Моя плюшевая зависимость

      Близняшки идут не спеша, крепко держась за ручки друг друга, смотрят себе под ноги, шагая только по плитке асфальта красного цвета нога в ногу, придумав в голове какую-то только им известную игру. Замучившийся на работе Юнги, глядя на своих карапузов, улыбается искренне, радуясь тому, что наконец у него появилось время выйти с ними прогуляться. Неделя в больнице была тяжёлой, дел было много, а времени на сон так мало, но вечер он всегда уделял своим крохам, которым на прошлой неделе исполнилось пять.       — Пап, мы побежали играть! — взбудораженно прикрикивает Тэгук, приобнимая Юнги за ногу, что делает и второй близнец, Тэмин, после чего оба убегают на яркую площадку.       Юнги блаженно выдыхает, наблюдая за каштановыми макушками близнецов, и думает о том, как хорош сегодняшний вечер. Ни дождя тебе, ни жары, весенний вечер приятно окутывает и скрывает за пушистыми облаками яркое солнце. То, что нужно, тому, кто днями и ночами сидит в душном помещении.       Стоит альфе прикрыть на секундочку глаза, как в кармане ветровки трезвонит телефон. Он нехотя достаёт его, но видя имя начальника их лечебного отделения, берёт трубку и отходит в сторону, ибо плеваться ядом при детях нехорошо, а придётся, ведь у него заслуженный выходной, а от него явно чего-то хотят! Разговор выходит на повышенных тонах, но всё сходится к тому, что Мин отдыхает ещё два дня, и с этой мыслью он поворачивается к площадке, желая порадовать своих карапузов такой новостью, но на глаза не попадаются знакомые макушки и яркие кофточки. Телефон с характерным звуком выпадает из рук на асфальт, возможно, разбивается экран, но Мин лишь глухо сглатывает, понимая, что потерял близнецов из виду. От охватившей паники он икает и держится за сердце, которое в ужасе собирается проломить ребра.       Мин оббегает всю площадку, не находя близнецов, даже закопавшимися в песочнице, а они могут. Он нервно кусает губы, пока проходит вдоль недалеко расположившихся фонтанов, и на очередном повороте слышит знакомый смех. Он резко останавливается, замечая родных малышей у фонтана с каким-то парнем рядом. На вид тому не больше двадцати пяти лет, возможно, моложе. Он сидит на лавочке, болтая ножками в воздухе, и ведь действительно не достаёт до земли! Комбинезончик с подворотами делает его визуально меньше, а в свитере он буквально тонет, создавая ощущение малыша, который потерялся. Он искренне и широко улыбается его близняшкам, что вьются вокруг него, о чём-то расспрашивают и яростно жестикулируют.       Подходя к ним ближе, Юнги замечает мягкие черты лица парня, подмечая, что это омега с аккуратным носиком и такими же губами, припухлыми щёчками и таким живым и настоящим лицом, без грамма косметики и фальши. Жизнерадостный, не убитый рутинной работой, как большинство проходящих мимо, такой живой. Чем ближе он подходит, тем сильнее чувствует, как насыщается какой-то невидимой жизненной силой и приятно обогреваемым теплом.       Юнги встаёт напротив молодого человека, видя его взволнованный и перепуганный взгляд, подмечая для себя, что глаза у него шоколадные, такие добрые, и он совершенно не понимает, почему улавливает все эти мелочи, смотря на незнакомого омегу и наверняка занятого, потому что ну какой дурак пропустит такого мимо?       — Папа! — близняшки, заметив Мина, бросаются в объятия, обхватывая ладошками за ноги.       Мин наконец выдыхает, чувствуя облегчение, родное тепло и запах своих карапузов рядом. Ещё одна такая потеря, и он останется седым в расцвете лет, а ему всего двадцать шесть, хоть и чувствует себя порой стариком с больной спиной и хрустящими суставами, но выглядит весьма молодо и свежо.       — Привет, я — Пак Чимин, — говорит омега, тем самым обращая на себя внимание. Он тянет ладошку для рукопожатия, и Юнги принимает её, мягко пожимая.       — Я — Юнги, Мин Юнги, спасибо, что нашли моих карапузов, думал, сквозь землю провалились, — как-то несвойственно для него говорит он робко, поглаживая близнецов по пушистым макушкам. Те смотрят виновато и дуют губки, переглядываясь друг с другом.       — Прости, пап, мы лебедей смотреть ходили, а потом забыли, как обратно вернуться... — рассказывает, как они здесь оказались, Тэгук, который старше братика всего на три минуты. — А потом мы встретили Чимина.       — Пап, представляешь, у него в животике тоже карапуз живёт! Маленький только пока, Чимини-хён сам так сказал! — выкрикивает Тэмин, указывая пальчиком на выпирающий живот омеги, который Мин не сразу заметил.       Юнги с огоньком заинтересованности в глазах опускает взгляд на пузико омеги, что действительно выпирает, но из-за широкого свитера это плохо видно, но всё же, и что-то в нём вспыхивает, заставляя улыбаться. Чимин животик поглаживает робко, но счастливо, смотря на альфу из-под ресниц. Любит своего ещё крохотного малыша, защищает и рассказывает, как тот придирчив в еде и как ему не сидится на одном месте, пинается. Близнецы смотрят восхищённо и просят разрешения ещё раз прикоснуться и, получив в ответ на просьбу кивок, обнимают хрупкого омегу, прикладывая вместе с ручками ушко, чтобы лучше слышать, как там обстоят дела. Омегу сжигает желание радостно вскрикнуть, пискнуть, издать хоть какой-нибудь звук восторга, но он, скромный от рождения, позволяет себе только широко улыбаться и закусывать нижнюю губу, прикрыв рот ладошкой.       