Вкус соли

      Шел уже десятый год моих мук в этой бетонной коробке с прекрасными педагогами, среди которых была моя мать — Екатерина Владимировна. Меня она просто достала со своей тягой все контролировать. Все начиная с того, как я ем и заканчивая нашими с братом гулянками.       Вот она смотрит на меня своим воинственным взглядом, а я утыкаюсь в тетрадь и делаю записи, переписывая этиловый спирт. Она говорит что-то на своем химическом, а я давлюсь зевотой. Такие отношения были у нас и дома. Мать расписывала мне каждый шаг, а я делала только первый и соскакивала с дистанции.       — Бережевская, расскажи мне где ты снова витаешь? — спросила мать.       Отвечать я не стала, так как прозвенел звонок и все мы стали дружно(нет), как стадо баранов вылетать из класса. Я вышла и направилась в столовую, где стащила для себя у первоклашек яблоко. А потом пошла на стадион.       — Глянь на неё, — дернула меня выше локтя Женя.       — Моя мама считает, что она шлюха, — пожала я плечами и откусила яблоко. — Но мне кажется, что судить по одежде это глупо.       — Глупо то, что ты в свои шестнадцать не можешь снять розовые очки, — нахмурилась подруга.       Я посмотрела на Катьку, которая надувала с девочки пузырь и томно опускала ресницы, пока на неё смотрел Артём, ну и ещё несколько десятков пацанов. Я невольно подумала, что и сама хочу, чтобы на меня так смотрели. Только вот из одежды у меня было чёрное школьное платьице и гольфы. В то время, как добрая часть девушек уже носили короткие юбки и колготки в дырочку. Ну ладно вру, одеваться красиво и можно могли единицы. Те, которые как и Катька имели родителей, которые привозили из-за границы импортные вещи, либо занимались криминалом. Мне же дочери простой учительницы и алкоголика ловить было нечего. Но и сидеть на месте, лишь мечтая о красивой жизни, я не собиралась.       После школы я собиралась уехать за границу и начать новую жизнь. Уже как полгода у меня в банке хранятся зелёные купюры, которые я откладываю. Ещё год и я буду свободна от мамы, статуса и жизни, в которой мне светит стать как мать и жить как она.       Как я заработала доллары? Ответ прост — Дана.       Откуда в моей голове такие мысли и мечты? Ответ все тот же — Дана.       Дана была девушкой моего брата, хотя точно какие отношения у них были я не знала. Но день, когда она сидела на скамейки возле нашего дома, я запомнила хорошо. Мама терпеть не могла Дану, а мне она казалась хорошей, но несчастной. Это время такое было, что хорошие несчастны, а плохие счастливы.       Тогда я подошла и села рядом, положив ранец под ноги. Она посмотрела на меня, когда моя рука легла ей на плечо. Дана улыбнулась и положила мне в руку золотой браслет. Мои брови взметнулись вверх, а она улыбнулась, потом попросила продать, и села в черный гелик. На следующей день Гришу забрали в армию. Даже папа пришел провести, но мать и Гриша даже не взглянул, а я слегка кивнула ему и прошла мимо. Дана тогда не пришла, хоть брат и искал ее глазами.       Я подумала неплохо бы вернуть безделушку, но потом решила пойти и сдать её местному ювелиру, который был знакомым моего отца и не задавал лишних вопросов. Дядя Митя и правда ничего мне не сказал, просто сунул купюру и отправил бродить.       Позже Дана давала мне ювилирку пакетами и я носила её к дяде Мите. Деньги мне перепродали и складывала их в коробку под кровать.       — Ядвига, я сегодня уеду к бабушке, — кинула она мне с сумкой в руках.       Я кивнула и снова стала делать уроки.       — До свидание, Екатерина Владимировна! — крикнула ей Женя.       — До свидание, Евгения, — спокойно сказала моя мать.       Мама ушла, а я откинула ручку и размяла шею. Подруга же отложила книгу и посмотрела на меня, не скрывая улыбку.       — Пошли на дискотеку? — спросила она.       — Мне Дане нужно деньги отнести, пока мать у бабушки, — покачала я головой и достала со шкатулки пачку.       — Ига, не нравится мне твоя Дана, — покачала Женя головой.       — Я сегодня скажу ей, что не буду этим заниматься, — кивнула я.       Заниматься я этим и правда не отела, потому что если меня поймают на этом, то плохо будет мне. Да и денег уже было достаточно.        Мы с Женей вышли вместе и я направилась на заброшку, где мы и должны встретиться с Данной. Однако то, что я увидела было…       — Отпусти меня, ублюдок! — кричала она, связанная на стуле.       