При странных обстоятельствах

В глазах Мелиссы лишь страх, а в душе ни капли уверенности. Она продолжает ползти назад, не отрывая взгляда от этого демона, когда он подскакивает резко к ней и валит её на пол, заставляя зажмуриться. Хван сжимает её руки до ярко-кровавых гематом, вонзает в неё свои ногти, что кажутся острыми когтями и до мяса раздирают ткани. Мелисса начинает задыхаться в бесконечных мольбах о помощи и криках, разрывается от ужасных ощущений и чувствует, как внутри у неё будто пылает огонь. Хван смотрит на неё яростно и жадно, он прожигает её своими руками, своими глазами, одну свою ладонь кладёт на её грудь, сам того не понимая, что делает. Внутри девушки будто пожар, она начинает нагреваться, на тёмной коже её выступают огромные капли пота, что стекают на пол и шипят от поднявшейся температуры. Изо рта ведьмы начинает течь кровь, она пузырится и вскипает от одного только взгляда Хвана. Девушка уже совсем теряет надежду на спасение, она чувствует, как внутри её закипает кровь, а органы начинают плавиться. Она кричит всё сильнее, бьётся под парнем и мечется, но и это её не спасает. Внезапно кровь, вытекающая из её рта, вспыхивает и начинает гореть. Этот огонь опаляет всё лицо девушки, покрывает шею и распространяется по всему телу. Слышится нечеловеческий крик, пронзающий мёртвую тишину вокруг, а Хёнджину всё мало. Он продолжает удерживать ведьму, уже берёт её другой рукой за горло, пытаясь задушить. Ему не страшен огонь, ведь сам он будто его источник, будто сам состоит из пламени. Внезапно разум парня будто пронзает, и он тут же отпускает девушку, сам отползая назад. Он шокированно смотрит на горящую жертву, в ужасе расширяя глаза. Хван не может поверить, что сейчас именно он это сделал с Мелиссой, что она страдает сейчас не меньше, чем Чонин тогда, а потому даже немного улыбается, но встаёт на ноги и отходит чуть дальше, чтобы огонь его не задел. Он смотрит на пылающее тело, видит, как разрывается и оплавляется кожа, как волокна мышц расходятся, сохнут и исчезают в пламени, как оголяются кости и суставы, иссыхаются сухожилия, а ведьма всё продолжает орать от боли. Её пухлые губы надуваются и рвутся, брызгая шипящей кровью, сгорают и обнажают слизистые и дёсны, глазные яблоки вываливаются из глазниц и виснут на тонких мышцах, сразу лопаются от высокой температуры, а ведьма не успокаивается. Она катается по полу и дёргается, переворачивается на бок, и тут же из полости её тела вываливаются уже полусожжённые и разжиженные внутренние органы. Желудок точно вскипает изнутри и даже начинает как-то странно пульсировать, будто он самостоятельный организм, крутится и тут же взрывается, брызгая везде отвратительным желудочным соком. Кишечник продолжает плавно вытекать из тела, тоже вскрываясь и заливая весь пол вокруг кровью и остатками непереваренной пищи. От такого зрелища у Хвана на душе нехорошо. Он наблюдает за этим, чувствует, что это самое отвратительное, что он когда-либо видел, но не может отвести взгляд. Его будто что-то останавливает или удерживает, внутри он чувствует странное удовлетворение и даже некую гордость за самого себя. От этих мыслей становится не по себе, но Хёнджин ничего поделать с этим не может. Он остаётся на своём месте и наблюдает, как ведьма буквально исчезает в этом огне, как тают её ткани и органы, как она ещё продолжает орать, изнемогая от адской боли, и как в конце концов замолкает, умирая навсегда… Хван смотрит на то, как огонь постепенно угасает и как выкипевшая кровь перестаёт шипеть. Теперь от Мелиссы остался лишь скрючившийся уродливый скелет с остатками мяса и сухожилий на нём, с противным запахом горелой плоти и лужей непонятных жидких остатков вокруг, не сгоревших в огне. Хёнджин ещё раз окидывает останки ведьмы недоверчивым взглядом и, поворачиваясь, быстро уходит из помещения. Он буквально летит к своему другу, оставшемуся в той страшной комнате, и опять чувствует это странное ощущение злости и силы внутри, будто им движет сам дьявол. У него ещё остались надежды на то, что Чонин жив, что можно его ещё спасти, поэтому он заскакивает в комнату и тут же бросается к донсену. Чонин неподвижно лежит с закрытыми глазами, кажется, совсем не дышит, что оказывается ужасной правдой. Хёнджин бросается к нему и пытается растормошить, чтобы тот очнулся, чтобы поднялся и снова заулыбался, как и раньше, но все попытки бесполезны. Хван подхватывает его и прижимает к себе, трясёт, зовёт его… Чонин не откликается… - Да что же ты будешь делать! - кричит в ярости Хёнджин, покрывая своё лицо слезами. - Очнись! Очнись, Чонин! Хёнджин не оставляет попытки спасти своего мальчика, он трясёт его, кладёт на пол и проводит сердечно-лёгочную реанимацию, как их учили когда-то, но сердце парня уже не бьётся. Поздно… - Нет! Нет! Ты не можешь вот так уйти! Нет! - Хёнджин чуть не бьёт себя по груди, наклоняется к телу Чонина и в истерике колотит руками об пол, в растерянности крича от ужаса. Внезапно Хёнджина поднимает с тела Чонина какая-то необыкновенная сила. Хван становится