Изобретая чудеса

      Первые заморозки принесли графине Вовк беспокойство о растущих расходах на отопление дома, а также новую шубку. Последний раз такой ажиотаж вокруг мехового изделия Лариса Константиновна наблюдала, когда Кондраше подарили пальто с воротником из какого-то бобра. Евгений Петрович между делом сообщил, что сия роскошь обошлась компании, в коей служил Рылеев, в семьсот рублей.       Этим утром гнетущая обстановка в доме выгнала Александру Федоровну с детьми на прогулку в Летнем саду. В сопровождение им, разумеется, была вызвана Лариса Константиновна с Федей, который уже успел свести некое подобие дружбы с великокняжескими отпрысками.       Что касается мрачных настроений в доме Романовых, они были весьма небезосновательны. Уже некоторое время из Таганрога приходили известия об ухудшающемся здоровье императора. Выносить шепот сплетников и постоянное ожидание каких-либо новых известий было невыносимо всем. Потому Лара, как главная затейница свиты Александры Федоровны, ежедневно изобретала новые развлечения.       И пока все исправно молились о скорейшем выздоровлении Александра I, Лариса Константиновна начала действовать решительнее. Во-первых, заметив в Евгении Петровиче толику сомнений по поводу необходимости какого-либо бунта, она поспешила взять в оборот мятежную душу.       — Любимый мой князь! — обратилась Лара, которую уже давно зазывали в гости.       — Лариса Константиновна, какой невероятный сюрприз! Не ожидал вас сегодня… Позвольте представить моего доброго друга, полковника Шипова, быть может, вы встречались у Рылеева.       Оболенский говорил довольно быстро, но с искренним удовольствием. У них с Ларисой Константиновной образовалось какое-то незримое взаимопонимание. Князь скучал во время ее долгих отсутствий в доме Рылеева и исправно писал ей письма, чаще не имеющие никакого глубинного смысла.       — С Иваном Павловичем мы действительно знакомы, — кивнула графиня, присаживаясь ближе к офицеру.       С Иваном Павловичем Лара действительно была знакома, но представлены друг другу они были по милости Николая Павловича. Евгений Петрович едва ли мог знать, что окружен сторонниками монархического режима. Да даже не режима, а Николая. Лара с Шиповым сошлась именно на его понимании того, что на престол сажать нужно Николая Павловича, но никак не Константина. Разговоры эти тогда казались довольно бессмысленными. Но вот, когда пришли первые известия об ухудшении состояния императора, Лариса Константиновна начала что-то делать. Потому, придя в гости к Евгению Петровичу, Лара основной темой разговора сделала те сомнения, которые жили в душе Оболенского весь год: может ли маленькое общество решать за весь огромный народ?       В то время Лара еще верила, что способна предотвратить кровопролитие, что может спасти тех, кого любит.       — Впрочем, Лариса Константиновна, — заключил Евгений Петрович, — зная ваше миролюбие, спешу вас заверить, что препятствовать восшествию Константина Павловича мы не планируем…       — Рада слышать, — вздохнула Лара глядя на раздраженного Шипова, который явно имел какую-то личную неприязнь к цесаревичу. — Однако, мой любимый князь, спешу напомнить, что ваши опасения по случаю всего этого проекта мне близки. И я надеюсь, что мы с вами сможем найти силы, дабы прийти к верному решению.       Выйдя на улицу, Лара обратилась к Ивану Павловичу с неким разочарованием:       — Боюсь, Шипов, наши с вами интересы не найдут поддержки среди них.       — Лариса Константиновна, быть может, я последним подлецом буду, но в наших с вами силах обо всем рассказать… хотя бы Николаю…       — В этом и проблема, мой друг, мы с вами последними подлецами будем, если расскажем, и предателями — если промолчим.       — Плохие мы заговорщики, графиня, сердобольные слишком.       — Знаете, что самое страшное? — внезапно остановилась Лара, которая только сейчас поняла истину. — Если их предприятие прогорит, на дно ведь и нас потащат. Потому что одному богу известно, сколь сильно их желание пресечь несправедливость… — Она помолчала, вздохнула и добавила: — Я пойду, мне завтра к Александре Федоровне, доброй ночи, Шипов.       И вот теперь, кутаясь в новую шубку, графиня Вовк вела скучную беседу о скорой помолвке одной из фрейлин. Здесь стоит сделать еще одно небольшое отступление. Лариса Константиновна везде числилась неофициальным членом. Про Тайное общество ей было известно более, чем следовало, но официально в число заговорщиков она не входила. В Аничковом дворце девушка успела обосноваться в одной из спален, но шифр не носила. Даже ее помолвка с графом Булгари для многих стала казаться неофициальной.       