Юнги не может этого не заметить, умиляется, чаруясь тому, как же этого омегу красит беременность. Пухлые щёки его ничуть не портят, как многим может показаться, свободная одежда не делает его вид нелепым, наоборот, красит, делая маленьким и воздушным, и, о Боже, то, как он смотрит на своего будущего малыша... У Юнги ещё никогда так быстро не билось сердце и ещё никогда его щёки так стремительно не краснели, ведь он уже с минут пять любуется чужим беременным омегой. Он ничего не может с собой поделать, тяжесть кружит голову, и он позволяет себе присесть рядом. Отчего-то накатывает тоска, ведь омега ему действительно понравился, и, если бы они встретились при других обстоятельствах и намного раньше, он бы пригласил его на свидание и открыто бы сказал, как тот очарователен.       — Он так сильно пинается! Вам не больно? — Чимин качает головой, прислушиваясь к ощущениям и в который раз за день думает, каково это подержать своего малыша на руках. Поцеловать его нежные ручки и пяточки, погладить бархатные щёчки и прижать к своей груди, чувствуя его сердцебиение. Чимин молча умирает внутри от бурлящих эмоций и смущения, поглядывая на сидящего рядом альфу одним глазком, что с любовью наблюдает за близнецами.       — Он такой игривый! Я уже хочу его увидеть! Когда он появится, Чимин-хён, когда?! — припрыгивая на одном месте, интересуется Тэмин.       — Не скоро ещё, через четыре месяца, если быть точным, — отвечает Чимин, смотря на загоревшиеся глаза обоих мальчиков, и смеётся, когда те прыгают на месте, держась за ручки, и беседуют над тем, кто же там будет, альфа или омега.       — Вам не тяжело одному гулять? Вы здесь недалеко живёте? — всё-таки спрашивает Юнги, хорошо зная, что жилых домов поблизости нет, только через три квартала, и на пятом месяце довольно тяжело обходиться без поддержки. Он чувствует непонятно откуда взявшееся желание помочь и защитить. Инстинкты? Или вспыхивает та же тяга и любовь, когда и его омега был в положении, да только при родах не выдержал нагрузки и умер от потери крови. Юнги об этом вспоминать не очень любит, но не грустит до разрыва сердца, так как встречаться с тем омегой он начал как раз таки по залету, но о поступке своём никогда не жалел, да и как можно, ведь семья и дети то, чего всегда хотел? Но счастливой и полноценной семьи не получилось, как он того хотел, но близнецов до потери пульса любит и заботится, невзирая на трудности, радует мелочами и всегда благодарит друзей, что не бросили и всячески помогали, ведь на тот момент Мину было всего лишь двадцать один.       — Мне не с кем гулять, даже собаки нет, — робко отвечает Чимин, приложив руки на живот. Компании временами действительно не хватает, и он рад любой возможности заговорить хоть с кем-нибудь на улице. В его районе нет парка и даже площадки, людей ходит на редкость мало, потому он через силу приходит в этот парк и сидит здесь, как можно дольше, если погода хорошая, например, как сегодня, как и сегодняшнее знакомство.       Юнги, склонив голову, размышляет, прислушивается к разбушевавшимся чувствам в груди. Один, такой крохотный, в большом городе, где столько всего происходит каждую секунду, разгуливает беременный омега, о котором никто не заботится и не присматривает. Нехорошо это. Юнги хоть и один, но у него есть близнецы и хёны, а у Чимина – никого.       — Хочешь мы будем составлять тебе и малышу компанию? — предлагает Тэгук, забираясь на лавочку по правую сторону от омеги.       — Да, мы не дадим тебе скучать! — вставляет своё слово Тэмин, приобнимая омегу за ногу и смотрит огромными глазами то на Чимина, то на папу, что хлопает ресницами, оказываясь до ужаса в неловкой ситуации, ещё и щёки до сих пор красные.       Чимин смотрит на Юнги, смущаясь дать ответ, ведь не знает о них ничего. Вдруг его дома омега ждёт? Может, они тут мимоходом, а живут на другом конце города? Но где-то в глубине души, глубоко-глубоко, Чимин надеется, что это их не последняя встреча. И не только потому, что он проникся любовью к близнецам-карапузам за какие-то минуты, что так ярко унаследовали черты лица альфы.       — Если Чимин не против, то мы составим ему компанию, — скомкано говорит Мин, и не потому, что не хочет, а потому что слишком смущается, неловко. Хорошо, что дети не обращают внимания на такие вот вещи и улыбаются счастливо, когда Чимин отвечает согласием.       — Я здесь каждый день гуляю, — говорит Чимин, улыбаясь краешком губ Юнги, как бы намекая, что не прочь встретиться здесь ещё раз.       Они вчетвером прогуливаются вдоль аллеи, и Юнги, как бы смело это не звучало, ощущает себя по-настоящему свободным. Близняшки вешаются на разнеженного Чимина, схватив его с двух сторон за ладошки, давая ему самому покой. Он плетётся рядом, но по привычке наблюдает за каждым их шагом, периодически встречаясь взглядом с Чимином, тут же получая улыбку в свой адрес. Мальчишки, замечая впереди качели на площадке, уносятся вперёд и клятвенно обещают, что покачаются чуть-чуть и вернутся. Юнги смотрит на них, не сводя взгляда, но помня, что рядом ещё один кроха, за которым нужен глаз да глаз и который до сего момента споткнулся на ровном месте несколько раз, и берёт его за руку.       — Мне так спокойней будет, — говорит Юнги, идя с омегой не спеша, нога в ногу и получает в ответ тихое «спасибо». Юнги улыбается, смотря на робкую, но доверчивую улыбку, и блаженно вздыхает, прикрыв глаза.       Усталость давит на веки, приятный ушам голос сладостно убаюкивает. Чимин рассказывает о чём-то увлечённо, посмеивается периодически, а Юнги замечает, что у них прекрасная комбинация. Он тот, кто может и любит слушать, а Чимину нужен тот, кто выслушает и без лишних вопросов. Юнги даже не сразу замечает, что они дошли до площадки и лишь чувствует, как Чимин тянет его к лавочке. Чувствуя ровную поверхность, он тут же присаживается, прикрыв глаза. Тело совсем не слушается, и он ощущает, как скатывается, но, на удивление, не падает, а приземляется на что-то мягкое. Его мало волнует, на что именно, главное, голове удобно и рядом чем-то вкусно пахнет, успокаивающе так, земляникой, кажется. Вполуха Мин слушает, как омега рассказывает о пушистом щеночке, которого видел у фонтанов, по его словам, это был шпиц, белый, как снег, и у него был милый хвостик на голове с бантиком. Чимин его даже погладил и сказал, что хочет такого же, и пообещал себе, что обязательно приобретёт, если будет уж совсем скучно одному и он начнёт разговаривать сам с собой. Слышит знакомые детские голоса и смех, улыбается сквозь дрему и понимает, что, кажется, засыпает.       Просыпается он от звонкого смеха над ухом и слишком уж бурных перешептываний. Приоткрывая один глаз, первое, что он видит, это Чимин, он смеётся, прикрывая свой рот ладошкой, и Юнги готов поклясться, что это самое милое, что он видел в жизни. Он открывает второй глаз, и полностью проснувшиеся сознание подсказывает ему, в каком он положении. Щёки стремительно краснеют, и он резко поднимается с чужих колен, тут же хватаясь за голову, но ощущает на ней, как странно, не волосы, а нечто другое. Цветы?       Близнецы смеются и тянут ручки к его голове, поправляя, как он уже понял, венок. Он робко поднимает глаза на омегу, на голове которого точно такое же украшение, и улыбается уголком губ, смахивая чёлку со лба. Чимин выглядит безумно мило с цветами в волосах, они у него светлые, крашеные, с розовым отливом, но так подходящие для него, как будто с такими родился.       — Прости, что я позволил себе такую вольность. Мне очень стыдно, — стараясь не встречаться с омегой взглядом, оправдывается Мин, но к нему на колени обеспокоено забирается один из близнецов.       — Ты устал сегодня, да? Мы тебя замучили? — Тэгук с досадой смотрит на папу, видя его уставший взгляд, и тут же обнимает.       — Всё в порядке, просто обстановка располагает, — говорит и смотрит на смущённого по самые уши омегу. Он неловко перебирает цветы на голове и бурчит себе что-то под нос, улыбаясь краешком губ. Такой милый и нежный, такой, которого хочется себе спрятать в кармашек и закутать в одеяло, чтобы было тепло и уютно, чтобы краснел так же очаровательно, оказавшись в его руках.       — Это всё Чимин-хён! От него исходит аура тепла и покоя, — говорит Тэмин, сидя на коленях омеги и обнимает его за животик. Глаза уставшие-уставшие, так и норовят захлопнуться, но кроха их упорно держит открытыми, устал.       Мин усмехается и, давая знак Тэгуку, что надо-ка брату помочь, поднимает младшего на руки, придерживая за спинку.       — Пойдём, Чимин, — омега в недоумении поднимание глаза и смотрит на протянутую ладонь. — Уже довольно поздно, мы проводим тебя.       — Нет, что вы, не надо. Я с-сам.       Чимину неловко, но Юнги настаивает и всё же берёт его за руку, а Тэгук хватает того за ладошку с другой стороны. Не спеша идя до нужной остановки, они говорят обо всём на свете, даже о самых незначительных вещах. Кроха задаёт много вопросов, заинтересованного поглядывая на выпирающий живот, тем самым смущает Юнги, который слушает внимательно, но молчит. Чимин так сильно увлекается разговорами, что не замечает, как они доходят до его района. Пешком! Покрывается румянцем, поглядывая на их сложенные вместе ладони, на то, как его рука тонет в ладони альфы и какая она тёплая по сравнению с его. Приятное покалывание растекается по телу патокой и отпускать не хочется, прощаться тоже не хочется, но перед глазами знакомый подъезд.       Юнги чувствует ту же тоску от скорого расставания и ладошку отпускать не хочет. Но на руках вертится Тэмин, готовый упасть, а Тэгук сонно трёт глазки.       — Мне так неловко, что вам пришлось идти так далеко.       Юнги улыбается, тем самым заверяя омегу, что всё в порядке, и Тэгук в полусне обнимает омегу последний раз за животик и шепчет, что они ещё обязательно встретятся. Мин смотрит, как его малыш льнёт к Чимину, смотрит в эти добрые карие глаза, видя там столько любви и нежности, сколько не видел в глазах родного папы, тот всё время был строг и груб, и Юнги хоть и альфа, но нежности хотелось, как и любому человеку. Юнги тонет в этих глазах и робко прощается, хватая старшего близнеца за руку.       Только ночью, уложив детей в кровать, он осознает, что сердце только сейчас успокоилось, и смущение отступило, а вот перед глазами всё те же аккуратные черты лица и выпирающий животик, а ещё понимает, что так и не узнал его номер телефона.