Я завернула за стену и кинула ещё раз взгляд. Там было четыре здоровых амбала с кувалдами вместо рук. С меня резко стал течь пот. Мокрые от пота ладони я стала вытирать об ситцевое платье, заодно поглядывая в сторону Даны и её знакомых.       — Иваныч, может отпустим и пусть пробегает и посуитится? — усмехнулся один из них.       — Кощей, тащи из машины бензин, мы зажарим эту курицу, — хмыкнул другой. — Если не скажет, где золото.       Я не особо соображала, что делаю и схватила булыжник в руку. Наверное, думала, что школьницу они не тронут.       — Отпустите её! Я полицию вызвала, они сейчас приедут и вам крышка! — вышла я и швырнула камень.       Тот прилетел прямо в лысого и рассек ему бровь. Они все посмотрели на меня и хотели уже выйти и дать мне, судя по всему, по шее. Но прозвучал выстрел и двое из них ушли. Лысый же скалился и стал ко мне подходить, но тот что помоложе схватил его за плечо.       — Я тебе сейчас уши надеру, — прошипел он, глядя на меня.       — Не трогай малолетку, пусть Иваныч решает, — махнул тот рукой.       Тот что положе был симпатичным и в то же время от него исходили какие-то угрожающие импульсы. На нем были импортные вещи и выглядел он намного лучше и солиднее, нежели бандитские шавки.       — Ким, пожалуйста, отпустите девчонку, — рыдала Дана.       Ким кинул на нее взгляд полный отвращения и сплюнул в сторону.       — Закрой свой рот, шкура, с тобой и девчонкой будет разбираться отец, — сказал он, а у меня холодочек прошёлся.       — В общем, лысый, закидывай эту в багажник, — кивнул он лысому на Дану.       Я же набрала в лёгкие побольше воздуха и побежала, вдоль коридора. Потом увидела лестницу и стала подниматься, пока моя нога не соскользнула с обрушевшей ступеньки и не застряла между камней. Я разодрала ногу, мои белые гольфы пропитались кровью.       — Кривоногая, — хмыкнул Ким, а я испуганно посмотрела на него.       Он достал из кобуры пистолет и подошёл ко мне. Я сглотнула и стала резко выдерживать ногу, раздирая ещё больше. Глаза защипало, а губы задрожали. Вот и все, конец жизни Ядвиги Бережевской. Но он положил пистолет на другую ступеньку и аккуратно коснулся ноги. У меня пошли мурашки, пока он доставал её. У него были большие шершавые руки, они вытащили мою ногу. Я просто сидела и шмыгала носом пока он снимал мои гольфы.       — Сильно болит, — как-то мягко сказал он и я распахнула глаза, глядя на него.       — Меня мама убьет, — шмыкнула я носом и стала растирать слезы по лицу. — Она еле урвала их на распродаже.       — Встать сможешь? — взял он пистолет и немного отодвинулся.       — Д..да, — заикаясь сказала я.       Я привстала, но в итоге, снова завалилась на него. Он придержал меня за руку. А потом взял на руки и понес. Знаете, я тогда и не стала бы убегать, если б он нес меня в лес закапывать. У него был какой-то магнетизм.       — Вы отпустите Дану? — спросила я когда мы ехали. — Я могу отдать деньги с золота.       — С золота? — посмотрел он на меня через лобовое стекло.       — Д..да, — я, понимая, что сказала лишнее.       — Так она тебя и заставила носить?! Сука конченная, — усмехнулся Ким. — Дела не в золоте и не в деньгах.       — А в чём? — спросила я.       — Она предала моего отца, а за это она в лучшем случае пойдет по кругу, — ответил он, а у меня все похолодело.       Я не имела понятие, что такое по кругу и, что там за отец. Но по тону мужчины было ясно, что ничего хорошего Дане не светит. Он не говорил, что будет со мной и я уже в голове прикидывала, что именно со мной сделают.       — А...а со м...мной ч...чт..то будет? — выдавила я вопрос.       — Знаешь, мелкая, а ничего, — неожиданно улыбнулся он и я растерялась. — Ты ведь никому не скажешь?       Я закивала головой словно болванчик, мои волосы до конца выбились из комы и стали лесть в глаза. Ким приоткрыл окно и закурил сигарету. А я снова невольно заострила внимание на его руках.       — Если кому-то скажешь, то плохо будет всем, про шалаву эту забудь, ей ничего уже не поможет, — серьезно сказал он, а сглатнула. — Вот и хорошо, а сейчас погнали к тебе домой.       Он действительно отвёл меня домой и даже сам обработал ногу, что у меня вообще не вязалось с образом бандита. Ногу сильно сщипало, я даже кажется увидела кровь. Меня даже передёрнуло, но мужчина спокойно мне все обработал, а после забинтовал.       Дрожь и мондражь закончила только, когда он ушел, а я легла спать...