со всей силой обнял Хигучи, прижался к ней как можно сильнее и положил голову на плечо, не прекращая плакать. Он кричал, сердце разрывалось на куски, земля будто исчезла из-под ног. Ичиё чувствовала дрожание его рук и от этого ей стало само тяжело, но она держалась. Держалась ради него. Слова сейчас будут лишними, поэтому она не скажет ничего. Люди начали расходиться. Никто не хотел оставаться в этом месте, атмосфера отвратительная. Пусть эти двое тут остаются и рыдают, других это уже не касается. Через несколько минут никого уже не было. — Ичиё… Почему я так рыдаю из-за него… — кричать уже невозможно. Слезы всё текут. — К сожалению, ни я, ни кто-либо другой не сможет ответить на этот вопрос. Только ты сам, Рюноске-семпай, — её голос как обычно приветлив, мягок. — Хотя, наверное даже ты не скоро сможешь ответить на свой вопрос. — Наверное, ты права? — осторожно спросил парень и выпустил девушку из объятий. Он заглянул в её глубокие добрые глаза, в них была тоска и боль, словно она пережила сейчас тоже самое, что и сам Рюноске. Он тяжело вздохнул и закрыл глаза, упал на пол. — Рюноске-семпай! Нельзя же так! Тут стекло всё ещё осталось! — Хигучи сразу начала волноваться ещё больше за любимого и осторожно приподняла его с пола. Девушка положила голову парня к себе на колени и вновь зарылась в его волосы рукой, начала мягко гладить, и главное молча. Акутагава тоже молчал, лежал на коленях Ичиё и громко медленно дышал, пытаясь отойти от всего стресса.