***

      Близнецы вьются вокруг него каждый вечер, заглядывая по очереди в принесённые пакеты, зная, что что-нибудь вкусненькое им обязательно перепадёт, и просятся гулять, строя в голове план прогулки, и светятся от новой встречи с тем милым омегой. Но Юнги отнекивается, говорит, что устал, да и погода не радует своими грозовыми тучами, что ходят туда-сюда. На самом же деле, всё не решается встретиться с Чимином снова, да и к чему это приведёт? Ему хватило одной прогулки, чтобы понять, как он влюблён в этого кроху с ещё крошечным пузожителем внутри. А что дальше? У того своя жизнь, и Юнги с близнецами в неё совсем не вписывается.       Рабочий день в конце недели плавно перетекает в обед. Снимая с плеч больничный халат, Мин закрывает свой кабинет педиатра на ключ и идёт в сторону регистрационной стойки, чтобы отдать бумаги. Просматривает их по пути и не обращает ни на кого внимания, пока его не окликает звонкий голос. Думает, сначала показалось, но оглядываясь по сторонам, видит его. В бежевых брючках, всё в том же объёмном свитере и маленькой ладошкой придерживающий живот. Он робко машет рукой и подходит ближе.       — Здравствуйте, Юнги! Я и не знал, что вы здесь работаете.       — Ам, да, работаю, педиатром, — так же робко отвечает Юнги, передавая бумаги на регистрационную стойку, не замечая хихикающего омегу за ней, которому в первый раз удалось увидеть Мина в таком смущающемся виде.       — Значит, мой будущий малыш будет в хороших руках, — фраза, произнесённая Чимином звучит так двусмысленно, или это Юнги просто кажется? Но смотря на то, как ласково Чимин поглаживает свой животик, ему самому хочется прикоснуться и не просто к животику, а подержать на ручках малыша, которого омега так бережно носит у себя под сердцем.       Мин думает, что всему виной весна, и, встретив он кого другого с животом, подумал бы точно так же, но Чимин нашептывает что-то ласково пузожителю, посмеивается, и Юнги думает, что нет, не подумал бы.       — Я собирался на обед. Хочешь составить компанию? — предлагает альфа, прокашлявшись в кулак, и Чимин светит ровным рядом зубов, услышав о еде, малыш его тоже отзывается пинками, а у Юнги сейчас звездочки начнут плыть пред глазами, и всё застилает розовая пелена.       Морковный чизкейк, маковые румяные булочки и фисташковое мороженое уплетаются со скоростью света, виноградный коктейль с лаймом уходит за считанные секунды, пока Юнги лениво ковыряет палочками в своём рагу. Чимин сытый и довольный, и непонятно, то ли от того, что наелся, то ли потому что встретился с Юнги спустя долгую неделю. Но Чимин определённо доволен и безмерно счастлив, он рассказывает альфе, что проходил в клинике обследование и с малышом всё в порядке, даже показал снимок УЗИ своего крохи. У Юнги затряслись руки, перевернулось всё внутри и ходит ходуном, эмоции выдают его с потрохами, как будто это его омега показывает снимок их малыша.       — Думаю, твой альфа будет рад, — нехотя, но всё же говорит Мин, но Чимин глаза опускает и говорит, что у него нет альфы и последние три месяца он справляется со всем сам.       — Он сказал, что будет меня поддерживать, пока не встретит своего истинного, для него это было важно, важнее, чем я и наш ребенок, но кто я такой, чтобы ему перечить? — для Юнги истинность не то чтобы была не важна, но точно была не самым главным. Со своим омегой они не были истинной парой, но согласились, что раз будет ребенок, то и жизнь станет общей. — Но мы с малышом не грустим и быстро растём, — продолжает Чимин, уже по привычке укладывая ладошки на животик. — Сегодня собирались снова пойти гулять. Хочешь составить нам компанию? — этот смущённый взгляд из-под ресниц, нервно сжатые пальчики, что сжимают края свитера, и вы видели что-то милее, чем сытый и смущённый беременный омега?       И кто Юнги такой, чтобы ему отказать?       — Пап, я его не вижу, он точно приедет? — Тэмин весь извертелся, смотря по сторонам, выискивая среди толпы людей пузатого омегу со светлыми волосами, но тот всё не находится, и он уже готов заплакать, но Тэгук тянет его в сторону и указывает пальчиком на омегу в белом пальто и салатовом свитере, тот читает книгу, поглаживая одной рукой выпирающий животик.       — Чимин-хён! — вопят близнецы в один голос и срываются на бег.       Юнги даже не поспевает за ними, лишь издалека наблюдает, как вздрагивает Чимин, видно, сильно увлёкся книгой, но та убирается в сторону, и мальчишки летят в тёплые объятья омеги. Протираются моськами о его животик и даже издалека слышно, как те говорят, что скучали по нему и малышу в его животике. Юнги завидует детям, они беззаботные и пока ещё не имеют понятия, когда тебе так много хочется сказать и сделать, но ты не можешь, а у детей нет запретов и нет того стеснения, Юнги хочет так же. Хочет подойти и крепко обнять Чимина, от того сладко пахнет земляникой, вкусно так, что облизываешься потом, и ещё долго чувствуешь этот привкус ягоды на языке и губах, хоть и не пробовал.       — Чимини-хён, мы тебя сегодня так долго искали.       — Да! Папа, ты должен взять его номер телефона, чтобы нам не пришлось в следующий раз паниковать, — говорит Тэгук, сложив руки в боки с гордым и командным видом. От слов «в следующей раз» подкашиваются ноги. Это их третья встреча, а таких может быть... Миллион?       Юнги кивает своему сыну и просит у близнецов разрешение подобраться к омеге, ведь те его облепили, как пчёлы душистый цветок, и отпускать не желают. Мин так часто слышал их разговоры в спальне по вечерам, спрятавшись под одеялом, они думали, что никто их там не найдёт и не услышит. За завтраком они всё время откладывали печеньки и шоколадки, Юнги их потом в шкафу с одеждой находил и отругать по началу хотел, но близнецы отвечали, что всё это для Чимина и его малыша, им же тоже вкусненького хочется, а Мин заметил, что омеге постоянно чего-нибудь хочется. То яблочко съест, то конфетку из кармана пальто достанет, термос с ягодным чаем из портфеля вытащит, ароматным запахом соблазнять будет, а потом предложит чашечку альфе и ещё одну и ещё, потому что, цитирую:       — У тебя руки и щёчки холодные, ты мне с румянцем больше нравишься.       И Юнги румянится, но от чая не отказывается и обещает себе, что при следующем походе в магазин купит коробочку другую, а, может, ту же ягодную, чтобы греться воспоминаниями на работе.       Маленькая ладонь снова оказывается в большой и теперь уже тёплой, шарф потуже затянут вокруг шеи, а пальто плотно застёгнуто, чтобы ветер не продувал. Нечто, похожее на пингвинёнка, идёт вразвалочку, то и дело поглядывая на живот, он знает, что с ним всё в порядке, но не может удержать себя и постоянно прикладывает ладошку, соприкасаясь с маленькой зарождающейся жизнью внутри. Мин наблюдает за этим уже полчаса.       Близняшки то и дело подбегают и рассказывают что-то: как в садике недавно потеряли любимый зонтик; как прятали от папы для него подарки на день рождения, но тот их всё равно находил; как у них недавно дома свет отключили, было страшно, пришлось прибежать к папе под бочок на ночь, и уверили Чимина, что если у того тоже дома свет погасят, то они заберут его под свой бочок, чтоб нестрашно было.       — А ещё у нас есть подарочек для тебя, но мы его дома забыли, — вспомнил Тэмин, почесав затылок, и виновато надул губки. Папа все сладости из шкафа унёс, а новые они взять не успели и забыли.       Чимин озадачено посмотрел на Юнги.       — На меня не смотри, они инициаторы всего, что здесь происходит.       Чимин смотрит в глаза Юнги с таким боем внутри, что, кажется, можно прочитать по глазам каждое слово. Тут-то Мин и понимает, что ляпнул совсем не то, что имел в виду.       — Ты только ради них пришёл со мной... погулять, — омега смотрит с тоской и развалившейся на части надеждой.       Он каждый день сюда приходил, гулял по парку, обойдя каждый уголок, ждал, хотел снова почувствовать тепло и заботу чужих ладоней. Близнецы так приглянулись, что он до сих пор ощущает их фантомные прикосновения к своему животу и то, как игриво реагирует малыш внутри. Кажется, что даже кроха в животе принял их и ждёт не дождётся встречи с двумя альфами, а Юнги не ждёт...       — Близнецы лишь предлог, — ответил Юнги, ухмыльнувшись уголком губ, делая шаг вперёд. Чимин ничего не понял, но засеменил за альфой, не желая терять того из виду.       Драгоценна каждая проведённая минута вместе, несмотря на пасмурную погоду, Чимин шагает по улице с улыбкой до ушей, смеётся, не обращая внимания на взгляды прохожих, которые наверняка желают тишины, покоя и поскорее оказаться дома. Омега же к себе домой ну никак не хочет и хоть и устал так много передвигаться, все равно не рвётся в объятья своей кровати. Тэмин от него не отходит, держит за ручку крепко и шагает меж луж, стараясь перепрыгнуть каждую, но шибко большую не получается, и тогда Чимин берёт его за обе ладошки и, поднимая над землёй, переносит через водную преграду. Малыш в воздухе болтает ножками и смеётся звонко, гордо показывая папе, что теперь умеет летать. Тэгук тоже рвётся, но Юнги Чимину не позволяет поднимать такие тяжести, а старший ещё и тяжёлее будет, поэтому сам берёт за руки непоседу и кружит над лужами, промочив свою же обувь.       — Пап, давай ещё! — просит Тэгук протягивая ручки, но Мин качает головой, параллельно хлюпая носом.       — Налетались уже. Смотри, я... — сзади он слышит звонкий чих и, повернув голову, встречается взглядом с Чимином, который вытирает платочком красный нос. Ботинки того явно мокрые, ещё и джинсы снизу намокли и в грязи.       — Ничего страшного, — говорит омега, хлюпая носом, но улыбается, всё ещё держа счастливого Тэмина за руку. — Было весело.       Юнги ещё долго потом извиняется и причитает. Говорит, что в таком виде гулять уже нельзя и всем срочно нужно отогреться и поесть горячего.       Так Чимин впервые оказывается у них дома.

