Сокровище Властелина Камня

      Чего-чего, а приглашения в чайник даже после кладовки Чайльд не ожидал. Откровенное удивление прогнало остатки сна.       — Эм… Это шутка такая? Ха-ха? — тихий, неуверенный смех сорвался с уст Предвестника. Он, конечно, доверял архонту, но приглашение в чайник? Это уже слишком. Над странными ситуациями Чайльд всегда смеялся, однако Властелин Камня выглядел достаточно серьёзно.       — Хорошо-хорошо, загляну, сэнсей, — с сомнением глядя на него, Чайльд пожал плечами. Почему бы и нет?       Глубоко вздохнув и прекратив смеяться, он взял чайник, приподнял крышку и заглянул внутрь. Предвестник даже понять ничего не успел, как оказался сидящим на мягкой постели в красиво обставленной большой комнате. И без верхней одежды.       — Что?       Проморгавшись, Чайльд огляделся по сторонам, его взгляд сразу зацепился за шкаф и стоящий рядом стол, на котором располагалась стопка бумаг.       — А-а… Теперь поня-ятно.       Но всё же… Как это работает? Что это за место? Что за таинственная магия? Чайльд читал об обителях архонтов, но и подумать не мог, что их можно уместить в такой небольшой и заурядный предмет, как чайник.       Слегка протянувшись и зевнув, Чайлд упал спиной на мягкий матрас и завел руку в волосы. Краем сознания он отметил, что маска с его головы пропала.       Вскоре появившийся перед кроватью в золотистой сиянии Чжун Ли не вызвал уже никаких вопросов. Лучше в дела архонтов не лезть.       — Сэнсей, — тихо позвал его Чайльд и широко улыбнулся, — если твоим сюрпризом была мягкая постель, то я уже оценил! — он усмехнулся.       Великолепное зрелище предстало перед глазами архонта. Полуобнаженное тело Чайльда прикрывала одна лишь рубашка, ее крой соблазнительно подчеркивал его торс. Даже под одеждой было отлично видно его мускулистое стройное тело.       — Но не обязательно было меня… — Чайлд зевнул, — раздеваться, — подняв руки, он сложил их на подушке, согнул длинную ножку и невинно взглянул на архонта, широко распахнув ярко-голубые глаза. — Я и сам с удовольствием мог бы это сделать!       Чжун Ли улыбнулся в ответ.       — Прости. Это место слишком сильно зависит от моих желаний.       Архонт присел рядом на кровать и, уложив Тарталью на спину, запустил руку в мягкие рыжие волосы, поглаживая и массируя кожу головы. По телу разливалось тёплое чувство — наконец-то Чайльд будет принадлежать только ему.       Однако внезапно тревожная мысль вспыхнула в его голове: а правильно ли он поступает? Да, безусловно, Тарталья на всё согласен, но действительно ли это согласие диктует его сердце, а не ударившее в голову вино?       Архонт опустил вторую руку на голову Предвестника, а затем слегка надавил пальцами на виски, посылая импульсы гео энергии, вибрацией откликающиеся в костях. Туманная дымка пьяного возбуждения отступила из голубых глаз, уступая золотистой тяжести гео.       Чжун Ли знал, чем рискует, воздействуя на чужое подсознание. Но кратковременное использование подобного влияния вряд ли могло навредить, разве что грозило головной болью спросонья да тяжестью в теле.       — Чайльд, — твёрдо окликнул он. — Мне нужен ответ. Ты знаешь, на что шёл?       Глаза цвета неба скрылись на несколько мгновений за веками. Очевидное безмолвное согласие.       — Ты точно в полной мере понимаешь? Это не сиюминутное желание, верно? Ты давно хотел этого?       И снова «да». Чжун Ли убрал руки и мягко поцеловал по очереди Чайльда в оба виска.       — Этого достаточно, мой хороший.       Теперь он мог быть уверенным в том, что не сделает ничего, чего бы Тарталья на самом деле не хотел. Теперь он имел право любить его.       