Впрочем, отсутствие официальной должности при дворе Лару вполне устраивало. Вовсе не в ее характере было зависеть от кого-то и быть готовой развлекать скучающую и вечно болеющую Александру Федоровну сутки напролет по первому зову Великой княгини. Лара просто была, и всех это устраивало. И все же в последнюю неделю графине приходилось частенько оставаться во дворце и часто присматривать за Марией Николаевной. И с досадой Лариса Константиновна ощущала, что в скором времени ей все же придется примерить на себя роль фрейлины. Особенно если девушка не надумает все же обвенчаться с Марком.       Но эти мелочи тревожили лишь Лару. Судьба уже расставила лабиринт из домино, и первая деталь предательски закачалась, готовясь рухнуть и разрушить привычный ход времени. Николай Павлович умел предчувствовать большие перемены, и теперь, когда он получил письмо из Таганрога и начал молить о здравии брата, въедливый шепот неустанно твердил: «Этой эпохе пришел конец. Этой эпохе пришел конец». Потому статус Ларисы Константиновны в его доме никак не беспокоил Великого князя.       — Лариса, думаю, нам пора возвращаться, — замедлила шаг, как всегда бледная, Александра Федоровна, — выпьем чай, а потом следует к службе готовиться. Я надеюсь, что и в этот раз ты будешь с нами…       Лара встала напротив княгини и взяла ее за руки:       — Разумеется, я не оставлю вас в такую минуту.       Лара собиралась сказать что-то еще, но тут заметила неспешно приближающуюся Каташу. Княгиня улыбнулась и направилась в сторону подруги.       — Ваше Высочество, позвольте рекомендовать вам мою добрую знакомую, княгиню Екатерину Ивановну Трубецкую, — отрапортовала Лара.       — Лариса, к чему эти формальности? — печально улыбнулась Великая княгиня и, будто обращаясь к Трубецкой, добавила: — с Екатериной Ивановной мы давно знакомы. Впрочем, боюсь, что час уже поздний… Княгиня, не прогуляетесь ли с нами до экипажа?       — Почту за честь…       Лара начала действовать: во-первых, вселила в душу Евгения Петровича новые ростки сомнений, а во-вторых, решила приобщить Александру Федоровну к милой Каташе. Дружба с монаршей особой заметно улучшила бы положение Трубецких в случае, ежели восстание состоится. Так размышляла Лара, делая все новые и новые шаги навстречу истории. Разумеется, если бы Лариса Константиновна чуть лучше знала историю или обладала невероятной проницательностью, давно бы бросила попытки изменить то, что уже предрешено, и, быть может, судьба ее имела совершенно иной исход. Но Лариса Константиновна упорно не оставляла надежды и пыталась что-то изменить.

***

      Тот вечер не отличался от предыдущих. На дворе стояло 25 ноября. Николай с тревогой читал об ухудшении состояния брата, и в тот вечер всем отчего-то стало ясно, что никакая божья помощь не спасет жизни правителя. Нужно было что-то решать. Решать быстро и прямо сейчас. Больше всего на свете Николай Павлович боялся стать императором. Военный в душе, он хоть и знал о мотивах брата, но отчаянно верил, что Константин найдет в себе силы не совершать этой глупости и взойдет на престол.       Лара сидела в коридоре на окне и ждала, когда ей подадут экипаж. Она задержалась на вечерней службе, потом долго беседовала с одной старой графиней, которая получила тревожные известия о Марке Николаевиче, вроде как подхватившем какую-то заразу. Ларе про это ничего известно не было, потому как бросила писать жениху сразу же после венчания Саши. В любом случае мысли девушки были совершенно не в Испании. Они клубились в Петербурге.       — Лариса Константиновна, вы все еще не уехали? — обратился к ней Милорадович, также ожидающий карету.       Он пребывание графини в поздний час во дворце трактовал весьма конкретно и отношение к ней имел такое же однозначное. Он видел в молоденькой Вовк главную любовницу Великого князя, не уважал ее, но предполагал, что барышня эта может иметь некоторое влияние на вероятного наследника престола. Потому обратился к ней с предложением.       — Вижу, вашего экипажа все еще нет? Позволите вас сопроводить? — ласково заговорил офицер.       — Мне льстит ваша доброта, Михаил Андреевич, — улыбнулась Лара, — но думаю, что располагаю временем дождаться своего транспорта.       Бывают такие люди, которые не нравятся просто так. Милорадовича Лара любила, когда училась в школе: она сострадала его трагической судьбе, тогда он казался рыцарем на белом коне. Но вот, столкнувшись впервые на каком-то приеме, усмотрела в нем неуловимую подлость. Что-то в чертах его Лару насторожило и оттолкнуло. Возможно надменность его обращения, а может, и то желание власти, которое выражалось повелительностью тона. В любом случае Лариса Константиновна его не любила.       — Я все же настаиваю, не стоит обижать старика, — отозвался он тоном человека давно все решившего.       — Если настаиваете, — вновь натянуто улыбнулась Лара и проследовала за ним.       Она согласилась не из уважения, а от любопытства. Ему явно было что сказать, а оттого проехать пять минут вместе с ним — сродни просмотру паблика со сплетнями.       Лара выпрямила спину, всеми силами подчеркивая свое достоинство. Она внимательно всматривалась в парадоксально приятное лицо уже немолодого мужчины.       — Я имел удовольствие видеть выступление Кирилла Ворина, — заговорил наконец генерал. — Он ведь ваш протеже, Лариса Константиновна?       — Вы верно осведомлены, Кирилла ждет большое будущее.       — Слышал, он ваш крепостной?       — Неверно слышали, — покачала головой Лара, — он мой добрый друг и весьма вольный молодой человек.       — Понимаю, с вашими покровителями вы бы и всей деревне вольную дали…       — Боюсь, я едва ли улавливаю, о чем мы сейчас начали диалог, едва ли вас волнует то, как я даю вольные без земли. — Лара говорила спокойно, но взгляд ее стал холодным и недружественным.       — Я вовсе не ссориться вас позвал, милейшая Лариса Константиновна. — Голос его внезапно сменился на ласковый.       — В таком случае могу предположить, что в первую очередь вы беспокоились о том, что я замерзну в ожидании лошадей. — Она приподняла бровь.       — Я знаю, что вы предпочитаете говорить прямо, — сдался Милорадович, — в таком случае позвольте попросить об одолжении.       — Чем же я могу помочь вам, Михаил Андреевич? — искренне поразилась девушка.       — Вы, я полагаю, знаете некоторые подробности происходящего во дворце?       — Какого рода подробности? — Лара подалась вперед и игриво приподняла бровь.       — Не нужно кокетничать! Сам не ожидал, что буду вынужден просить вашей поддержки, но дело деликатное, и я бы хотел обзавестись большим числом союзников…       — А что же, штыков гвардейцев вам уже не достаточно? — фыркнула графиня, поняв, что ей пытаются сказать.       — Лариса Константиновна, вы ведь не глупы. Помогите мне, а я в долгу не останусь, — заискивающе говорил он, но в тоне его звучали отголоски угрозы.       — Не нужно давать обещаний, которые не в силах сдержать. — Лара посмотрела за окно и поняла, что домой ее везут вовсе не короткой дорогой. — Лучше ответьте мне, зачем вам это нужно. Есть ведь высочайшая воля, к чему затевать весь этот балаган?       Михаил Андреевич буравил ее уставшим взглядом, пытаясь уловить, насколько много она уже знает и сколько еще ей стоит поведать.       — Я объясню вам лишь с тем, чтобы и вы объяснили это Великому князю при вашей следующей личной встрече. — Он доверительно наклонил голову. — Поймите, в России престол не переходит по бумаге, должен быть порядок…       На слове «порядок» Лара издала сдавленный смешок, припоминая все дворцовые перевороты последнего столетия.       — Не нужно ерничать, — отрезал генерал, — Можете ли вы поверить, что кто-то в здравом уме согласится отдать престол добровольно?       — Я никогда не бывала в ситуации, когда мне приходилось бы делать столь сложный выбор. — Лариса Константиновна скрестила руки на груди.       — А вы на досуге подумайте над этой гипотетической ситуацией, — продолжил гипнотизировать ее Милорадович. — В любом случае нам следует выждать официального отречения старшего из братьев, чтобы в дальнейшем младший законно взошел на престол. Вот в это люди смогут поверить.       Лара серьезно смотрела на генерал-губернатора, настолько долго, что он усомнился в верности своего решения поведать ей о своих мотивах. Но Лара спросила прямо:       — Чего же вы от меня хотите?       — Проследите за тем, чтобы в нужный момент младший брат не совершил глупость. — Заметив ироничную ухмылку на лице собеседницы, он добавил: — Поверьте мнению друга, — он прищурился, — влияние таких, как вы, сложно преувеличить.       Лара понимающе закивала, чем успокоила офицера, он уже хотел поблагодарить ее за содействие. Однако графиня внезапно улыбнулась и громким шепотом спросила:       — Я только одного не понимаю, а что вы будете делать, ежели старший из братьев не проявит ответственности и не подпишет отречения?       Милорадович замер от неожиданности, но быстро нашелся:       — В таком случае у нас будет брат, которого поддерживает народ и любит армия…       — Нет, — покачала головой Лара, — вы меня неверно поняли, что вы будете делать, если старший из братьев бросит народ и не подпишет бумаги. Что, если вы тревожитесь о неразумности не того члена семьи? — Экипаж остановился, а Лара изменила тон и изобразила все дружелюбие, на которое была способна: — А впрочем, мы же с вами только гипотезы строим! Благодарю за приятную компанию, Михаил Андреевич, доброй ночи.       Лариса Константиновна поспешила покинуть замкнутое пространство, оставив мужчину в неожиданных раздумьях.