Собственный стиль

Тидзуру и Сайто сидели на энгаве на расстоянии полутора локтей друг от друга, чуть откинувшись назад и опираясь на слегка расставленные в стороны руки. Взаимные извинения были приняты, хотя каждый по-прежнему считал виноватым только себя, а косодэ вернулось на плечи владельца. Душа Сайто пела — если бы не страх снова все испортить, его можно было бы назвать совершенно счастливым человеком. Страх был небезосновательным: хотя Тидзуру перестала плакать, окончательно она так и не успокоилась, и Сайто приходилось очень тщательно подбирать слова, чтобы прогнать ее тревоги и сомнения. — Понимаете, Сайто-сан, — объясняла Тидзуру, — тогда, в додзё, я не просто вас опозорила! Я еще и сама перед вами опозорилась! — Юкимура, ты ни в чем передо мной не виновата. Мое мнение о тебе не изменилось и осталось таким же высоким, как и прежде. — Сайто-сан, я знаю, вы очень добрый человек, и никогда не скажете мне этого в лицо. Но я же понимаю, что опозорила себя в ваших глазах. И тогда, и — еще сильнее — сегодня! — Юкимура, ты ошибаешься! Повторюсь — мое мнение о тебе нисколько не изменилось. Я тобой восхищаюсь и очень тебя… — Сайто вдруг запнулся, — уважаю. — Сайто-сан, спасибо, что вы меня так утешаете, но я ведь и сама все понимаю… Понимаю, как сильно себя запятнала… — Зато я ничего не понимаю, — не выдержал Сайто, забыв про осторожность. — Объясни, умоляю! Я действительно не понимаю, почто ты так себя винишь. — Ну как же вы не понимаете! — Тидзуру покраснела. — Наверное, это потому, что я все время одета как парень и вы не видите во мне женщину… Из-за потрясений этого вечера и абсурдного предположения той, в ком он видел самую прекрасную и самую желанную женщину на свете, выдержка изменила Сайто, и он так резко повернулся к Тидзуру, что чуть не свалился с энгавы. «Для меня не имеет никакого значения, во что ты одета и одета ли вообще!» — чуть было не сорвалось с его уст. К счастью для обоих, он вовремя спохватился. — Вам, наверное, будет трудно поверить, — продолжала Тидзуру, — но на самом деле я получила очень хорошее воспитание! Я не помню свою маму, отец говорил, что она умерла, когда я была еще совсем маленькой, но он всегда заботился о моем образовании. Мы жили в достатке, и он нанимал мне наставниц, которые учили меня хорошим манерам, каллиграфии, икебане, домоводству и всему, что должна знать порядочная женщина. И я прекрасно запомнила, что порядочная женщина может видеть обнаженным только одного взрослого мужчину — своего мужа! И ее саму без одежды может видеть только один мужчина — ее муж! А иначе она уже не порядочная… Иначе это падшая женщина… А вы меня видели голой… И я — вас… И вы — не мой муж. Значит, выходит, что я… Что я… — Тидзуру споткнулась, не отваживаясь выговорить продолжение. Слова Тидзуру были настолько неожиданными для Сайто и настолько его обескуражили, что он опять забыл про данное самому себе обещание быть осторожным и произнес: — Я буду счастлив стать твоим мужем, если ты согласишься. Ничего другого я не желаю так же сильно, как… — Сайто-сан, перестаньте! Такими вещами не шутят! Я понимаю, что вы хотите меня утешить, но это уже слишком! — перебила его Тидзуру дрожащим от зарождающихся слез голосом. — Я действительно хочу тебя утешить, но сейчас у меня были иные намерения, и я вовсе не шу… — начал было отвечать Сайто, но вежливость на этот раз его подвела. Пойдя окольным путем, он не успел добраться до главного, и Тидзуру снова его перебила. — Сайто-сан, скажите, вы теперь считаете меня падшей женщиной? Эта идея показалась Сайто настолько дикой, что он перестал думать про свое предложение руки и сердца, которое осталось незамеченным, и изо всех сил сдерживался, чтобы не рассмеяться. Безуспешно. Многие считали, что Сайто не умеет смеяться, но сейчас он согнулся от приступа заливистого и заразительного смеха, приходя в ужас от предположения, что он, возможно, смеется последний раз в жизни. Но беды не случилось. Тидзуру, которая никогда не видела, как Сайто смеется, от удивления перестала считать себя падшей женщиной и улыбнулась. Сейчас с Сайто слетели его обычные сдержанность и невозмутимость, и еще никогда он не выглядел в ее глазах таким живым, естественным и — что уж там скрывать — таким привлекательным. — Юкимура, — сказал Сайто, когда приступ смеха взял свое и отступил, — ты была бы падшей женщиной, если бы я тебя не поймал, и ты бы упала на пол. Но я успел тебя подхватить, поэтому никакая ты не падшая. Знай: других причин считаться падшей, кроме как если ты