очень серьёзным в лице, вытирает свои слёзы рукавом и глубоко вздыхает. - Я всё сделаю, чтобы ты жил, - тихо говорит старший. - Я не причиню тебе зла. Хёнджин интуитивно кладёт свою ладонь на сердце Чонина, чувствует, как в его руке образуется необыкновенная связь с телом друга, как начинают протягиваться длинные прочные каналы жизни. Ладонь парня будто прилипает к телу Чонина, образуются множественные нити, связывающие два жизненных источника. Хван чувствует, как часть его безграничных сил тёплыми потоками переходит от его сердца к сердцу парня, вливается в него, заставляя биться. Грудь Чонина начала вздыматься от дыхания, а та смертельная сквозная рана на его животе стала быстро зарастать, в конце концов, полностью исчезнув. Хёнджин спокойно теперь смотрит на парня, ведь уверен, что тот жив, что вот уже сейчас он снова дышит. Он чувствует, как его сердце теперь крепко связано с сердцем в груди младшего, что они бьются на одной волне, а значит, теперь Чонин тот самый человек, в теле которого часть безграничной души его спасителя. Хёнджин продолжает смотреть на Чонина, ожидая его пробуждения, наконец отнимает руку от его груди, когда видит, что все его шрамы зажили необычным образом, что теперь это только худое измождённое тело настрадавшегося подростка. - Чонин! - шепчет Хёнджин, приближаясь к лицу младшего. - Чонин, очнись! Чонин же, точно слыша этот призыв, медленно разлепляет свои глаза и видит над собой заботливое лицо хёна. Он долго на него смотрит, не веря, что вот такой простой момент сможет заставить его задуматься, даже углубиться в мечтания. - Хён? - прохрипел едва слышно Чонин, поднимая свою ладонь и прикладывая её к щеке Хёнджина. - Да, Чонин, - нежно шепчет в ответ Хван и накрывает чужую руку своей. - Это я. - Что произошло? - приподнимается Чонин на локтях и пытается не стонать от жуткой боли во всём теле. - Давай, я тебе потом всё расскажу? Сейчас нужно выбраться из этого места. Чонин согласно кивает и старается встать с пола, в чём ему помогает Хёнджин, подхватывая того под руки. По пути к выходу Хван берёт с собой коробку, в которую заранее положил ту самую куклу и вырванный листок из книги. Парни поднимаются по очередной лестнице и оказываются в том коридоре, в котором они изначально попались в свою первую иллюзию. Сейчас им уже не страшно, поэтому, преодолев этот длинный коридор, они спешно выходят на улицу и спешат поскорее убежать от этого страшного дома. Уже в скором времени парни добираются до дома Чонина, ведь он куда ближе, чем дом Хвана, заваливаются внутрь и запирают дверь, чтобы никто не смог их побеспокоить. - Хён, скажи… То, что произошло там... Это страшно? - мнётся в вопросе Чонин. Хёнджин глубоко вздыхает и садится напротив младшего. - Тебе больше нечего бояться. Я с тобой, - начинает успокаивать Хван. - Ты не хочешь рассказать? - интересуется младший. - Ты точно хочешь это знать? - Да, - уверенно кивает Ян. - Хорошо. Мелиссы больше нет. Я избавился от неё. Осталось только провести ритуал с куклой. Тогда мы точно будем знать, что всё кончено. - Но как ты от неё избавился? - расширяет глаза в удивлении Ян. - Тебе не нужно это знать. Поверь, это не то, о чём сейчас стоит говорить. Чонин печально опускает голову, уже совсем не зная, как и вытащить из старшего правду. Однако надежды он терять не собирается, а потому с новым напором пытает удачи узнать чуть больше. - Но хён! В конце концов, это больше моё дело, так что ты должен рассказать. - Как раз-таки это не только твоё дело. - Но пожалуйста! - продолжает ныть Чонин. - Послушай, - выдыхает спокойно Хёнджин, - я расскажу тебе всё, но попозже. Сейчас не время. Понимаешь? - Но почему не время? - не унимается Ян. - Потому что даже для себя я ещё не всё уяснил, - так же тихо отвечает старший. - Ну ладно, - соглашается младший. - Но ты обещал! Хёнджин улыбается и в ответ несколько раз кивает. Внезапно его будто током прошибло, и он вскочил, стал ощупывать Чонина, снимать с него рубашку и пристально разглядывать его тело. Чонин от этого испугался, попятился и чуть не свалился с кровати. - Хён, что ты делаешь? - растерялся парень, с широкими глазами глядя на старшеклассника. - Ты в порядке? Как твои раны? - суетится парень. Он снимает кровавую рубашку младшего, оглядывает тело и замечает, что на туловище больше нет ни одной раны, ни единого шрама. Всё исчезло, будто никогда и не появлялось. Чонин же продолжает сопротивляться, тянет рубашку на себя назад, смущаясь своего исхудавшего тела, и ловит растерянный взгляд Хёнджина. - Всё прошло! - восклицает старший, улыбаясь ещё и глазами. - Теперь всё будет хорошо! - Может!… - Чонин шарахается назад и всячески пытается закрыться от старшего, снова надевая рубашку и скрещивая спешно руки на груди. - Может не… Чонин не успевает договорить, точнее, не может, как Хёнджин уже с полуслова начинает понимать мысли младшего. Он встаёт с места и уже с серьёзным лицом смотрит на младшего. - Хорошо, я понимаю… Я, пожалуй, пойду, - спокойно говорит Хёнджин и уходит, оставляя парня одного.