i will love you without any strings attached

      — Эй, всё нормально? — обеспокоенно спрашивает Даби.       Хоукс ненавидит его за это и за то, как он успокаивающе гладит его по спине.       Они лежат на кровати, и Хоукс, развалившись на животе, купается в жалости к самому себе. Он знал, что рано или поздно Даби что-то заподозрит, но всё равно боялся его реакции.       — Порядок, — бормочет он в подушку. Он не хочет беспокоить Даби, и чтобы тот начал выяснять причину его плохого настроения, но при этом ничего не может с собой поделать.       Если бы Шото держал свой язык за зубами, то ему не было бы сейчас так хреново.       — Ты ведёшь себя странно с того момента, как вернулся от Шото, — говорит Даби, водя пальцами по шее Хоукса.       — Просто я устал, — врёт он.       — Уверен?       Хоукс вздыхает и смотрит на Даби. Словно что-то увидев в его взгляде, тот сразу же отстраняется. Хоукс ругает себя за это и пытается взять себя в руки, чтобы убедить друга, что с ним правда всё хорошо.       — Мне просто нужно отдохнуть, — тихо говорит он, протягивая руку. Коснувшись щеки Даби, он тем самым пытается уберечь его от всего того дерьма, через которое ему самому приходится сейчас проходить, но Хоукс понимает, какой он на самом деле эгоистичный.       Даби замирает и прикрывает глаза. Прислонившись щекой к его руке, он тяжело вздыхает.       Снова взглянув на Хоукса, Даби говорит:       — Я… — но тут же невольно закрывает рот.       Хоукс хмурится.       — Что?       Даби качает головой, отчего рука Хоукса падает обратно на кровать, и слабо улыбается.       — Ничего. — Говорит он, сжав пальцами его плечо. — Не буду тебя доставать, — добавляет он, и есть что-то самоуничижительное в том, как поджимаются его губы.       Хоукс хочет сказать ему, что тот его совсем не достаёт, но не в силах вымолвить ни слова. Даби опускает голову.       — Пойду доставать Нацуо, — тараторит он и выходит из комнаты.       Хоукс зарывается лицом в подушку и стонет, чувствуя на ней запах Даби.       Идиот. Какой же он идиот.

***

      На следующий день Энджи вытаскивает их на экскурсию в город. Стоит ли говорить о том, как Хоукс относится к этому? Только выйдя в свет, он понимает, что за всем этим последует, и Даби воодушевлённо хватает его за руку, стоит его отцу бросить взгляд в их сторону. Ощущения совсем не такие, как во время вчерашней прогулки с Шото. Хоукса сейчас стошнит.       Экскурсовод водит их по разным местам, показывая древние руины и церкви, и монотонно рассказывает историю каждого памятника.       Пока тот не видит, Даби лезет к Хоуксу с поцелуями, на что Энджи фыркает в отвращении. И впервые Хоукс понимает его. Человек, которого он так ненавидит, попадает прямо в точку.       Хоукс не испытывал бы такого раздражения, если бы не вчерашний маленький срыв, и теперь, что бы Даби ни делал для показухи, выводит его из себя.       Когда становится совсем невыносимо, Хоукс отворачивается, за что Даби награждает его недоумённым взглядом. Потеряв свой беззаботный настрой, он тут же меняется в лице, становясь серьёзным. Хоукс не может смотреть ему в глаза.       Экскурсия продолжается, и в какой-то момент он обращает внимание на то, как ребята всё сильнее замедляют свой шаг, пока Энджи занят беседой с их экскурсоводом. Глядя на них с подозрением, Хоукс не совсем понимает их намерений. Не переставая бросать на отца осторожные взгляды, ребята всё ближе и ближе подбираются к растущим вдоль дороги деревьям и, в конце концов, прыгают за их стволы.       Хоукс успевает только удивлённо пискнуть, прежде чем его самого прижимают к одному из них.       Даби прикрывает его рот рукой. Выглянув из-за дерева, он проверяет, заметил ли отец их исчезновение, и, кажется, остаётся довольным, раз его взгляд снова падает на Хоукса. Он так и не убирает руку от его рта, вместо этого продолжая неотрывно смотреть ему в глаза.       Только тогда Хоукс замечает, что их тела вплотную прижаты друг к другу.       — Он обосрётся, когда поймёт, что нас нигде нет, — бормочет Даби, усмехаясь.       Хоукс устало вздыхает.       — Пс-с. — Даби поворачивает голову в сторону звука, и Нацуо выглядывает из-за соседнего дерева. — Нужно убираться отсюда, пока он нас не видит, — громко шепчет он. Даби лишь кивает в ответ и тянет Хоукса за собой.       Немного погодя, они срываются на бег, следуя за Шото, который возглавляет их цепочку, несмотря на свою ногу. И если не это, то Хоукс не знает, что ещё сможет сойти за доказательство того, как отчаянно ребята хотят сбежать от своего отца.       Стоит им оказаться достаточно далеко от него, Даби испускает победный вой и Нацуо присоединяется к нему, Фуюми, согнувшись в три погибели, не может перестать смеяться. Наверное, со стороны может показаться, что они добились чего-то невероятного. И в какой-то степени так оно и есть.