Архонт огладил его скулы, затем спустился на шею, мельком провёл двумя пальцами по ключицам и по линии застёжек добрался до вечно оголённой и такой манящей кожи над выступающей тазовой косточкой. Оставив на ней несколько тёплых поцелуев, он загудел от удовольствия предвкушения и скользнул рукой под рубашку.       Чуть вздрогнув, Чжун Ли замер.       Бинты.       Чайльд действительно был ранен, и ранен настолько тяжело, чтобы не отказываться от лечения, как он обычно делал это в попытке покрасоваться и погеройствовать.       Медленно, ужасно медленно Властелин Камня поднял на Предвестника необыкновенно тяжёлый взгляд. Всё его существо источало гулкую давящую энергию, достаточно сильную, чтобы все вокруг сию же секунду упали перед ним на колени в благоговейном ужасе.       — Кто посмел? — твёрдо спросил он.       Его глаза излучали яркий свет кор ляписа, а голос из обычно бархатного и спокойного превратился в отстраненный, жестокий, в нем сквозило что-то бездушное, бессердечно-жуткое, что-то из глубины души, той самой её части, что была способна устроить геноцид среди архонтов прошлого. Голос самого Властелина Камня, Моракса.       Осторожно опустив руку на щеку архонта, Аякс поднял взгляд на застывшего Чжун Ли и резко ощутил странную тяжесть. Его пробрало дрожью от тона, с которым был задан вопрос, ему пришлось приподняться — иначе, как ему показалось, он провалится сквозь землю.       Его дорогой Чжун Ли выглядел не то что непривычно, а совершенно иначе, будто другой человек. Предвестник растерялся ещё сильней: такого он ещë никогда не видел и даже ожидать не мог, что нечто подобное в архонте вообще осталось.       Помолчав немного, Аякс вернулся в реальность, сжал руку Моракса крепче.       — Это был самурай. В одну из ночей, которые я провел в открывшемся подземелье Инадзумы... Он уже мёртв. Всё в порядке.       Прозвучало это на удивление чётко, хотя голос Чайльда был полон страха. Он думал рассказать об этом ещë в ресторане, но ему не хватило времени, да и особого желания не было. Протянув вторую руку к лицу архонта, он мягко, с опаской и осторожностью провёл пальцами по его щеке:       — Чжун Ли, не волнуйся, ранение не такое серьëзное, просто в не самом удачном месте. Оно почти зажило.       Опустив вторую руку, он положил еë на грудь Чжун Ли, приблизился к его лицу и поцеловал в губы.       Ярость в пылающих золотом глазах архонта потухла, сменившись трепетным беспокойством. Он крепко прижался лбом ко лбу Предвестника и замер, глядя ему в глаза.       — Чайльд. Давай заключим контракт? С твоей стороны — обещание просто позвать меня, если почувствуешь, что противник представляет реальную угрозу. С моей стороны — любое твоё пожелание. Только соглашайся. Прошу.       Чжун Ли вздохнул и покачал головой, понимая, что слишком сильно поддался эмоциям.       — Впрочем… Тебе не обязательно отвечать сейчас. Я дам время подумать. Сейчас у нас есть более интересное дело.       Архонт встал. Раздался тихий щелчок, затем ещё и ещё. Плащ полетел на пол, поддельный Глаз Бога глухо стукнулся о доски, за ним с шелестом последовали фрак и рубашка. Ремень свился змеиным кольцом, его судьбу повторил идеально белый галстук с украшающим его золотым камнем, и их вместе со всей небрежной стопкой одежды покрыли брюки.       