***

      Виноградный Хён:       Ты хорошо покушал? Тебе понравились капкейки? Тэмин с Тэгуком вчера весь день мучились под моим руководством.       В доказательство присылает селфи, где оба карапуза дерутся за ложку растопленного шоколада, скаля зубки. На задний план лучше не смотреть, но Чимин всё равно замечает кухонный погром и кучу разбросанных ингредиентов, и россыпь пудры на щеке Юнги. Он закидывает в рот ещё один блинчик, политый белым шоколадом, и присылает ответное селфи.

Карапуз в свитерочке: Я и малыш довольны.

      Юнги улыбается до обнажённых дёсен, смотря на довольное лицо омеги с набитыми блинчиками щёчками и губами, измазанными в шоколаде. Из-под домашней футболки виднеется внушительный животик, округлый и мягкий. Не совладая со своими эмоциями, Юнги начинает смеяться, смотря на столь милое и домашнее фото. На звуки прибегают близнецы и радостно пищат, смотря, как их Чимини-хён уплетает то, над чем они так долго трудились. Выхватив у папы телефон, они набирают ему что-то, периодически вырывая телефон друг у друга.       Виноградный Хён:       Чими-хён, доброе утрооо! Теббе правда понавиись блинчики!??? Это Тээминннн.... Хён, ты такой красивый! Мы скучаем по те...б..       Сообщение набирать не получается, и, глядя на их мучения и перепалки, Мин просто включает видео-связь.       — Чимин-хён!       — Тэгук подвинься, не видно же! — близнецы дерутся за место быть поближе к экрану, носясь по дому. — Я тоже хочу поздороваться!       — А ну успокоились! — властный голос успокоил карапузов, и те смирно сели на попу ровно в то время, как Чимин скрывается на экране, звонко смеясь, да так, что роняет телефон. — Чимин, ты в порядке? Чимин!       — Да, я здесь, — отвечает омега, стирая слёзы в уголках глаз от смеха и, судя по звукам, перемещается в более удобное место. — Всё правда было очень вкусно.       Близнецы за кадром радостно пищат и лезут Юнги на плечи, чтобы тоже попасть в экран.       — Мы тебе ещё что-нибудь приготовим! У нас папа так вкусно готовит. Такой торт на наш день рождения приготовил! — в доказательство Тэмин разводит руки в стороны, показывая размеры сладкого угощения, пока Мин утопает в краске и смущённо улыбается.       — А ещё он какую-то вкусную штуку с морепродуктами готовит! — вставляет своё слово Тэгук, переваливаясь через плечо Юнги, и тот его еле успевает поймать. — Мы тебе привезём!       Телефон вырывает Тэмин и рассказывает, как они всё утро ждали от него звонка, волновались и как Юнги тоже переживал, но просил ничего не рассказать. Упс.       — Тэмин!       — Пока, Чимини-хён, мы тебя очень любим!       Уже в течение месяца Чимин видит этих малышей по утрам, кучу сообщений перед сном и чувствует, как будто он их родитель, который где-нибудь в командировке, разговаривает со своими крохами по видео-связи и очень скучает. А за полночь подолгу говорит с Юнги, потому что сон никак не идёт, малыш бунтует, и Чимину приходится устраивать ночной обход холодильника.

Карапуз в свитерочке: Малыш бунтует.

      Виноградный Хён:       Голодный?

Карапуз в свитерочке: Не-а. Скучает. Я скучаю. Думаю, мы оба скучаем.

