Сокровище Властелина Камня

      Екатерина провела мужчин в кабинет Предвестника, расположенный на втором этаже банка — она знала, что здесь Чайльд всегда чувствовал себя спокойнее всего. Здесь он мог неспеша передохнуть, мог оставаться столько, сколько было нужно, и никто не посмел бы его потревожить — ни один из работников не рискнул бы отвлечь занятого работой Предвестника.       Кабинет был не слишком большим. Вдоль стен высились застеклённые шкафы с документами и необходимыми для работы книгами; напротив двери, в глубине комнаты стоял большой рабочий стол, весь в застарелых пятнах от чернил, которые уже давно никто не пытался оттереть. По столешнице были беспорядочно раскиданы документы и письменные принадлежности, а у самого края опасно расположились графин воды и несколько кружек, которые Чайльд так и не унёс. У дверей примостился угловой диванчик, а перед ним — изящный кофейный столик и парочка стульев, выполненные в своеобразном стиле Снежной и гармонично сочетавшиеся с остальным убранством банка.       Общую гармонию нарушало только находившееся напротив диванчика окно с широким крепким подоконником, на котором валялась парочка бумаг, лежал сложенный плед и сиротливо белела еще одна кружка. Таких подоконников в Ли Юэ обычно не делали, и этот был устроен специально по желанию Чайльда. Назначение его было просто и очевидно: когда Предвестник задерживался за работой допоздна, он отдыхал там, глядя на звёзды.       Чжун Ли, стоило ему лишь оказаться в кабинете, тут же взглядом нашёл диван и, удовлетворённо кивнув, осторожно опустил на него полубессознательного Чайльда, а затем уселся сам, уложив голову Тартальи на свои колени. Архонт задумчиво принялся поглаживать его по голове, иногда машинально накручивая на палец мягкие рыжие волосы.       Екатерина, прищурившись с подозрением, уставилась на него выжидающим взглядом. Чжун Ли откашлялся и начал своё объяснение:       — Дело в том, что вчера мы с Чайльдом… — имя прозвучало с особой нежностью. — …имели неосторожность импульсивно совершить акт соития без должной подготовки. Не было иного способа, коим можно было бы облегчить его страдания от столь близкого слияния с чужеродным элементом, но, смею заверить, эта метка станет совершенно безвредной, когда организм окончательно примет её.       Две пары ошеломленных глаз уставились на него.       — Вы сделали что? — вопрос Екатерины прозвучал для неё самой будто со стороны, даже тембр изменился — голос внезапно сел.       — Смею предположить, господин Чжун Ли имеет в виду, что они переспали, — даже Бай Чжу выглядел удивленным.       Екатерина же была поражена и возмущена: она не могла поверить, что кто-то посмел причинить Чайльду вред, довести его до столь ужасного состояния, а затем так спокойно говорить об этом, словно речь шла не о неоправданной жестокости, а о погоде за окном.  Екатерина не могла допустить даже мысли о том, что нечто подобное могло произойти по доброй воле и обоюдному согласию.       Чжун Ли же спокойно продолжал сидеть на месте, всё так же нежно поглаживая Тарталью по голове.       Едва осознав услышанное, Екатерина подняла на архонта тяжёлый, полный ненависти взгляд.       — Как Вы посмели? — начала она подрагивающим от сдерживаемой из последних сил ярости голосом, щурясь от злости и едва сдерживая желание накинуться на проклятого консультанта ритуального бюро. Краем сознания она понимала, что перед ней хоть и бывший, но всё же Бог Войны, с которым стоило бы быть почтительным, но негодование ее было столь велико, что Екатерина сорвалась на полный раздражения крик: — Это возмутительно! Вы, Вы.! Не думала, что такой уважаемый человек падёт до такого грязного поступка! Да Вы посмотрите на него, совсем не стыдится! Бедный, бедный Чайльд, и почему судьба к нему так немилостива! Уберите от него свои грязные руки и никогда, слышите, никогда больше даже близко не смейте подходить к нему! И к банку тоже! Я лично позабочусь о том, чтобы Вас никто не посмел впустить! И только дайте мне ещё хоть малейший повод — я доложу Предвестникам, нет, самой Царице! Я дойду до самых верхов, чтобы Вы понесли достойное наказание и больше не вздумали сунуться к Чайльду!       Бай Чжу опустился на стул и вздохнул. Пока Чайльд не придёт в себя и не подтвердит чьи-либо слова, врач вряд ли может как-то помочь в подобной ситуации.       — Екатерина, — мягко начал он попытку успокоить буйствующую барышню.       