Наблюдение за голодно-жадным, нетерпеливым Чайльдом, что взглядом провожал каждый элемент далеко не скудного одеяния Властелина Камня, вызывало у последнего насмешливое ехидное удовлетворение — донельзя приятное ощущение, что он дразнит своего возлюбленного, коему несвойственно терпение к длительному ожиданию. Наконец, архонт опустился обратно на кровать и, нависнув над очаровательно раскрасневшимся от возбуждения Предвестником, провел рукой по его торсу, ловко расстегивая рубашку. Чжун Ли вежливо помог Тарталье приподняться и избавиться от мешающего куска ткани, а также от бинтов. Он замер, восторженно глядя на восхитительное молодое тело Чайльда. Взгляду открылось очаровательное зрелище: чуть покрасневшие от смущения плечи были покрыты россыпью крохотных веснушек, сияющих на бледной коже, словно звезды на ночном небе. Это было прекраснее всего на свете, и вряд ли даже путешественник/ца видел/а в других мирах что-то более прекрасное. Нежная молочная кожа, испещренная шрамами, свидетельствовавшими о сотнях жестоких битв не на жизнь, а на смерть, так и манила к себе, будто умоляя коснуться губами каждой своей клеточки.       Тартальи хотелось касаться. Хотелось приласкать, показать, что он важен, ценен, что нужен только он, никто больше. У Царицы было целых одиннадцать Предвестников. У него, Чжун Ли, был лишь Он один — Чайльд. Единственный, неповторимый и уникальный, он был идеальным во всём и не требовал никаких дополнений в своём совершенстве. Пытаться же улучшить его целым десятком других людей было не просто бессмысленно, а и вовсе кощунством.       — Ты настоящее сокровище, Аякс. Самое ценное, что у меня есть и когда-либо было, — понизив голос, произнёс архонт, будто делился самой сокровенной тайной. — Я люблю каждую часть тебя.       Архонт огладил мягкую россыпь рыжих веснушек на плечах и груди Чайльда, с любовью расцеловал старые шрамы, не оставляя без внимания ни один. Он признавал каждый изъян дорогого ему Предвестника и одаривал его невероятно сильной любовью. Властелин Камня поклонялся чужому телу, по-змеиному извиваясь над ним от восторга и покрывая поцелуями всё, до чего мог дотянуться.       Пара его пальцев, предусмотрительно смазанных чем-то вязко-маслянистым, по цвету напоминающим жидкий янтарь, скользнула в ложбинку меж ягодиц, пока не проникая, а лишь поглаживая напряжённо сжатую от волнения дырочку.       — Расслабься, мой хороший. Я не сделаю тебе больно, никогда. Позволь доставить тебе удовольствие, Аякс, моё золото, моё счастье, — Чжун Ли с нежностью прижался губами ко груди Тартальи, прихватывая губами затвердевший возбужденый сосок, втягивая его в тёплую полость рта и кружа по чувствительной границе ореола кончиком языка.       Дождавшись, когда Чайльд успокоится и перестанет подсознательно защищаться от мнимой опасности, архонт наконец с осторожностью проник пальцем внутрь. Колечко мышц тут же крепко обхватило его.       — Всё хорошо, мой бесценный, — поспешил подбодрить Предвестника Чжун Ли. — Ты такой молодец, Аякс, — Властелин Камня осыпал его грудь тёплыми поцелуями. Второй палец легко последовал за первым, и на этот раз Чайльд даже почти не сжимался, разомлев под бесконечной лаской, которой его одарили. Чжун Ли улыбнулся в предвкушении — сейчас начнётся самое интересное. Его длинные пальцы огладили беззащитно-мягкие стенки, стремясь найти что-то неведомое Тарталье. А затем архонт наконец нащупал ту самую чувствительную точку. Чайльд под ним изогнулся с громким сладким стоном, который Чжун Ли поспешил поймать губами в восторженном поцелуе.       — Вот так, мой прекрасный, — шепнул архонт, продолжая с нежностью аккуратно поглаживать простату Предвестника. — Скажи мне, тебе хорошо? Твои стоны говорят за тебя, любовь моя, но почему бы тебе не поделиться со мной своими мыслями? — с этими словами он вновь толкнулся внутрь, без труда проникая уже третьим пальцем, всё так же сцеловывая мучительно-сладкие стоны Чайльда.       — Д-да… Ах! — ответ сорвался с его уст продолжительным сладким стоном, когда внутрь проник и третий палец. — Мнгх! Мне… Ах! Мне хорошо-о! — наконец смог выговорить Чайльд после очередного сладкого стона. Переведя свой взгляд с потолка на Чжун Ли, он улыбнулся, — Оче-ень, о-ох-очень. Ха-ах! Нра-авится-а! — его стоны становились все сильней.       В ответ Чжун Ли убрал пальцы и, ловко перевернул Тарталью на живот, приставил к ещё расслабленному колечку мышц золотистую головку своего члена. Его кожа, тёмная, покрытая золотистыми узорами, резко контрастировала с бледной, испещренной веснушками и темнеющей шрамами кожей Чайльда. Архонт толкнулся внутрь, плавным уверенным движением вошёл сразу на всю длину, доводя Предвестника до отчаянного всхлипа — всё же стоило больше времени уделить подготовке. Он замер, дав ему время привыкнуть к новым ощущениям, к его размеру, и в ожидании принялся с нежностью гладить спину Чайльда подушечками пальцев, позволяя ощутить лишь самые кончики по-звериному твёрдых и острых когтей. Горячее дыхание архонта жаром опаляло кожу Тартальи. Соединение его гидро с гео Властелина Камня резко пробрало болью всё тело Предвестника, заставив всхипнуть и зажмуриться, сжать руку архонта. Чайльд не был готов к взаимодействию элементов — ему стало дурно и невероятно тяжело, как будто его прижали камнем к земле.       То, как Властелин Камня ласково, но твердо вошёл в него, доставляя боль, но при этом такое удовольствие близости, от которого хотелось утонуть в ощущениях тела и нежных словах Чжун Ли… Чайльд таял от каждого слова и касания, пусть с момента соединения с гео он слышал даже не сами слова, а только интонации архонта. За свою жизнь Тарталья научился терпеть и не такие муки, а потому готов был позволить Властелину Камня истязать его тело взамен на щедро дарованные нежности и слова любви. Нечасто даже самые болезненные ощущения в жизни Чайльда вознаграждались лаской, и если сейчас такова цена - он готов был её заплатить и платил бы сколь угодно долго, если бы это означало, что его продолжат параллельно с тем купать в обожании.       Чжун Ли одарил парой ласковых, полных любви поцелуев раскрасневшиеся плечи Чайльда, щурясь от умиления при виде выделявшихся на фоне румянца точечек рыжеватых веснушек.       — Аякс, моё золото, ты идеален для меня, — шепнул Чжун Ли тихо-тихо, так, что едва можно было расслышать даже обладателю идеального слуха. — Ты идеален, — повторил он громче, начиная осторожно двигаться. Первым же толчком он прошёлся по простате, чувствуя, как тело под ним выгибается с громким стоном. — Идеа-ален, — протянул архонт, медленно набирая скорость. Член его каждый раз ударял по самой чувствительной точке внутри Чайльда, заставляя того содрогаться от накатывающих волной ощущений. — И-де-а-лен! — по слогам выкрикнул он, сопровождал каждый слог сильным толчком.       Чайльд под ним вдруг всхлипнул, и Чжун Ли тут же замер в ошеломлении. Как он мог увлечься? Больно ли его любимому? Стоило ли уделить больше времени подготовке? Но дело было в другом. Каждая клеточка тела Чайльда скупо сияла золотом, болью отторгая чуждый ему элемент.       Гео. Всё дело было в гео.       Гео вошёл во взаимодействие с гидро. Стоило подумать об этом раньше, но… Лучше поздно, чем никогда. Он должен всё исправить, чего бы это ни стоило. Чжун Ли был уверен, что не имел никакого права доставлять Чайльду боль. Он не хотел этого.       Решение пришло на ум мгновенно, и Властелин Камня тут же приступил к его исполнению — всегда должно исправлять свои ошибки.       — Сейчас будет тяжело. И, возможно, — даже нет, скорее всего, — больно, — предупредил он, сопровождая слова поцелуем куда-то между лопатками. — Прости, мой хороший, просто потерпи немного, ради меня, хорошо? — виновато продолжил архонт. — Ты справишься, моя любовь, я уверен. Это меньшее из всего плохого, что ты успел испытать за свою жизнь. Готов?       Услышав предупреждающий, а после и виноватый тон Чжун Ли, Чайльд попытался придти в себя, несмотря на навалившуюся на него тяжесть. Получилось не слишком хорошо, но этого хватило, чтобы слабо кивнуть. Поймав этот кивок, Чжун Ли осторожно прихватил Чайльда за загривок зубами и опустил ладонь ему на живот, где-то посередине меж пупком и пахом.       — Сейчас, — он поцеловал место укуса. — Я сделаю это так быстро, как только смогу, — архонт слегка надавил рукой, одновременно глубже вонзая зубы в беззащитную кожу Чайльда. Сквозь его пальцы просочилось ослепительное золотистое сияние.       Первый укус был почти неощутим из-за прежней тяжести, притуплявшей остальные чувства, второй заставила Чайльда слабо зажмуриться. А в следующую секунду Предвестник задохнулся в беззвучном крике. Глаза его закатились, всё тело дрогнуло, и он обмяк в руках Властелина Камня, часто дыша и жмурясь от резкой боли. Ощущение чем-то напоминало то, что бывает, когда ставят клеймо — будто к коже прижали кусок раскалённого металла.       — Всё, всё, мой хороший, мой бесценный, моё золото, всё, всё закончилось, — сбивчиво зашептал Чжун Ли, переворачивая Чайльда на спину, выпуская его из рук и принимаясь сцеловывать с его прекрасного лица выступившие слёзы. — Ты справился, ты отлично справился, такой сильный, такой прекрасный… — шептал архонт слова похвалы, зализывая укус на шее Чайльда и спускаясь дорожкой невесомых горячих прикосновений губ ближе к его паху, где теперь расплавленным золотом сияла ровными гранями чёткая метка — символ гео. Исходящее от неё пульсирующее тепло волнами распростронялось по телу, резонируя с импульсами энергии, источаемой всем существом Властелина Камня.       Чайльду на миг показалось, что он вовсе перестал ощущать свое тело, но чувство это пропало, когда архонт принялся сцеловывать его выступившие из-за боли слезы. После неизвестной процедуры в теле еще оставалась тяжесть появившегося элемента, и хотя вначале элемент этот вызывал ужасную боль и туманил рассудок, сама процедура прошла довольно быстро. Конечно, привыкнуть к подобному будет делом непростым, но похоже, никаких серьезных проблем появление в теле нового элемента не вызывало, что не могло не радовать.       Чайльд проводил взглядом Чжун Ли, спускающегося по его телу и дарящего один поцелуй за другим, провел рукой по его голове и, запустив еë в волосы, легконько их потрепал. Переведя взгляд ниже, на появившийся знак, Тарталья пришёл в настоящий шок. Быть настолько любимым для Властелина Камня, чтобы тот оставил такую метку… Это было огромной честью.       Знак архонта в его понимании был чем-то величественным, яркой демонстрацией намерений, ну и, конечно же, символом присвоения. Чайльд знал, что на Синьоре стояла крио метка самой Царицы, и потому сейчас, после смерти Алой Ведьмы, она ослабела и мечтала об одном — о мести электро архонту. Смерть отмеченного архонт хорошо чувствует, что, вроде как, в лучшем случае может вызвать просто потерю части сил, а в худшем случае — свести с ума, в зависимости от привязанности и любви между архонтом и отмеченным.       — Вот так, хорошо, — Чжун Ли вернулся к лицу Чайльда и запечатлел по долгому нежному поцелую на обоих уголках его губ. — Смотри, — архонт призвал небольшую гео колонну и сжал её в ладони, — Чувствуешь её? Должен чувствовать. Ты теперь как путешественник/ца, — ласково усмехнулся Властелин Камня. — Вряд ли в этом мире есть кто-то ещё, сумевший ощутить за одну жизнь силы сразу трех стихий.       Опустив руку, Тарталья посмотрел на Чжун Ли с лёгкой усмешкой.       — Не думал, что подобное возможно…— едва слышно прошептал он и прикрыл глаза со сладким вздохом.       У Аякса появилось чувство беззащитности из-за практически полной неподвижности, руку он еле сумел поднять. Это пугало, особенно такого человека как он, который должен быть всегда в форме, вне зависимости от ситуации… Но в тоже время он не чувствовал никакой опасности и прекрасно осознавал, что его есть кому защитить, если это понадобится.       С обожанием Чжун Ли окинул тело Предвестника долгим взглядом.       — Ещё идеальнее, Аякс. Ты превзошёл себя, такой хороший мальчик, такой прекрасный. Мой любимый.       Губами он поймал счастливый стон удовольствия Тартальи и прижался к нему в горячем поцелуе.       Его маленький Чайльд. Сколь сильный и воинственный, до безумия отчаянно-решительно бросающийся без разбора, не думая о том, насколько сильно рискует, в любую хоть каплю стоящую потасовку, не жалея себя, сражаясь на износ и не думая о том, что едва вырывается каждый раз из цепких объятий смерти, столь же беззащитный и чувствительный перед лаской. Тело, способное выдерживать смертельные для многих раны, плавилось в сладком отчаянии удовольствия на грани обращения наслаждения в пытку. Как его мальчик, такой чувствительный, переживал боль? Льнущий к рукам, содрогающийся в блаженстве от каждого нежного слова — Чайльд был прекрасен для него, самый-самый, лучше всех в мире. Архонт прижался губами к тёплой коже Чайльда в мягком поцелуе.       — Ох, мой хороший, боюсь, ты теперь слишком слаб для этого, — Чжун Ли, покачав головой, медленно вышел из Тартальи под неодобрительный стон последнего. — Для начала, думаю, тебе стоит хоть немного привыкнуть к гео. Чуждую стихию нелегко принять, это нормально, и… Оу, — он поймал на себе разочарованный взгляд Чайльда. Предвестник и недовольно и огорчено поднял свой взгляд на лицо архонта. Он правда был не очень рад прекращению, но собственное тело не обманешь да и спорить не в силах, слабость и в правду появилась. — О нет, моё золото, что за грустные глазки? — Властелин Камня трепетно поцеловал по очереди оба верхних века, губами ощущая под ними движение глаз. — Хорошо, не волнуйся, моя любовь, я сделаю тебе приятно. Просто немного иначе, хорошо? Обещаю, моё сокровище, Аякс, тебе понравится. Тебе будет очень приятно, — и он ещё раз повторил: — Обещаю.       Чайльд кивнул, глядя с надеждой. Архонт благоговейно приподнял ослабевшее тело Предвестника и уложил его ближе к краю кровати. Сам же Чжун Ли спустился на пол и преклонил колени, удобно устраиваясь между ног Чайлда. Когда Властелин Камня опустил теплые руки на его бёдра, Тарталья слегка вздрогнул. Изменение положение потревожило его, заставило приподнять голову и опустить на партнера удивленный взгляд.       — Не бойся, моя радость. Я не смею оскорбить тебя, я не причиню вреда. — Ласковые слова мягко влетели в измученно сознание, и Чайльд не сразу осознал, что же Чжун Ли собрался делать.       Властелин Камня облизнул губы и прижался ими к чувствительной головке члена Чайлда. Сцеловывая предэякулят, он сорвал тихий стон с чужих уст.       — Ты такой вкусный, — протянул Чжун Ли, щурясь от удовольствия, а затем по-звериному, с жадным голодом протянул: — Ещё…       Его губы крепко прижались к головке, тонкий кончик языка раз за разом обводил чувствительную дырочку, едва проникая внутрь в поисках столь привлекательного солоновато-терпкого предсемени. Чайльд задыхался в удовольствии, тихо мыча и от смущения прикрывая рот ладонью. Чжун Ли оторвался от своего дела, уцепившись взглядом за очаровательный румянец на щеках Предвестника. Весь раскрасневшийся, с подсыхающими капельками слез на дрожащий ресницах, Чайльд закусывал губу едва ли не до крови в попытке не застонать. Он был прекрасен в своём смущении.       — Нет, моё золото, так не годится, — покачал головой архонт. — Я бы хотел слышать твой чудесный голос. Расслабься и не бойся ничего, дай себе волю. Мы тут одни.       Чайльд вздрогнул от мягкого голоса Чжун Ли и всё же вернулся в реальность. Он правда будто терял связь с ней при виде столь необычных действий, слов, интонаций. Чжун Ли казался сейчас совершенно другим, и это разжигало сильней не только желание, но и чувства, и так горевшие в его душе огнём       Чжун Ли вновь вернулся к напряжённому члену Тартальи, сразу беря в рот до середины. Левой рукой он принялся ласкать яички, перекатывал их играючи меж пальцев, а правую прижал к животу над пахом к свежей, ещё горячей метке, оглаживая контур, цепляя когтем большого пальца пупок, а затем резко сжал кожу, ритмично посылая лёгкие, внезапно по-родному тёплые импульсы гео энергии, подсознательно подстраивая под себя столь податливое любимое тело Чайльда. Несдержанный громкий стон звоном пронёсся по комнате, и Чжун Ли довольно загудел, пуская горлом по члену вибрации звука, что спровоцировало Тарталью на ещё несколько стонов. А затем архонт поднял взгляд.       Перед Чайльдом был сам Властелин Камня, статуи которого стояли по всему Ли Юэ, которого видел каждый, пусть и в виде каменного изваяния, которого и сейчас узнали бы везде, хоть и не как архонта, а как необычайно начитанного мудрого консультанта ритуального бюро, но таким его не видел никто. С широко распахнутыми, сияющими от глубокого первобытного возбуждения золотистыми глазами с длинными тёмными ресницами и пошло смазанной яркой подводкой, без привычной причёски, с распущенными волосами, ниспадающими на мускулистые плечи, он покорно держал во рту его, Чайльда, член, то и дело сглатывая, чем доставлял огромное удовольствие, но слюна со смазкой всё же капала с его подбородка прямо на грудь. Властелин Камня, Архонт, невзирая на свою божественную сущность, покорялся сам, по собственной воле брал в рот чужой член, с желанием в глазах сосал и старался сделать приятно. От одного этого можно было кончить, но…       Чжун Ли прикрыл глаза и медленно, осторожно, старательно расслабляя горло, чтобы не подавиться, заглотил член почти до основания, так, что головка уперлась в гортань.       «Невероятно!», — пронеслось в голове Чайльда. Ему очень нравился такой Чжун Ли, он ещë сильней влюблялся в столь прекрасного Властелина Камня, открывшегося таким только ему. Приподняв голову и с нежным стоном все же попытавшись сесть, Чайльд опустил на архонта взгляд.       — Ч-Чжун Ли! Ты такой, такой! Такой восхитительный, прекрасный, ты… Да! Ты прекрасен… Лучший! — громко стонал он на родном языке, ощущая и наблюдая за тем, что совершал дорогой партнёр.       Нежный, звонкий, волнами льющийся голос Тартальи был как бурная река, и слышать его сладкие, влажные стоны было истинным счастьем и самым лучшим стимулом удовлетворять его. Рука сползла с метки и ласкала теперь основание члена, силясь довести Чайльда до самого пика, до всепоглощающего оргазма, чтобы насладиться его удовольствием.       