История Брэнвен Риз

      Зима в этом году выдалась довольно слякотной и мрачной, если не считать сегодняшнего дня. Из-за туч впервые за два с половиной месяца выглянуло солнце, и старые, потемневшие от времени и близкого соседства со старой городской фабрикой кирпичные дома Наксбриджа сразу стали менее мрачными, чем вчера. Однако словно чтоб «жизнь мёдом не казалась» ударили сильные заморозки, и утром позвонила завуч, сообщившая, что в связи с гололёдом занятия сегодня отменяются.       Для Брэнвен такой расклад был более чем удачен. И что особенно прекрасно – «день гололёда» выпал аккурат на пятницу! А значит, будет сразу три выходных подряд! Счастью школьницы, получившей возможность не ходить на занятия, не было предела – лишний день в её полном распоряжении.       Внезапно в оконное стекло ударил мелкий камушек. Отложив в сторону «Братство Кольца», Брэнвен соскочила с кровати и, потягиваясь на ходу, подошла к окну, уже предчувствуя, кто именно пришёл. И не ошиблась: внизу стояла, уже замахиваясь для второго броска, слишком высокая для своих десяти девчонка с ниспадавшими из-под красной шапки каштановыми волосами.       – Привет, Нэнси! – Брэнвен приоткрыла форточку, невольно ёжась от холодного ветерка. – Ты же могла бы и постучаться!       – Прости, привычка! – усмехнулась в ответ Нэнси, убирая камушек в карман куртки. – Ты как, выйдешь?       – Ага, подожди минутку! – Брэнвен закрыла окно и выбежала из комнаты. В пару прыжков преодолев ступеньки лестницы, она свернула в прихожую и тотчас нос к носу столкнулась с выходящим из своей мастерской дядей Кевином.       – Воу, что за спешка? – сделал он шаг в сторону, вытирая руки пахнущей ацетоном тряпкой.       – Дядя, тут Нэнси Тейлор гулять зовёт, – ответила Брэнвен, уже делая шаг в сторону вешалки. – Я ведь могу пойти?       – Конечно, – кивнул дядя Кевин, после чего расплылся в улыбке и подмигнул. – Свободный от школы день, как-никак! Грех не урвать возможность, а?       – Вот спасибо! – воскликнула Брэнвен, натягивая ботинки.       С дядей Кевином она жила уже третий год. Несмотря на частое отсутствие дома и любовь практически с утра до ночи копаться в самых разных устройствах, которые ему приносили на ремонт знакомые, он вполне неплохо заботился о Брэнвен, всегда готовый оторваться от своей работы и помочь племяннице словом и делом.       – Только смотри осторожнее, занятия в школах просто так не отменяют, – вытерев руки, дядя Кевин закинул тряпку в мастерскую и двинулся в сторону ванной. – Как, голова сегодня не болит?       – Нет, не болит, – Брэнвен тем временем застегнула куртку. – Дядя Кевин, почему ты так часто меня об этом спрашиваешь?       – Просто забочусь, – дежурно ответил он, после чего поспешил сменить тему. – Я... в общем, буду сегодня до вечера вне дома. Если что, можешь там к кому-нибудь в гости сходить. Ночёвок, часом, не намечалось?       – Пока нет, – надев шапку, Брэнвен как смогла поправила пшеничные волосы, и, прихватив ключи от дома, открыла дверь. – До вечера, дядя!       Оказавшись на улице, она быстрым шагом направилась к дожидавшейся её Нэнси. Но уже на полпути её нога неожиданно поехала вперёд. Неловко взмахнув руками, Брэнвен уже наклонилась назад, как Нэнси подскочила к ней и еле успела ухватиться за ворот её куртки и дёрнуть на себя. Вернув благодаря ей устойчивость, Брэнвен облегчённо выдохнула:       – Чёрт! Говорил же дядя, что смотреть под ноги нужно, – Брэнвен поправила сбившуюся набок шапку и подняла взгляд на спасительницу. – Спасибо, что не дала расквасить нос! Слушай, Нэнси, ты ведь не будешь против засесть у тебя после прогулки? Просто дядя обещал припоздниться, а мне сидеть одной неохота.       – Да какие проблемы? Засядем хоть до завтра! – улыбнулась Нэнси, после чего погасила улыбку и оглядела Брэнвен с ног до головы самым строгим взглядом, на который была способна. Брэнвен с трудом сдержала улыбку: она всегда знала, что сразу за этим Нэнси что-то выкидывает.       