Секретарь в своём гневе была воистину страшна. Она резко развернулась к лекарю, перекидывая ярость и на него.       — Простите, господин Бай Чжу, — ядовито прошипела Екатерина. — Но я не могу позволить, чтобы Чайльда… — она подавилась словом, не решаясь его произнести. — Чтобы с Чайльдом вытворяли что-то подобное, ещё и безнаказанно! Если Вы смеете поддерживать этого господина, — она ткнула в грудь Чжун Ли, и тот тут же замер, удивлённо вскинув брови от такой наглости. — То попрошу Вас немедленно выйти вон! Тронуть беззащитного Чайльда, причинить ему боль, довести до такого состояния — вот что воистину низко, и я…       Девушка резко замолчала, услышав тихое мычание, донёсшееся с колен Чжун Ли.       Чайльд понемногу приходил в себя — он, вложив в это слабое движение крупицы едва обретённых сил, приподнял безжизненно висевшую руку и положил её на метку, словно надеялся, что это избавит его от возможной волны новой боли.       Чжун Ли обеспокоенно склонился над Чайльдом. Безусловно, он собирался ответить Екатерине, возмутиться тому, что она посмела возомнить, будто он взял Аякса силой, но всё это стало совершенно не важным по сравнению с беспомощно ворочающимся, стонущим от мнимой боли Тартальей, который нуждался в его, архонта, утешении.       Чжун Ли осторожно приподнял голову Чайльда и заменил свои бёдра настоящей подушкой, а сам же опустился на колени перед диваном, чтобы быть ближе к своему дорогому Аяксу. Властелин Камня осторожно положил свою руку поверх ладони Тартальи, пуская ровные, лёгкие импульсы гео через метку, успокаивая разгоряченную кровь, снимая боль и расщепляя оставшиеся в сосудах кристаллы. Не удержавшись, он припал к его губам, с искренней любовью затем осыпая осунувшееся лицо невесомыми поцелуями.       — Чайльд, мой дорогой, моё золото, тебе лучше? — он поймал наконец более-менее осмысленный взгляд голубых глаз и ласково улыбнулся. — Тише, всё хорошо, я рядом, любовь моя. Я так виноват, я не должен был… — Чжун Ли покачал головой. Извиниться он успеет и позже. — Ничто больше не причинит тебе вреда, Чайльд, я обещаю, — горячо закончил архонт. Золотые глаза его блестели от сдерживаемых слёз вины и облегчения. Властелин Камня давно уже не чувствовал себя таким по-человечески живым.       Но момент их нежной близости был бесцеремонно прерван вмешательством одной весьма недовольной и, как оказалось, доверяющей больше своим домыслам, чем истине, что представала пред глазами, девушки. — Каков наглец, а? Вы посмотрите! — Екатерина крепко вцепилась в воротник Чжун Ли, с силой оттаскивая его от Чайльда, словно непослушного пса за ошейник. — Даже сейчас к нему лезть смеет, и это в таком-то его состоянии! Ещё и при людях! В Снежной узнают об этом, я предупреждала! Вы ещё пожалеете о том, что сделали, да поздно будет! Бай Чжу остановить разбушевавшуюся Екатерину был не в состоянии, хоть её действия и не одобрял. Он сразу сообразил: она совершенно забыла, что за ликом консультанта ритуального бюро кроется не обычный смертный. Да даже имея при себе Глаз Порчи Екатерина ни при каких условиях не смогла бы победить разъяренного Властелина Камня. Не смог бы даже, скорее всего, ни один из ныне живущих архонтов. Никто не был способен совершить подобное. Властелин Камня замер. Он помрачнел, а брови его медленно сошлись на переносице. С убийственным спокойствием он развернулся и встал, вытянувшись во весь свой немалый рост и напрягшись, как змея перед броском. Екатерина сглотнула. Ещё секунду назад отчаянно-решительная, а теперь испуганная жутким, каким-то отрешенно-холодным взглядом темнеющих золотом глаз, она замерла в их потустороннем свете, чувствуя себя крохотным зверьком, столкнувшимся со смертельно опасным хищником. Тарталья, похоже, и правда нуждался в защите, но не в её. И как она раньше не подумала о последствиях гнева божества? Здесь нужна не она, нет, помочь Чайльду мог лишь кто-то столь же могущественный, как архонт. Бай Чжу тем временем перевёл взгляд на Предвестника. Он подметил, что стоило Властелину Камня рассердиться, как рука Тартальи, лежавшая на метке, начала немного подрагивать, будто чувствуя злобу архонта не только подсознательно, но и в какой-то мере физически. Это наводило на определенные подозрения. Лекарь старался выглядеть совершенно спокойным. Ему нельзя было терять бдительность — хотя бы потому, что врачебный долг обязывал его следить за состоянием здоровья пострадавшего.       — Как смеешь ты, смертная, — голос Властелина Камня звучал властно, жутко, все стены вокруг вторили ему эхом, а взгляд его потемневших светящихся глаз, направленный свысока, будто призывал упасть пред ним на колени и молить о пощаде. — Даже думать о том, что я мог себе позволить навредить беззащитному человеку? Я веками защищал жителей Ли Юэ, я сделал всё, чтобы моя страна процветала, чтобы люди жили в безопасности. Я истребил враждебных архонтов и принял поклонявшихся им ранее людей, что возжелали моей защиты. Для меня благополучие всех людей в Ли Юэ имеет непомерное значение, никогда бы я не посмел осквернить смертное тело, тем более столь мерзким, низменным и жестоким образом! Я всем сердцем люблю Чайльда и, смею надеяться, это взаимно, ведь наш контакт произошёл лишь после того, как я получил уверенное на то согласие. Повторю: Чайльд действительно хотел быть со мной. Мы оба этого хотели.       Бросив на замолкшую Екатерину и Бай Чжу предостерегающий взгляд, Чжун Ли поспешил вернуть всё своё внимание Тарталье, который, похоже, как и все в помещении, подсознательно испытал страх перед гневом божества. Архонт вновь приложил руку к символу гео, предупреждая возобновление элементальной реакции, а парой пальцев свободной руки ласково огладил мягкую щёчку Чайльда, провёл подушечками по линии скулы, что легко прощупывалась под тонкой кожей. — Всё хорошо, Аякс, всё закончилось, — шепнул Чжун Ли ему на ухо, тут же с тёплой нежностью целуя мочку ровно над серебрящейся металлом серьгой. — Больно больше не будет. Я рядом, мой дорогой. Ты в безопасности.       Чжун Ли осторожно поднял Тарталью на руки, бережно уложив его голову себе на плечо. Мутный взгляд Предвестника упал на лицо Чжун Ли, прежде, чем тот укрыл его плащом, стремясь защитить свое сокровище от холода и излишне любопытных взглядов.       — Мы уходим. Больше всего Чайльду сейчас нужен покой. Не беспокойтесь, пока я рядом, метка не доставит ему неудобств.       Развернувшись на каблуках архонт, не прощаясь, распахнул дверь и направился к лестнице.       Чайльд наконец начал осознавать происходящее и приходить в себя, но слабость в теле и не прошедший в голове туман мешали подать хоть какой знак, чтобы сообщить об этом. Путь через банк он не запомнил, тщетно пытаясь сконцентрироваться на чем-нибудь.       На выходе из банка Чжун Ли едва не столкнулся с высоким незнакомцем, облаченным в примечательный чёрно-красный наряд — трико, плотно облегающее мускулы на теле, не скрывало практически ничего. Лицо его, наполовину спрятанное за тёмной маской Фатуи, сияло яркой широкой улыбкой. Чжун Ли, едва заметно поморщившись, обогнул мужчину, не обратив внимание на звонкий смех и колкие замечания, брошенные им вслед.       Тарталья заметил яркого некто, промелькнувшего мимо них, но сил его хватило лишь догадаться, что это была за личность — слишком уж знакомо было это пестрое одеяние. Желание же приветствовать нежданно нагрянувшего в город коллегу, притом именно этого, отсутствовало напрочь, поэтому Аякс только сильнее натянул на себя чужой плащ, скрывая лицо.       На улице Чайльду стало легче. Свежий влажный воздух гавани будто развеял окутавший мысли туман, и прояснил замутненный взгляд. В банке, конечно, слишком душно. Нужно чаще открывать окна. Немного приподняв голову, Тарталья посмотрел на Чжун Ли, и в глаза ему сразу бросилось сильное волнение, в котором пребывал архонт.       — Сяншэн… — тихо позвал его Чайльд и тут же закашлялся, пытаясь избавиться от сгустков крови, оставшихся во рту и в горле. — Простите! Я не хотел нарушать обещание. — Он откинул голову назад и устало прикрыл глаза.       Чжун Ли мягко улыбнулся и поцеловал Тарталью в лоб, заботливо поправляя плащ, укутывая дрожащее тело.       — Ничего, мой хороший, — архонт поспешил поцелуями убрать выступившие на пересохших губах капельки густой бордовой крови. Его, кажется, вовсе не беспокоило больше, что они находились на людной улице в центре города. Для Чжун Ли сейчас не существовало ни толпы, ни чужих взглядов — мир сузился до виновато опустившего глаза Предвестника на его руках. — Ничего. Главное, что ты сейчас в порядке, и это всё закончилось.       Однако во взгляде янтарных глаз так и сквозило немое осуждение: Тарталья своим поступком заставил каменное сердце совершенно по-человечески сжиматься от тревоги.