Расправь свои крылья

Где-то на задворках своего разума парень слышит голос матери: "Чонгук! Чонгук!". Понимая, с какой стороны идет звук, Чон начинает то ли идти, то ли плыть к нему на встречу. Вокруг все какое-то непонятное, расплывчатое, будто парень вот-вот сойдет с ума. Но взяв всю свою волю в кулак, он с яростью пробивается сквозь тьму. – НЕТ! – крик Чонгука еще больше пугает мать, которая сидит на краю его односпальной кровати. – Чонгук?! Наконец-то ты проснулся! – Проснулся?! – Чон осматривает мать. Первым, что бросается в глаза, становится отсутствие крыльев. Нет, не только крыльев, но и рогов, эльфийских когтей и даже сияющий глаз. Кажется, это сон. – Да, ты кричал во сне, а я уже пять минут пыталась тебя разбудить! Тебе снова что-то снилось? – Снилось... – Чонгук приподнимается на локтях, чтобы осмотреть комнату. Совершенно обычная комнатушка, ни больших окон, ни золотых украшений... У самого Чонгука тоже нет ни крыльев, ни чего-то еще, что указывало бы на темного эльфа. – Кажется, да... Что-то снилось... Прости, что напугал тебя, мам. – Это всего лишь сон, такое бывает, милый, – мать ласково потрепала сына по голове и, поцеловав парня в лоб, вышла из комнаты. "Что это было? Точно... я же человек, никакой не эльф и не принц... что за бред мне снится... но это было так реалистично," – Гук обдумывает всё произошедшее во сне и не может смириться с тем, что это не происходило на самом деле. За окном только-только начало светать, но спать Чонгуку совершенно не хочется. За дверью послышались шаги. По аккуратному шарканью тапочек по полу Чон сразу понял, что это сестра. Так и было. Через пару секунду в комнату зашла его сестра, которая была старше Чона всего на несколько минут. Ослепительная красотка, которая день за днем терпит на себе завистливые взгляды одноклассниц. Несмотря на это, она очень добрая, хоть на первый взгляд так и не скажешь. Наверно, только один Чонгук знает, какая Давон на самом деле. – А ты чего не спишь? – Чон великолепно сыграл удивление, что потянуло бы на оскар, хоть и почти стопроцентно знал причину Бодрствование сестры. – Я только вернулась. – Опять с этим мудаком кувыркалась? – Эй! – сестра больно пихнула брата в плечо. – Ты сам еще год назад по нему сох, а как я с ним встречаться стала, так он сразу мудак? – Да! И вообще, как тебя мама отпускает в такое время? – Она же знает, что я не по барам шляюсь. Тем более, меня в них не пустят. Да и я, в отличие от некоторых, не нахватаю никаких проблем на свою тощую задницу. В общем, сейчас не об этом, – сестру очень забавляла такая ревность Чонгука, хоть и иногда он слишком сильно переживал за неё. – Мама сказала, что ты во сне кричал. Снова какой-то странный сон? – Да... Очередная фигня, которую я как обычно скоро забуду... – Может, стоит снова записывать свои сны? Вдруг это что-то значит? – Давон загадочно улыбнулась, смотря на брата. – Да что это может значить? Опять насмотрелась своих сверхъестественных шоу? Я в такой бред не верю. – Ладно-ладно, я просто предложила. – Иди проспись, тебе полезно будет. Наигранно надув губы, Давон снова толкнула Чона и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Оставшись наедине со своими мыслями, Чонгук обдумывал слова сестры. Может ли этот бред, снившийся ему на протяжении полугода, что-то значить? Вряд ли. Тем не менее, парень почему-то потянулся за тетрадкой, которая лежала под кроватью и уже покрылась пылью. Он старался записать каждую мелочь, которую помнил из своего сна, описать каждого, кого там видел. Хоть и некоторые моменты уже навсегда улетучились из памяти Чонгука, он исписал не меньше 15-ти тетрадных листов. Чон писал быстро, чтобы не упустить воспоминания, которые уходили все быстрее и быстрее из его головы. Он закончил как раз к восьми часам утра, когда его мать, без стука распахнув дверь, позвала его завтракать. Чонгук устало прокряхтел, как только женщина закрыла дверь. Не идти завтракать в этот доме приравнивалось к самоубийству, вернее, к добровольной смерти от рук матери, поэтому Чонгук нехотя поднимается с кровати, собираясь прямиком на кухню, но не тут то было. Заметив тяжесть, появившуюся внизу живота, Чон опустил свой взгляд вниз и увидел не вовремя появившийся утренний стояк. Забежав в свою ванную и стянув с себя одежду, Чон принялся яростно, будто со злостью, натирать возбудившийся орган. В мыслях парня витал образ черных с фиолетовым отливом крыльев, владельца которых он ОЧЕНЬ детально описывал в своей тетради еще пол часа назад. Темные шелковистые волосы, стройное, подтянутое тело и не менее шикарное личико, на которое Чонгук, будь у него такая возможность, кончил бы и не раз. Еще пару воспоминаний о прекрасном герое своего сна, несколько рывков по длине члена, и Чон спустил прямо на стенку своей душевой. Вздохнув с облегчением, Чонгук смыл водой все улики своего преступления и всё же отправился завтракать. Придя на кухню, по мимо матери и сестры, Чон увидел того самого мудака. Он увидел Субина, так называемого "парня" Давон, которые по-хозяйски сидел за столом и за обе щеки уплетал блинчики, приготовленные матерью. – А этот что здесь делает? – с презрением спросил Чонгук, посмотрев на сестру. – У меня имя вообще-то есть! – ответил парень, но Чон полностью проигнорировал его слова, все еще смотря на сестру. – Мы с Субином собираемся на пляж через пару часов, вот он и заехал. Не хочешь с нами? – Давон как обычно начала строить из себя непонятно кого в присутствии Субина, что очень злило Чонгука. – Думаешь, мне делать нечего? Езжайте, куда хотите, меня и моих блинов это никак касаться не должно. – Давай еще из-за блинов подерись с ним, Чонгук! Его мама пригласила позавтракать с нами, так что хватит возмущаться и жуй свои блины. Чонгук не просто так испытывал такую ненависть к Субину. Год назад, когда Чон сам был влюблен в него, бегал за ним по пятам, одурманенный сладостным чувством, он и не подозревал, как парень поступит с ним, как разрушит его чувства. И Чонгук, и Субин входили тогда в школьную команду по плаванию. Возможно, Чона ждало прекрасное будущее в спортивном университете, если бы не Субин. Он знал о чувствах Чонгука, поэтому, когда настало время самых важных соревнований, парень пригрозил ему тем, что расскажет всей школе о его ориентации. Соревнования сильно могли повлиять на жизнь Гука, но если бы он позволил всей школе узнать о своей ориентации, то, наверное, даже хорошо учебу закончить не смог бы. Чон ушел из команды, Субин выиграл соревнования, получил приглашение в лучший спортивный университет, а через месяц стал встречаться с Давон. В общем, он оказался в полном шоколаде, а Чонгук сохранил тайну о своей личной жизни. С тех пор и зародилась эта ненависть.