Ощущая скорый пик, Чайльд неразборчиво застонал, прося остановиться, перестать, но даже не предпринял попытки хотя бы положить руку на голову. Внезапно откинувшись на кровать, он содрогнулся всем телом. Глаза его закатились, губы распахнулись, хватая воздух, и он кончил прямо в рот архонта. Комнату в последний раз наполнил его громкий, протяжный стон, и он вздрогнул, пытаясь отдышатся.       — О-ох! Я… П-прости… — приговорил он с придыханием, бессильно и виновато, растерявшись от внезапной мысли: этого делать не стоило.       Чжун Ли сглотнул и сладко, хищно облизнулся.       — Вкусный, — пророкотал он.       Архонт взял Чайльда за руку, сгибом его указательного пальца вытирая то, что стекло на подбородок, и широкими движениями языка счистил абсолютно всё. Внезапно он рванулся вверх, нависая над Тартальей и принялся вылизывать его всего такими же протяжными движениями длинного драконьего языка. Чжун Ли слизывал солоновато-приторные капли пота, мутноватые слезы, подсыхающую слюну с уголков рта — брал всё, что давал ему Тарталья, принимал с благодарностью, с любовью, млея от терпкого вкуса на языке, от осознания, что так собственнически вылизывает любимого человека, что это всё — взаимно, добровольно и, главное, навсегда.       — Мой, — шепнул архонт, вылизывая чувствительное ушко. — Мой, весь мой. Люблю! — рыкнул он, прикусывая мочку. Чжун Ли зубами ухватил цепочку серьги, легонько дёрнул, а затем бережно слизал капельки крови, выступившие на месте прокола и чуть выше, где краснел след от укуса.       Веснушки на молочно-нежной бледной коже тоже не остались без внимания, получили должное в виде множества легких, почти воздушных поцелуев.       — Очаровательный, прекрасный, мой дорогой…       Он никогда за всю свою долгую жизнь не чувствовал такого к чужому телу. Ощущение было ново и оттого во много раз приятнее.       — Люблю, — повторил Чжун Ли, собственнически прихватывая за плечо губами и кратко прикусывая.       С бесконечным обожанием он взглянул на сонно-усталого, но крайне довольного Чайльда, на счастливую улыбку на его лице, на прикрытые от удовлетворения глаза. Чжун Ли поцеловал Аякса в висок и поднялся с кровати. Надо было позаботиться о его драгоценном мальчике. Архонт вышел из комнаты, а спустя несколько минут вернулся с парой полотенец. Тёплая влажная ткань коснулась расслабленного лица Тартальи, стирая оставшиеся пот и слёзы заодно с вязкой слюной Чжун Ли, а затем переместилась вниз, аккуратно, стараясь не причинить боль, очищая обмякший, невероятно чувствительный после оргазма член Чайльда от следов полуподсохшего семени. Тихий стон сорвался с губ Предвестника.       — Вот так, моё золото, — второе полотенце, на этот раз сухое, впитало влагу от первого.       Чжун Ли педантично медленно и аккуратно сложил оба и положил в бельевую корзину. С улыбкой он, наконец, присоединился к уже задремавшему Чайльду и, обняв его со спины и мягко прижимая к себе, тепло поцеловал в рыжую влажную макушку, зарываясь носом в отросшие вихры и вдыхая запах, уже успевший стать родным.       И как он не заметил их раньше?       — Спи, мой хороший. Тебе надо отдохнуть. Я буду рядом до самого утра, — Чжун Ли, тепло улыбаясь от счастья, прикрыл глаза. — Доброй ночи, Аякс, любовь моя.       — Доброй ночи, сенсэй, — слабо шепнул Чайльд, с удовольствием прижимаясь спиной к тёплой груди архонта.       И архонт почти мгновенно погрузился в мягкие объятия некрепкой дремы. При нём, наконец, был бесценный, самый любимый человек в его жизни. Сон настиг не только его одного, но и Предвестника, и спустя минуту тот уже тихо посапывал…