Рассказ Н

       Солнце клонилось к закату. Сергей с Фёдором тряслись в отцовской карете, направляясь в дом городничего. Фёдор проклинал всю эту затею, не понимая, чего он не хочет больше: как-то выдать себя, или разочароваться в этой жизни. В окнах проплывали старые покосившиеся, но еще довольно стойкие жилые дома. Под колесами стучали булыжники, которыми была вымощена дорога. Откуда-то слева показалась еще одна карета – еще гости на бал. Фёдор засмотрелся в окно. Виды города завораживали его. Так он молчал практически всю дорогу, изредка отвечая на вопросы Сергея. - А вот и они! – воскликнул Иван, когда друзья по прибытию вышли из кареты. Гимназистские товарищи стояли возле особняка городничего и ждали их. - И от чего же, Сергей, мы не познакомились с тобой раньше, - вздохнул Вениамин, - Выглядишь ты не хуже нас, а даже, пожалуй, и лучше. - Братцы, да чего же вы меня смущаете как барышню, - вскинул руки Сергей, - Разговорите-ка лучше Фёдора. Всю дорогу сидел как притихший. - Не обращай внимания. Он сначала всегда такой. Авось разгуляется – повеселеет. - Разумеется… – проговорил Фёдор. - Да что ты, Фёдор? Никак болен, - спросил Вениамин, дотрагиваясь до его лба. - Отстань, Веня. Я просто… - Ох, так вот в чем дело! – загадочно сказал Александр, - ты из-за Машки это? - Из-за какой Машки? – не понял Фёдор. - Ну как же, нашей общей знакомой – Марии Викторовне Дублиной. Тебя ж мать совсем недавно сватала за неё. Аль ты не знал? Фёдор глаза вылупил. Мамаша за его спиной чуть не женила его на дочке городничего! Видать что-то не так пошло, раз он даже не знает об этом. - Ээ… Конечно знал! Мне надобно с ней объясниться… Не сошлось… - Не переживай, - Сергей дружески похлопал его по плечу, - мы будем рядом. Внезапно дверь на крыльце распахнулась. К еще стоящим на улице гостям вышел городничий – Дублин Виктор Аркадьевич. Глупый старикашка, напрочь погрязший в карточных долгах и горячей нездоровой любви к дочери. Его всклоченные борода и волосы, которые он не укладывает уже года два, возбужденно торчали с обеих сторон его худощавого лица. Карие глаза горели заводным огнем. - Друзья! Я бесконечно рад вас видеть! - Заливает, - шепнул Иван друзьям и те тихо рассмеялись. - Прошу вас в дом! Мы проведем по истине интересный, веселый и незабываемый вечер! - А это он надеется, - шепнул Александр чуть громче и рассмеялись уже все, кроме Виктора Аркадьевича, у которого со слухом было плоховато. Городничий дом и в обычное время был украшен с очень плохим вкусом. Но к балу развесили кучу помпезных занавесок и лент, яркого цвета, что на фоне старинного особняка выглядело просто ужасно. Да и Мария Викторовна была похожа на один праздничный розовый бант и так же на фоне выглядела безвкусно. Машенька представляла собой девочку, ровесницу Фёдора и Сергея, которая никак не могла повзрослеть. Это была та самая глупая уездная барышня, способная жить либо только за отцом, либо только за богатым мужем. Она послушно стояла в главном зале и встречала гостей, подставляя каждому ручку для поцелуя. Фёдор, проходя мимо нее, без особого энтузиазма приложился к ее запястью, а вот Сергей облобызал с явным удовольствием. - Имею честь быть знаком, - сказал внезапно подошедший к товарищам хозяин дома, - Виктор Дублин, городничий, по совместительству крестный отец этого замечательного молодого человека, - он указал на Вениамина, обращаясь явно к Сергею. - Ах да! Виктор Аркадьевич, разрешите представить – это статский секретарь Сергей Разумовский, из Петербурга проездом, между прочим, остановился погостить у отца Фёдора, - быстро спохватился Иван, - Он любезно согласился поприсутствовать на вашем вечере. - Какая честь! – лицо старика озарилось, и он рассыпался в поклонах. - Ну полно вам, батюшка, - добродушно отозвался Сергей, заставляя встать его с колен, - должен сказать, у вас прелестная дочь. - Ах, вы непременно должны с нею познакомиться! Пойдемте, пойдемте! – и увлекаемый городничим, лже секретарь исчез в толпе. - Ну тут мы ему уже не советчики, - засмеялись друзья и разошлись по залу, оставив Фёдора одного в растерянности. Ему были чужды такие вечера. В одном углу светские дамские беседы, которые создавали все новые и новые сплетни. В другом углу мужской кружок, где обсуждали или политику, или тех же женщин. В третьем сидят уже готовые к выпивке джентльмены, нетерпеливо пыхтящие сигаретками. И в самом конце тесный закуток для музыкантов – они же дворовые люди, играющие кто на чем может. Фёдор взял бокал легкого кислого шампанского и подошёл к окну. Единственная прелесть этого дома была в том, что из окон здесь открывались поистине замечательные виды. Яркий закат залил все поля и лес красным цветом, что выглядело просто завораживающе. Фёдор испытал явное чувство взять краски и мольберт и отравиться на дальнюю речку, чтобы