Драбблы по БинЦю

- Брат Огурец, ты должен мне помочь! – дверь бамбукового домика с грохотом отъехала в сторону, но незваный гость даже не обратил на это внимания, заходя внутрь. Цинхуа как обычно совершенно не волновало, то, что Шэнь Цинцю может быть занят. У него появилась идея, и он не собирался успокаиваться до тех пор пока все в округе не узнают о ней и не признают его несравненный гений. - Чего тебе? – лорд пика Цин Цзин устало потер виски. Его настроение оставляло желать лучшего – мало того, что не выспался, так еще и все тело ломило, будто по нему пробежало стадо черных лунных носорогов-питонов. Хотя «носорог» был один и очень активный, а «питон» у него был на редкость большой. - Брат Огурец! Я тут такое придумал! Но мне нужна твоя помощь! – Великий Автор уже удобно устроился за столиком, раскладывая бумаги со своими заметками и прочищая горло, чтобы начать долгий и воодушевленный монолог. – И так я сидел во дворце Мобэя и думал, что же я могу написать в своем следующем романе. Прошлый разошелся большим тиражом, но я им остался не особо доволен. Так что хочу написать нечто потрясное, чтобы у всех челюсти отвалились! Идея у меня есть, но вот облечь ее в слова совершенно не получается. Так что мне нужна твоя и Бин-мэй помощь. - И что у тебя за идея? – Цинцю нахмурился. Чаще всего такой энтузиазм со стороны Самолета, пронзающего небеса, заканчивался целой кучей проблем, поэтому его приподнятого настроения он совершенно не разделял. - Вот! – Цинхуа протянул ему лист бумаги, с таким видом будто отдавал величайшую ценность. Обычно бесстрастное лицо Шэня тут же скривилось словно его мучала ужасная зубная боль. Мало того, что почерк лорда Ань Дин оставлял желать лучшего, так и все свои «гениальные» идеи тот записывал на чинглише*, боясь, что кто-то решит украсть их. Хотя вряд ли кому-то были нужны его пописушки и даже если нужны, то вряд ли он будет настолько отмороженным, чтобы полезть за ними во дворец короля северных территорий царства демонов. - Да это же чистый плагиат, - когда ему наконец удалось разобрать записи, лорд пика Цин Цзин поднял на друга полный скептицизма взгляд. - Ну, и что? В этом мире все равно никто об этом не знает. Представь, какой это будет фурор! Ну, представь! – братец Самолет все не унимался, перегнувшись через стол и размахивая бумажкой прямо перед лицом собеседника. Зная его можно было предположить, что он не угомонится до тех пор, пока либо Цинцю не согласится на эту авантюру, либо Мобэй придет искать пропавшего супруга и тогда задача по успокоению ляжет на его холодные плечи. - Ладно-ладно, я согласен. Только перестань ей махать, - веером жертва вдохновения Шан Цинхуа отодвинул его руку. – Как мы это провернем, скажи мне на милость? - Ну, для начала… Бинхэ как раз закончил приготовление завтрака для себя и Учителя и с довольной мордашкой вышел из кухни, чтобы его разбудить. Но вместо сонного возлюбленного в постели лежал только белый лист рисовой бумаги. Ничего не понимая, демон поднял его с простыней. «Му-ха-ха-ха. Твой учитель теперь в моих руках. Если не найдешь его до заката, то больше не увидишь никогда! Му-ха-ха-ха.» - Это что шутка? – он инстинктивно сжал кулаки. В груди клокотали гнев и злость. Юноша нисколько не сомневался в умениях своего Учителя, но волновался еще сильнее и корил себя за невнимательность, ведь будучи за стенкой, он так ничего и не услышал. Но первым делом стоило получить объяснения и он знал у кого можно нужно за это спросить. Он слишком долго читал доклады, которые писал подчиненный Мобэя, чтобы не узнать его подчерк. Появившись в вихре из снежинок, Ло Бинхэ вскоре остановился около темных дверей, ведущих во дворец своего вассала. Он бы вынес их с одного пинка, если бы не одно большое и холодное «но». Мобэй Цзюнь скрестив руки на груди, но все с таким же нечитаемым выражением лица, стоял перед ними, не давая приблизиться. - Мобэй, что это значит?! – лорд демонов за путь сюда успел накрутить себя почти до точки не возврата. Он разрывался между идеей о том, что его самый преданный товарищ его предал и тем, что это просто какая-то нелепая шутка. Как бы то не было вокруг него уже плотным облаком