      Лежа в кровати, Мин укладывает телефон на грудь, вздыхая, потягивается, тихо хихикая, думая, как до такого докатился, чтобы его кто-то так сильно смущал. Тепло чужих ладоней помнят руки, первое прикосновение к выпуклому животику хранит рвущееся наружу сердце, и те искры в глазах тоже отлично помнит. По-другому и быть не может. Юнги понимает, к чему все это ведёт, и не собирается останавливаться.       Виноградный Хён:       Мы тоже скучаем.       Каждая их новая встреча начинается с радостных визгов близнецов и крепких обнимашек. Чимин по-прежнему утопает в своих плюшевых свитерах, походя на игрушечного мишку, того самого уютного, которого хочется затискать в объятиях и уложить рядом с собой спать, потому что так уютнее. Их каждое объятие становится всё смелее, и омега на радостях позволяет себе вольность и целует Юнги в щеку, после чего с горящими ушами убегает на кухню, где приготовил что-то вкусненькое к приходу гостей.       В один из таких дней Юнги приходит в гости один, и растерявшийся Чимин смотрит на него, как будто в первый раз видит, и никак не отойдёт в сторону, чтобы пропустить в квартиру. Юнги усмехается, но приобнимает того за шею, целует в висок, говоря, что близнецов оставил на хёнов и зовёт его гулять. Омега улыбается счастливо, но робко, а после бежит одеваться, взволнованно ищет, что бы надеть, ведь это похоже на настоящее свидание, но потом понимает, что за время их общения, Юнги видел его даже в пижаме, так что нет смысла наряжаться, да и тяжело ему теперь надевать свои красивые блузы.       — Ты в этом комбинезоне был в нашу первую встречу, — подмечает Юнги, заглядываясь на омегу, который собирает себе рюкзачок на кухне. Все те же вкусняшки, чай и вещички по мелочи утрамбовываются и закидываются на плечо, а в рот летит печенька, которая достаётся и Юнги, шоколадная, и Чимин не терпит никаких возражений. — Фпафиба, — мямлит альфа, улыбаясь робко.       Чимин по привычке рассказывает обо всём, что только видит, перескакивая с темы на тему, меняя интонацию по щелчку пальцев и периодически обращается к малышу. Он опирается на руку Мина, идя вдоль шумной дороги, но это ему ничуть не мешает. На глаза попадаются сотни магазинчиков, и он, падкий на долгие прогулки по стендам со всякой всячиной, моментально тянется в их сторону. Пальцы от нетерпения всё посмотреть покалывает, и он, закусив губу, поглядывает на Юнги, что без лишних слов тянет его в нужную сторону. Внутренне омега заходится в истерическом крике наслаждения и готов расцеловать альфу, но, как воспитанный молодой человек, он держит себя в руках, позволяя себе лишь сжимать кулачки и широко улыбаться.       Хоть детских вещей и накупил немало ещё на третьем месяце, но глаз так радуют новые костюмчики и мягкие ботиночки, что всё это он берёт в охапку и, прижимая к своей груди, несёт ближе к кассе, по пути схватив ещё парочку носочков.       — Помощь нужна? — спрашивает Юнги, что всё это время наблюдал из-за спины, не смея мешать такому наваждению омеги.       — О, Юнги, прости, пожалуйста, я увлёкся, — Чимин виновато закусывает губки, рассматривая приобретённые вещички, что уже не умещаются в руках. Мин тихо посмеивается и обнимает чужие ладони, забирая детские вещички.       — Я всё же помогу. Хочешь ещё что-нибудь посмотреть? — Чимин лучезарно улыбается и в порыве эмоций обнимает альфу, прижимаясь к широкой груди.       Пузожитель подаёт признаки жизни, и Юнги чувствует, как тот выпячивает ножку вперёд. Там, где он коснулся, загорелась кожа, такое приятное покалывание, оно снова повторяется, и Мин не удерживается и, присаживаясь на корточки, обнимает уже большой животик. Полностью обхватывает ладонями, чувствуя, как малыш отзывается на его прикосновения, и прижимается губами в центре, чувствуя нереальное тепло. Прислоняется лбом, пряча улыбку, широкую такую, счастливую и, подняв голову, встречается с точно такой же чиминовой и блестящими от слёз глазами-полумесяцами.       Юнги понимает, что не может оставить его одного, не может уже бросить эту кроху и того, кто живёт внутри, давно считает их своими, только признаться самому себе сложно, а уж Чимину тем более. Он знает, каково это растить малыша одному, он поднял на ноги двоих альфочек и не бросит Чимина в трудную минуту, пусть тот даже не надеется.       Юнги все чаще появляется с близнецами в гостях у омеги, тому становится тяжело ходить на большие расстояния, и в парк он больше один не ходит, сил не хватает, да и дома ему есть, чем заняться. Все чаще Тэмин и Тэгук отказываются ходить в садик и остаются у Чимина на весь день, ссылаясь на то, что хорошо за ним присмотрят, пока папочка будет работать, а Мин не имеет ничего против, беспокоится только, но Чимин уверяет, что только рад такой компании, и обнимает нежно. Присылает за день кучу фотографий, где они с близнецами завтракают, где валяются на полу, потому что жарко, и даже открытые окна не спасают, шлёт милые смайлики и говорит порой такие глупые вещи, но Юнги никогда не считал его ребёнком. Его детская натура помогает ему легко находить общий язык со многими людьми, а дети в его окружении никогда не теряют улыбки. Он уверен, что Чимин будет хорошим папой, и если уж с близнецами-альфами справляется, то и с одним малышом справится. Недавно сделанное УЗИ подтвердило, что его пузожитель омега, и Мин всё чаще улавливает терпкие нотки в ягодном запахе омеги. Близняшки с ума сходят, ждут не дождутся появления крохи и надеются, что, когда малыш уже родится, они с Чимином будут частью их семьи. Без него теперь никак, осталось только подтолкнуть папу, и дело в шляпе.