споткнешься и упадешь на землю, у тебя нет и не будет. Но даже этого я постараюсь не допустить. Мое мнение о тебе неизменно. Ты мне веришь? После этих слов Сайто нежно посмотрел на Тидзуру. Та покраснела, но взгляд отвела не сразу, а только после ответа, прозвучавшего через несколько долгих секунд: — Верю, Сайто-сан. Оба замолчали, но вдруг Тидзуру воскликнула, показывая рукой в небо: — Ой, Сайто-сан, смотрите, звезда падает! Вы видели? Видели? — Нет. Не успел, — честно признался Сайто. — Я тоже не успела загадать желание. Ну ничего, обязательно упадет еще! Завтра же Танабата — праздник звезд! Они сейчас часто падают… «А ведь и верно, — подумал Сайто. — Завтра Танабата. Вечером в городе будут фейерверки… А что, если ее позвать? Я как раз свободен. Вот только не слишком ли я тороплю события после всего, что случилось?». От гаданий о том, пригласить Тидзуру на праздник или еще рано переходить к столь решительным действиям, Сайто оторвал неожиданный вопрос: — Сайто-сан, а вы знаете, что Танабата — это праздник влюбленных? — Влюбленных? — Да. По легенде, в этот день прекрасная принцесса Орихимэ может перейти по небесному мосту через звездную реку, чтобы встретиться со своим возлюбленным — пастухом Хикобоси. Только один раз в году — в седьмой день седьмой луны… Но их радость в этот день так велика, что она помогает исполнять желания. Особенно желания о взаимной любви и о счастье быть вместе… После этих слов Тидзуру смутилась и быстро сменила тему:  — Но вообще не только — можно загадывать любые! Даже в Синсэнгуми воины пишут желания на бумажных лентах тандзаку и вешают на ветки бамбука, чтобы те донесли их просьбы до неба! Я сама видела! Во дворе некоторые уже повесили заранее, а завтра весь бамбук будет разноцветным от тандзаку, вот увидите. Я тоже уже написала! А вы, Сайто-сан? Вы загадали желания? — Нет, — ответил Сайто. — Я никогда их не загадываю. — Почему? — удивилась Тидзуру. — Это же такой красивый обычай! Сайто не отличался ни суеверностью, ни сентиментальностью. Он действительно никогда не загадывал желаний в Танабату, да и сам праздник замечал только потому, что город расцветал огнями и фейерверками. — Не знаю. Как-то так сложилось. — А вы загадайте в этом году! Вдруг сбудется! У меня, кажется, осталось несколько чистых тандзаку. Хотите, я вам дам? А повесить можете прямо за окном — у нас… у вас ведь там как раз за окнами растет бамбук! Хотите? Сайто не верил в обычаи и желания, но отказать Тидзуру, да еще после случайно вырвавшегося «у нас», он не мог, поэтому улыбнулся и сказал: — Хочу. Вдруг Тидзуру снова воскликнула: — Сайто-сан, смотрите, звезда, звезда! Загадывайте желание! Скорее! Эту звезду Сайто увидел. Да, он не отличался ни суеверностью, ни сентиментальностью, зато привык выполнять приказы. Поэтому, не раздумывая, он тут же выполнил приказ Тидзуру и загадал желание — то самое, которое она в этот момент горячо проговаривала в своих мыслях. Оба молчали, слушали ночных цикад, смотрели в небо, и каждый словно ожидал, что его желание вот-вот вспыхнет на месте упавшей звезды — одной звезды на двоих. Они по-прежнему сидели на энгаве на расстоянии полутора локтей друг от друга, слегка откинувшись назад. У Сайто начала затекать рука, и он отвел ее чуть в сторону, чтобы сменить позу. Самым краешком мизинца он почувствовал прикосновение и понял, что случайно задел ладонь Тидзуру. Мгновение поколебавшись, Сайто не стал отодвигать руку. Прошло несколько секунд. Ничего не изменилось: кончиком пальца он все еще чувствовал ее тепло. «Не заметила? Не поняла?» — начал гадать Сайто, как вдруг ощутил, что теперь эта теплая линия проходит по всей длине мизинца. Он понял, что Тидзуру не только не отвела, но чуть-чуть придвинула руку, и его бросило в жар. Он еле удержался, чтобы с жадностью не схватить эту руку и не сжать ее в своей. Сайто понимал, что этого нельзя делать ни в коем случае: прикосновение было таким робким, таким невесомым, что его бы спугнуло даже легкое движение ладони. Он замер, стараясь не дышать, и, не поворачивая головы, продолжил смотреть на звезды. Прошло несколько минут и Сайто, подумав: «Будь что будет», сказал: — Юкимура, завтра вечером я свободен. Ты не хочешь сходить в город посмотреть на праздник? — Хочу, — тихо ответила Тидзуру. Ее рука осталась на месте. В саду стоял оглушительный треск цикад, но даже сквозь этот мелодичный грохот Тидзуру и Сайто слышали биение сердец друг друга, которое передавалось через прикосновение их мизинцев. Им хотелось, чтобы эта ночь продолжалась вечно.