висела демоническая ци. – Немедленно верни Учителя или я разнесу весь этот замок на куски. - Нет, - последовал односложный ответ. Тому было совершенно все равно, он лишь поддался на уговоры супруга и его хомячьи глазки – все же это была его слабость. Но с присущей ему точностью, ледяной демон все же играл эту нелепую роль «злодея». Получив отрицательный ответ, Бинхэ больше не сдерживался и напал. Мобэй лишь шагнул в сторону, возводя ледяную стену между ними. В тоже время в воздухе сформировались острые ледяные мечи и, когда преграда была разбита, обрушились на противника. Черно-красной молнией тот увернулся от них, разбивая несколько, и сделал свой ход, моментально сокращая дистанцию и нанося удар в живот. Король Севера харкнул кровью, но прежде, чем демонический лорд успел ударить еще раз, он переместился, разрывая дистанцию. - Бинхэ, стоп! – над ледяной пустошью разнесся крик и из-за массивных дверей вылетел Шэнь Цинцю, а за ним взволнованный до предела Шан Цинхуа. Увидев живого и здорового Учителя, юноша тут же метнулся к нему, заключая в объятия. - Мобэй, зачем ты полез в драку? Я же говорил, что это не нужно это делать! - супруг ледяного демона уже вовсю хлопотал над мужем, ругаясь и отчитывая. Что делало зрелище еще более комическим, так это то, что возвышаясь над лордом пика Ань Дин, тот только послушно кивал головой, осознавая свою вину. - Учитель! Что это было? Я так волновался! – Бинхэ все крепче сжимал Цинцю в своих объятиях, всем видом показывая, что не отцепится даже, если под угрозой смерти. От разрушительной ауры не осталось не следа, только слезки выступили в уголках красноватых глаз. - Прости, Бинхэ, этот учитель всего лишь помогал твоему шишу с его новой работой. Прости, что не предупредил, но не стоило сразу же завязывать бой, - несмотря на то, что ребра уже опасно похрустывали, лорд пика Цин Цзин мягко обнял своего ученика за плечи и прикоснулся губами к демонической метке у него на лбу. Это всегда действовало на него успокаивающе. – И разве я не оставил записку? - Записку? Та, что была на кровати? Зачем же вы так жестко с этим бедным учеником?! – слезы все же полились ручьями. - Что там за записка была? – мужчина тут же насторожился и бросил полный подозрений взгляд на Цинхуа. Тот будто почувствовав угрозу, тут же нырнул за спину Мобэя и только оттуда попытался оправдываться. - Я что? Я ничего! – его голос звучал напугано, но все же так, будто он был полностью уверенным в своей правоте. – Это все ради творчества! Ради литературы и будущих поколений! - Все с тобой ясно… - Цинцю слегка надавил на точку между своих бровей, сдерживая желание, как следует врезать другу. – Бинхэ, твой шишу неудачно пошутил и видимо Мобэй Цзюнь был участником этого «заговора». Поэтому извинись и возвращаемся домой. - Не буду! Почему я должен извиняться? – демон надул щеки и повернул голову в противоположную сторону. - Потому что ты первый начал размахивать кулаками, - попытался его убедить горный лорд. Но прекрасно зная характер своего мужа, ему оставалось только применить последний аргумент. – Или ты хочешь, чтобы это сделал твой старый учитель? - Нет-нет, Учитель не должен этого делать, - тот тут же замахал руками и бросил простенькое «Прости». Поняв, что больше из него не выдавить, Шэнь Цинцю лишь тяжело вздохнул и, махнув на прощание Цинхуа, поднялся на меч, отправляясь в обратный путь. - «И жили они долго и счастливо», - заключил Самолет, пронзающий небеса, глядя в след товарищу по «несчастью» и тут же переключаясь на бумаги, которые достал из кармана, занося на них все идеи, что приходили в голову. - Цинхуа, - не церемонясь, Мобэй закинул своего супруга на плечо и направился в замок. Тот даже не пикнул, слишком занятый своими записями. В какой-то момент их отношений, он уже привык к такому способу перемещений и больше не возмущался, по поводу того, что его «носят, как мешок с картошкой». * Chinglish сленг для устного или письменного английского языка , который находится под влиянием китайского языка . Этот термин обычно применяется к безграмотно или бессмысленному английскому языку в китайском контексте, и может иметь уничижительный или осуждающий оттенок.