Everything all right

      Дверь с грохотом распахнулась, и в комнату влетел взбудораженный Дрим. Он быстро нашёл обескураженного брата и, подскочив к нему, так крепко стиснул в объятиях, что тот охнул. Дрим уткнулся Найтмеру в плечо, широко улыбаясь. От переизбытка чувств он даже всхлипнул, что насторожило Найта. Что случилось?       — Братик, нас усыновили, — отстранившись, протараторил Дрим. Он ожидал увидеть улыбку или хотя бы кивок, но вместо этого его ожидала кислая мина, задумчивый взгляд и сведённые к переносице «брови». Дрим опешил, нехотя отпустил брата, и улыбка тут же погасла. Что случилось? — Ты… Ты не рад?       Найтмер помотал головой. Он сам не понимал, рад или не рад. Скорее всего не рад, те Взрослые ему совсем не понравились. Они улыбались натянуто, фальшиво, женщина разговаривала слишком громко и много, её писклявый, звонкий голос закладывал уши. А мужчина наоборот, был молчалив, угрюм и лишь кивал своей жене. Настораживало.       — Они мне не нравятся. Фальшивки, — честно ответил Найт. Дрим от такого ответа надул щёки. — Брат, я серьёзно. С ними мы… не будем счастливы. Ты тем более.       Дрим выдохнул и, подойдя, вновь обнял брата. Он крепко прижался к нему, утыкаясь лбом в ключицу и зажмуриваясь. Найт неуверенно обнял братишку в ответ.       — Я буду счастлив везде, если ты будешь рядом, — пробормотал Дрим. — Ведь… я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя, Найти. Даже если наши приёмные родители будут к нам… нехорошо относиться. Я буду счастлив. Потому что ты рядом.       Найтмер улыбнулся уголком челюсти. Уже увереннее прижал Дрима к себе, стараясь не думать о скором переезде. На душе от чужих слов стало теплее.

***

      Дрим уходит один. Уходит. Один. Что?       В ту ночь братец проревел на плече Найтмера почти всю ночь, пока тот крепко стискивал Дрима и зубы. Несправедливо. Почему Дрим уходит один? Найтмер настолько ужасен? Они же говорили, что обязательно возьмут их двоих, если они им понравятся. Лгуны. Лицемеры. Фальшивки.       А Найтмер говорил, что они плохие, но разве его кто-то слушал?       Дрим успокоился только под утро. Он забылся тревожным сном, прижимаясь к брату, икая и жмурясь. Наверняка ему снится кошмар. Найт выдохнул. Он не мог сделать ничего. Абсолютно. Ну разве что… Найтмер запустил руку под свою рубашку и вынул потёртый медальон. Краска уже кое-где слезла, а на ощупь он был шершавый. Но фотография, где маленькие братья счастливо улыбались в камеру, осталась целой, ещё не успела выцвести от времени — разве что по краям стала чёрной. Найтмер прижал медальон к зубам и сжал его в ладони. После взглянул на брата и горько улыбнулся ему.       Холодно.

***

      — Я-я буду писать тебе как можно чаще! — шептал Дрим, сильнее прижимаясь к брату и ссилясь с собой. — Мо-может, уговорю родителей, и мы сможем на-на-навестить тебя.       Найтмер молча кивал, успокаивающе гладя брата по спине и крепко прижимая другой рукой. Молчал, потому что не знал, что сказать, и потому, что боялся публично разреветься. Найтмер чувствовал на себе кучу сочувствующих и завистливых взглядов — сжал зубы сильнее. Как же они бесят.       Вскоре Найтмер стал отталкивать брата от себя, но тот, кажется, только сильнее прижался. Не хотел отпускать его, хотел остаться с ним, здесь, — Найт тоже этого хотел, но, увы, позволить себе это счастье не мог. Если Дрим его сейчас не отпустит, то Найтмер и подавно.       — Дрим… — голос предательски дрогнул, пришлось выдержать паузу. Для большей уверенности Найтмер прижался лбом ко лбу братишки, вяло улыбнулся ему. — Я буду в порядке. Слышишь? Со мной всё будет хорошо. Вот, гляди, у меня есть подарок для тебя, — он разжал ладонь и показал брату медальон. — Всякий раз, когда тебе будет одиноко, ты будешь открывать его и смотреть на фотографию, договорились? Я… Я оставлю в нём частичку себя, чтобы ты сильно не грустил, — с этими словами Найтмер коснулся зубами медальона и передал его в чужие руки, накрыв их своими. — Не грусти, хотя бы ради меня, хорошо? Я люблю тебя, Дрим. Всегда буду любить. А теперь иди, тебя уже заждались.       Оставив невесомый поцелуй на чужой скуле, отстранился и сделал несколько шагов назад. Дрим шмыгнул, прижал свободной рукой медальон к груди, а второй взял чемодан и медленно направился к выходу. На пороге обернулся, слабо улыбнулся всем и вышел. Найтмер недолго стоял, он выбежал вслед за братом под громкий оклик воспитателя. Машина уже тронулась, и Найт побежал за ней.       Нет, не мог он вот так бросить брата одного на произвол судьбы.       Найтмер приложил все усилия, чтобы догнать автомобиль. Но создавалось впечатление, что чем быстрее Найт бежал, тем быстрее двигалась машина.       В конце концов, Найтмер споткнулся обо что-то, упал на колени, на автомате выставив перед собой руки. Коленки и ладони неприятно обожгло, но Найтмер не обратил на это внимание. Глазницы неприятно защипало.       Дрим так и не сказал, что тоже будет всегда любить его.

***

      Кто-то тряс его за плечо. Неужели брат? Быть не может. Найтмер вскочил, заозирался и увидел перед собой напуганного братишку. Опять кошмар приснился, да?       — Брат, ты в порядке? Ты… ты плачешь?       Найтмер ощутил странную влагу на лице, а глазницы непривычно саднило. Ещё и «нос» шмыгал. Он коснулся пальцами своей скулы и стёр солёную влагу. В груди было больно от недостатка воздуха(?), Найт часто-часто дышал через рот и жмурился. Всё было мутное. Он? Плачет? С чего бы ему плакать?       Найтмер ощутил, как Дрим осторожно, но в то же время крепко обнимает его, гладя по спине и плечам. Почему-то от этого в душе закололо, и Найтмер громче расплакался. Попытки успокоиться ни к чему не привели. Какого чёрта?!       — Плачь, братик. Плакать полезно, — услышал шёпот над «ухом». — Давай, выплачь весь негатив, что у тебя на душе.       Найт покорно вжался в Дрима, утыкаясь лицом в его плечо. Плевать, почему он плачет. Главное, что Дрим рядом. И Дрим любит его. Возникло ощущение, что это как-то связано.       — По… По-пообещай мне, что… что все-всегда будешь со мно-о-ой, — с остановками, запинаясь, провыл Найтмер. Как же он ненавидит плакать. Голос сразу становится таким жалким, а он сам выглядит беззащитным. Отвратительное чувство.       — Конечно, брат. Я всегда буду рядом.       Это успокоило.       — И… И любить меня тоже все-всегда будешь? Даже несмотря на то, что…       — Разумеется, дурашка, — Дрим тихонько посмеялся, и Найтмер слабо улыбнулся сквозь слёзы. На душе сразу потеплело.