Так и вышло. Нэнси внезапно пнула ближайший сугроб, подняв брызги мокрого снега. Брэнвен не была бы собой, если бы не повторила вслед за подругой, и они в итоге с хохотом распинали весь сугроб по лужайке перед домом Брэнвен. Такое вот нехитрое веселье в зимнюю пору – тем более, что дядя Кевин ни за что не станет отчитывать за нечто подобное.       – Слушай, а пошли исследовать «Чёртову Дыру»? – отсмеявшись, Нэнси сгребла Брэнвен в охапку.       – А что, давай! – хихикнула Брэнвен.       Старое, но вроде не утратившее прежней крепости каменное здание, построенное когда-то давно на Олбани-Роуд, на самом краю города, пользовалось недоброй славой среди взрослых, которые не уставали напоминать детишкам, что ходить в «Дыру» нельзя ни в коем случае, и рассказывали про неё всякие нехорошие истории. Однако детвору это почти никогда не останавливало, а только подстёгивало. Некоторые лезли туда сами, кого-то брали на «слабо», но старый зловещий дом частенько становился местом поисков сокровищ или привидений, игр в войнушку и много каких ещё забав.       Брэнвен с Нэнси не были исключением из общей среды – они с удовольствием носились по дому наперегонки, изображали привидений, ещё раз перепроверили все интересные и таинственные места, в которых когда-то всерьёз надеялись отыскать хозяйские тайники. Наконец, вдоволь облазив все комнаты, подруги вышли на задний дворик, где под тенью деревьев скопилось немало неубранного снега.       – Вот бы привести сюда Алленби, – сказала вдруг Брэнвен, начиная скатывать нижний шар для снеговика.       – Ага, и что бы мы с ней тут делали? – фыркнула Нэнси. – Она бы только завопила «Ващи лодитили узьнають об этом!».       От того, какую рожицу при этом скорчила Нэнси, и каким голосом она произнесла фирменную фразу главной школьной ябеды, Брэнвен заливисто засмеялась. А Нэнси мгновенно вошла в раж и принялась размахивать руками и перескакивать с места на место, продолжая всё тем же писклявым голоском:       – Смотрите на меня! Я Эбигейл Алленби! Я читаю только, только школьную программу! Я самая умная, и буду балериной! – Нэнси крутанулась на месте, раскинув руки точно бы птица, и принялась перечислять все «заслуги» Эбигейл, заставляя Брэнвен смеяться ещё громче.       В конце концов, Нэнси фирменным замогильным голосом брякнула сакраментальное «и все эти ваши мультики – редкостная глупость!», и Брэнвен, сотрясаясь от хохота, согнулась и просто упала на снег, махнув в воздухе ногами. Теперь уже и Нэнси не могла сдержать рвущийся наружу смех, и рухнула рядом с ней. Чёрт, до чего же на самом деле Алленби глупа, несмотря на свои прекрасные оценки и привычку выглядеть серьёзно! Хотя, быть может, в ней глупо именно это?       Отсмеявшись, Брэнвен смахнула выступившие от смеха слёзы, и устремила взгляд в небо – синее, прямо как её глаза. До чего же хорошо и одновременно непривычно после хмурой зимы было видеть его таким ясным. И если бы не снег, начинавший уже неприятно холодить затылок и спину, она бы подумала, что наступила весна. Интересно, а как там, в небе, среди пробегающих облаков?..       – Интересно... – Брэнвен и не заметила, как произнесла это вслух, пока не услышала в ответ вопрос Нэнси:       – Что интересно?       – Да так, ничего, – отмахнулась Брэнвен, поднимаясь с земли и хлопая себя по плечам. – Уф... что-то я начинаю мёрзнуть. Сейчас бы чего тёпленького выпить...       – Ну тогда пошли ко мне! – села за снегу Нэнси. – Всё равно я уже так хочу есть, что съела бы и дракона.       Брэнвен помогла подруге встать на ноги, и они отправились к дому Нэнси. Её мать была чуть полноватой, но очень живой и лёгкой по своему характеру женщиной, с обликом которой, на первый взгляд, совершенно не вязалась работа в школьной библиотеке – особенно с тем, насколько радушно она принимала гостей в своём доме. В визиты Брэнвен и иных подруг дочери миссис Тейлор словно бы приободрялась и всякий раз угощала их хотя бы чаем с печеньем или какао, порой норовя устроить из обычной встречи целый пир. Что же касалось мистера Тейлора, то он появлялся перед гостями достаточно редко, предпочитая проводить свободное время в местном пабе с приятелями, в том числе и с дядей Кевином – а потому Брэнвен всегда была желанной гостьей в их доме.       