***

      Тёплый вечер греет своими лучами счастливые солнечные личики, усыпанные россыпью веснушек. Чимин счастливо хватается за щёчки, замечая, что не один такой, и близнецы Мин такие же солнечные зайки. Юнги целует карапузов в обе щёчки и велит бежать играть, пока они с Чимином приземляются на излюбленную лавочку. Животик на восьмом месяце стал очень округлым, и Чимин дуется, что толстый и уже своих ног даже не видит. На такое заявление Мин каждый раз посмеивается и обнимает это самое пузико, поглаживая кроху, которому не терпится появиться на свет, бунтует. Чимин уже так к этому привык, что откровенно тает и улыбается, не скрывая своего восторга от внимания Юнги. В его доме лежат теперь не только его вещи, игрушками усыпана детская, которую близнецы обустраивали сами, желая хоть чем-то помочь Чимину, который не в силах сильно разгибаться, на кухне стоят их любимые кружки и множество коробочек фруктового чая, который притаскивает Юнги. Перед сном Чимин шепчет малышу, что ему понравится Юнги, он полюбит его и не обидит, потому что Мин очень хороший и заботливый альфа и его близняшки само очарование, которые уже любят кроху всем сердцем.       — Папа, пойдём, я такое делать научился! Пойдем, покажу! — Тэгук тянет Юнги за ладошку, и тот виновато улыбается Чимину, потому что одного оставлять не хочет, семенит за сыном.       — Хён! — сзади к Чимину подкрадывается Тэмин, хитро щуря глазки, и оглядывается по сторонам. — Есть разговор, — малыш залазит на лавочку, опираясь о колени омеги, и с умным видом подкрадывается к его лицу, смотря и без того большими глазами, которые сейчас ещё больше увеличились. — Это важно, так что внимательно слушай, — Чимин кивает, улыбаясь всей серьёзности карапуза. — Слушай, ты должен поцеловать нашего папу. Он тебя очень любит, сказать, правда, стесняется. Он мне сам говорил! Честно-честно!       — Тэмин...       — Мы тебя бросать не хотим, папа тебя не отпустит и твоего кроху тоже, — говорит Тэмин, поглаживая животик Чимина, где малыш, чувствуя любимые прикосновения, пинается в ответ, как бы говоря, что со всем согласен, хоть ничего и не понимает. — Ты же останешься с нами, Чимини-хён? Останешься с папой?       Тем временем на другой стороне площадки.       — Ну что ты хотел? — спрашивает Юнги, смотря на чересчур загадочного сына.       — Есть разговор, очень-очень важный, — начинает Тэгук, показывая папе пальчиком, чтобы тот наклонился. Юнги повинуется с тяжёлым вздохом, но слушать готов. — Ты же знаешь, что Чимин-хён тебя очень любит, поэтому ты должен его поцеловать!       — Где ты такого набрался?       — Ты сам говорил, как он тебе нравится. Мы ведь не отпустим их, да? Они останутся с нами?       Мин неловко чешет затылок, удивляясь хитрости своих близнецов, видит, как в паре метров от них Тэмин о чём-то беседует с Чимином, и тот совершенно очаровательно краснеет и дует губы. Юнги хмыкает и, потрепав малыша по волосам, поднимается.       — Пойдём, скажем этим крохам, что они навечно наши, — Тэгук улыбается счастливо и бежит к брату, шепчет что-то на ушко и взвизгивает, после чего оба убегают с глаз взрослых.       На самом деле, прячутся за деревом прямо позади лавочки, чтобы всё хорошо было слышно, и, если что пойдёт не так, помогут.       Чимин смотрит на альфу робко и комкает в руках футболку, не зная, стоит ли рассказывать, что здесь только что произошло, но Мин всё берёт в свои руки. Протянув к омеге руку, он поворачивает его голову к себе за подбородок.       — Юнги, ты знал, что твои близнецы не умеют хранить твои секреты?       Говорит и румянится щечками, но двигается только ближе, вплотную, насколько это позволяет живот.       — Да, это не их сильная сторона. Зато теперь мы кое-что знаем, а это очень важно, — Юнги дарит Чимину доброжелательную улыбку, тёплую и нежную, от которой омега потихоньку тает, и, если бы был котом, замурлыкал бы, но может только широко улыбнуться, да так, что глаза пропадают за щёчками.       Юнги тянется вперёд, касаясь манящих пухлых губ, насыщенных спелой земляникой, и, прислушиваясь к чужому сердцебиению, не может сдержать улыбки. Чимин обнимает его за бархатные щёчки, прижимаясь своим лбом к его, и снова соединяет их губы, так давно жаждущие поцелуев.       Близнецы за деревом радостно взвизгивают и, цепляясь за ручки, подпрыгивают на одном месте, а после пулей летят в сторону взрослых, крепко обнимая, не переставая шептать, как рады.       — Теперь Чимин-хён может переехать к нам, да, папа? — альфа смеётся, целуя старшего в макушку, и, встречаясь взглядом с омегой, подмигивает, намекая, что всё именно так и будет.       Всё это выглядит крайне неловко для обоих, но всё скрашивают искренние, счастливые улыбки. Близнецы получили, что хотели: и нового папу, и младшего братика в придачу, точную копию Чимина, который счастлив от мысли, что его малыш вырастет в такой прекрасной семье, где каждый любит и держится друг за друга, где уют, тепло и бесконечный смех.