попытаться запечатлеть этот момент. - Федька, хватит тут скулить в одиночестве, - внезапно рядом появился Иван, - Городничий сейчас с дочкой будут начинать! Фёдор согласно кивнул и пошёл за другом. Мимоходом он бросил взгляд на Сергея. Тот медленно отпускал левую руку Марии, а за правую Виктор Аркадьевич уже вел свою дочь открывать бал. Раздались первые скрипки, и отец с дочерью приняли первую фигуру полонеза. Раз за разом, волна за волной, они кружились по залу, вызывая вздохи восхищения. Виктор Аркадьевич, несмотря на возраст, танцевал очень хорошо, еще с самой молодости. Плавные движения тоже заворожили Фёдора. Он умел танцевать только кадриль. Матушка не раз говорила ему, что это значительный недостаток для молодого человека в высшем свете. Но он не любил балы и обыкновенно не ходил на них. Да и зачем, раз потанцевать все равно не удастся… На протяжении всего танца Сергей так же не отрывал глаз от хозяев дома. Однако даже невооруженным глазом было видно, что следит он именно за Марией. И только за ней. Фёдор увидел, что как только танец окончился, барышня тут же раскланялась с отцом и вернулась к Сергею. Городничий остался посреди зала. Важно оправив сюртук, он выдал: - Господа! Вальс! Было бы глупо не догадаться, с кем весь дальнейший вечер проведут Сергей и Мария. Вот они уже вдвоем идут занимать место в вальсе. Фёдору от чего-то стало невыносимо грустно. То, чего он так не хотел, было неизбежно и произошло. А чего он хотел? Чего он в общем хотел от такой ситуации? В его ситуации ничего быть точно не может хорошего. Если бы ему нравились девушки, он мог бы найти компанию на вечер, но теперь его здесь точно ничего не держит. Медленно развернувшись, Фёдор направился к выходу, чтобы уйти без лишних глаз, особенно городничего, дабы тот не оскорбился на всю его семью. Но почти у выхода на крыльца его остановил Иван Абросимов. - Что, сбегаешь от товарищей? Нехорошо, Федя, нехорошо. - Оставь меня, Иван… Плохо мне… - Да ты с самого начала какой-то чудной, - Иван потрогал его лоб, - Горишь весь, красный как рак! - Я домой. Передай Сергею, что я пришлю кучера обратно, и передай… А, нет, ничего. Прощай, Иван. - Выздоравливай, Федя! Фёдор вышел на улицу. Солнце было уже на границе с горизонтом. Он понял, как сильно ему не хочется домой. Как сильно ему сейчас хочется туда, к речке. - Антипка, - обратился он к кучеру, - когда вечер кончится, придёт только Сергей Феофанович. Не ждите меня, езжайте с ним. Отцу про меня не говори, я что-нибудь придумаю. - Понял, барин, - кротко кивнул кучер. Фёдор мог доверять ему. Поговорив с кучером, Фёдор быстрым шагом направился встречать закат. Специально, через овраг и маленькие посадки, юноша шёл на слегка трясущихся ногах, его била мелкая дрожь. Он шёл и вдыхал сырой воздух, который понемногу приводил его в чувства. Мимо него проплывали деревца, кустарники и сердце его преисполнялось чувствами. До дрожи в руках он любил эти виды, эту природу. В немом крике беспомощности он пришёл сюда, чтобы залечить свои раны. Фёдор пришёл к речке, когда солнце скрылось. Однако же своего великолепия это место не изменило. Фёдор сел на срубленный рыбаками ствол дерева, и глубоко вздохнул. Нервы его немного успокоились. Прохладный ветер обдувал его. И тут из его глаз выкатилась маленькая слезинка… И эта слезинка будто бы омыла его душу. Чуть-чуть, но Фёдору стало лучше. Он понял, что ему не хватало этого уединения. Уединения с природой и собственными мыслями. Холодок, сырость от реки, успокаивали его и позволяли все больше свыкнуться с жестокой реальностью. Фёдор лег на ствол, закрыл глаза и прислушался. Где-то вдалеке гоготала стая диких уток. Вокруг него трещали сверчки. Звуки природы баюкали и незаметно для себя самого, Фёдор задремал. Он не знал, сколько проспал. Но когда Фёдор очнулся, луна уже вовсю светила на небе. Пришла пора возвращаться. Он понятия не имел, что скажет. В особенности, почему он бросил Сергея. Но ему было уже как-то все равно. Скажет, что решил немного прогуляться и случайно заснул, объясняя это общей усталостью еще от экзаменационной поры. Обратно шёл мимо дома Дублиных. Там уже было тихо, по всей видимости бал давно кончился. А это значит, что сейчас минимум часа два или три ночи. У дома не было ни одной кареты, и это значит, что Сергей уже точно дома. Пешком идти минут тридцать. Фёдор глубоко вздохнул после тяжелого сна и по знакомой дороге отправился в свой дом. Придя домой, он тихо, бесшумно, через черный ход для прислуги, который по обыкновению не запирают, пробрался в дом, а оттуда в свою комнату. Он надеялся, что Сергей уже спит, и ему не придётся перед ним объясняться за отсутствие. Но каково было удивление и беспокойство Фёдора, когда в лунном свете, пробивавшемся через окно комнаты он увидел, что тахта так и осталась нетронута…