Просидев у Нэнси до заката, Брэнвен отправилась домой. Главная улица, вдоль которой лежал её путь, встретила Брэнвен пронизывающим до костей ветром. Ёжась от холода, она ускорила шаг, и уже почти дошла до перекрёстка, как услышала резкий визг шин. Обернувшись, она успела увидеть свет фар быстро надвигающегося грузовика, летевшего по улице, не разбирая дороги...       Следующие несколько секунд перед глазами был сплошной поток образов. Неясная тёмная фигура, поднимающая на неё неестественно длинный и прямой палец, и чуть зеленоватый свет, так похожий на эти фары. Затем словно пустота. Странная комната в маленькой квартирке. Прогулки с друзьями, чьи лица не разобрать от солнечного света... или... разобрать? Точно, вон Кэсси Уильямс с её непослушными лохмами, прямо как у... кто такая Гермиона Грейнджер? А это Артур Дэвидсон, её парень! Да и ей уже отнюдь не десять! Все трое гуляют по тематическому парку... как же он назывался? Точно же, «Волшебный Мир Гарри Поттера»! С тех самых пор, как она прочитала первую книгу, посмотрела в детстве первый фильм, она желала попасть сюда. Не в парк, а в сам мир книг. Стать волшебницей... этим была пронизана вся её юность... а потом лёгкие что-то сдавило, да с такой силой, что невозможно было дышать. И холод, словно колотящий её тысячей молоточков. Ярко-белые стены больничной палаты, писк аппаратов, через который она время от времени слышит что-то похожее на слово «пневмония». А в один день ей становится совсем невыносимо: грудь сдавливает словно многотонной балкой, и нет сил даже пошевелить пальцем. Острая резь в глазах. Голова готова разорваться на мелкие кусочки, точно бы внутри целый рой пытающихся вырваться наружу ос. Снова неясная фигура, склонившаяся над ней, чёрная, словно сама ночь. Неужели... нет, она не хочет умирать! Нужно цепляться за жизнь всеми силами! Нужно цепляться!.. прочь, тень, прочь! Но тьма наваливается со всех сторон... затем снова яркий свет, зелёная вспышка... и странное ощущение, будто она летит внутри огромного мыльного пузыря. Затем этот пузырь отскакивает от одной поверхности, от второй... кажется, это была кирпичная стена... и вот он скатывается вниз.       Алиса... нет, не Алиса. Брэнвен. Так её зовут: Брэнвен Риз, а не какая-то там Алиса Алленби! Почему Алленби?! Нет, она никакая не родственница этой Эбигейл, главной ябеды и пустой заучки их школы! Вот же, вспоминать про неё сейчас, когда... на неё же только что мчался грузовик!       Пелена неясных голосов вдруг сама исчезла, и по ушам со всей мощью ударил грохот, лязг металла и звон разбиваемого стекла, после которых стало слышно чьи-то испуганные возгласы и крики. Затем Брэнвен почувствовала, как бешено колотится в груди её сердце. Чёрт возьми, ещё бы чуть-чуть, и этот грузовик сбил бы её! Это было куда страшнее, чем расквашенный об асфальт нос...       Однако, когда Брэнвен всё-таки заставила себя открыть глаза, то поняла, что происшествия на сегодня отнюдь не закончены – она действительно была внутри огромного пузыря! Его оболочка чуть мерцала в вечернем полумраке, а когда Брэнвен попробовала дотронуться до неё, отозвалась мягким, словно бы тончайшее покрывало из пыльцы, прикосновением. Неужели именно это спасло её?       – Брэнвен! – повернув голову, она увидела спешащего к ней дядю Кевина. На его лице застыл невероятный ужас пополам с облегчением.       – Д-дядя... – только и смогла выдавить Брэнвен, как он вынул из-под своей истрёпанной кожаной куртки какую-то палочку и коротко ткнул ей в пузырь:       – Фините!       Из палочки выскочила пара золотых искр, и оболочка пузыря мгновенно растворилась в воздухе. И тут голову Брэнвен словно сдавило тисками. Вслед за этой болью вдруг пришло озарение: магия! Неужели она действительно существует? Неужели она действительно теперь живёт в мире, в который хотела попасть в той жизни? И, наконец, неужели её только что применил дядя Кевин?!       – Хвала Мерлину, ты жива! – выдохнул он с некоторым облегчением, после чего поспешил убрать палочку обратно под куртке и оттопырил два пальца. – Сильно ударилась? Сколько показываю?       – Два... – выдавила она, схватившись за пульсирующий висок. – Дядя, что это было? Это ведь?..       – Потом! – неожиданно резко прервал племянницу дядя Кевин. – Я объясню всё потом! А пока давай-ка убираться отсюда, пока чего-нибудь не приключилось. Идти сможешь?       В его глазах было видно не только облегчение от того, что она жива, но в то же время и беспокойство, а то и страх. Брэнвен робко кивнула, и дядя Кевин помог ей подняться на ноги и торопливо повёл домой – подальше от грузовика, врезавшегося в здание на другом конце перекрёстка.       Пока они шли домой, в голове Брэнвен возникали всё новые вопросы. Значит, дядя Кевин – волшебник? Именно магия не дала грузовику сбить её? Это он заточил её в защитный пузырь, или это она сама создала его? Если так, то удастся ли создать его снова? Почему вместо «слава Богу» дядя вдруг помянул Мерлина? Кто такой Гарри Поттер, и откуда она его знает? Хотя на этот счёт она уже знала возможный ответ... вызывавший ещё больше вопросов, от которых голова только начинала сильнее болеть.       Наконец, когда они пришли домой, дядя Кевин отвёл Брэнвен на кухню и дал ей таблетку от головной боли. Поставив чайник и достав из шкафа бутылку виски, он усадил племянницу за стол и расположился напротив, наливая себе стакан.       – Что ж... – произнёс дядя Кевин, вперив в племянницу тяжёлый взгляд. – Я ведь обещал всё объяснить, верно? Так что валяй, спрашивай. А я уж постараюсь тебе ответить.       Ещё раз помассировав виски, Брэнвен вымученно уставилась на него:       – Выходит... ты волшебник?       – Да, – кивнул дядя Кевин и с горькой усмешкой вынул из кармана своей жилетки палочку. – Признаться честно, мой «природный талант к ремонту всякой всячины» происходит как раз от этого. Удивительно, сколь много вещей можно починить, просто взмахнув волшебной палочкой и произнеся нужное заклинание. Жаль только, что не всё и сразу...       – И почему ты всё время молчал? – спросила Брэнвен.       – Потому что таковы наши порядки, – он положил палочку на стол. – Мы, волшебники, подчиняемся Статуту о Секретности, согласно которому мы не должны демонстрировать свои способности маглам... обычным людям. И боюсь, что сегодня я ненароком его нарушил...       – Тот... пузырь, в котором я очутилась, сотворил ты?       – Нет... – сипло произнёс дядя Кевин, помотав головой. По его лицу пробежала судорога, и он в один глоток опустошил стакан виски. – Нет, Брэнвен, пузырь создал не я. Да и если бы я попытался, я бы... ох... я только вышел из паба и увидел, как тебя сбил тот грузовик... у меня словно сердце тогда встало. Ты не представляешь, какое облегчение я почувствовал, увидев тебя внутри этого пузыря.       Глаза Брэнвен округлились от удивления. Подтверждалась одна из самых смелых её догадок:       – Выходит, что этот пузырь создала... я?       – Да, – на лице дяди Кевина появилась уже искренняя улыбка. – Именно! Думаю, ты уже догадалась, что это значит.       – Я... я волшебница... – с придыханием произнесла Брэнвен.       Улыбка на лице дяди стала только шире. Видя это, Брэнвен и сама заулыбалась, после чего выскочила из-за стола и чуть ли не пустилась в пляс, восторженно воскликнув:       – Я волшебница!       Её радости сейчас не было предела. Читая о магии в книгах и видя её на экране телевизора, Брэнвен не раз и не два представляла себя на месте той или иной волшебницы. И совсем неожиданно её мечта становится реальностью! Теперь ей открыт путь в мир волшебства, полный чудес и приключений! Это ли не то, что нужно для счастья? Впрочем, оставался один вопрос, который всё же стоило задать.       – И ещё, дядя, а кто такой Гарри Поттер?       Услышав это, дядя Кевин поперхнулся виски.