***

      Они размещаются в какой-то кафешке, решив сломать систему и пообедать десертом. Хоукс радуется тому, что делает заказ последним, так как ему можно не спешить с выбором.       — Мне кофе, но добавьте туда в два раза больше сахара и сливок и тройную порцию карамели. Со льдом, — говорит он официантке, изучая меню. — И ещё кусочек шоколадного торта, пожалуйста, — добавляет он, очаровательно улыбнувшись девушке. Покраснев до самых ушей, та поспешно записывает заказ и удаляется.       — Не многовато сахара? — спрашивает Нацуо, приподняв брови.       Хоукс лишь пожимает плечами.       — Я люблю сладкое, — просто отвечает он, опуская локти на стол.       — В отличие от Даби, — улыбаясь, подмечает Фуюми.       Да, Даби не напрягался со своим заказом. Просто чашка зелёного чая.       — Мне хотя бы не приходится делиться с ним своими сладостями, — отвечает Хоукс, ёрзая на месте. Заметив краем глаза, как на него смотрит Шото, он мечтает придушить этого мелкого засранца. Из-за него теперь Хоукс по каждому поводу раздувает из мухи слона.       Фуюми подпирает голову рукой.       — Каким было ваше первое свидание? Если вы вообще ходите на них. Не думаю, что он, — она указывает на Даби, — такой уж романтик.       Даби фыркает, явно задетый её словами.       — Вообще-то я очень романтичный, — говорит он.       — Обычно мы просто тусуемся вместе, но иногда держимся за руки, — отвечает Хоукс, глядя на Фуюми с широкой усмешкой на губах. Наверное, прозвучало слишком саркастично, раз она тут же опускает голову и отводит взгляд в сторону, но Хоуксу плевать. Он не в настроении обсуждать их псевдоотношения.       Даби мягко пинает его под столом, на что Хоукс отвечает ему тем же. Почему бы просто всё им не рассказать? Так было бы гораздо лучше. Нет смысла и дальше притворяться перед ними.       Неожиданно Даби оживляется.       — Мы как-то гуляли и встретили кошку. Она так сильно привязалась к Хоуксу, что мы даже думали оставить её себе. Сейчас, у меня даже фотки есть, хотите покажу? — он кажется таким воодушевленным, и Хоукс хмурится, когда Фуюми и Нацуо, пододвигается к нему ближе, чтобы взглянуть на фотографии.       С чего они такие заинтересованные? До подружки Нацуо никому нет дела в то время, как Хоукс с Даби постоянно находятся в центре внимания.       Когда официантка наконец приносит их заказ, Хоукс делает большой глоток кофе, но тут же давится им, увидев фотографию, стоящую на заставке у Даби на телефоне.       Попытавшись скрыть кашель за чашкой, он делает только хуже и отпивает ещё больше кофе. Он сейчас задохнётся. Слёзы наполняют его глаза, и горло обжигает болью, но никто не замечает его мучений.       Никто, кроме Шото, конечно же.       Хоукс чуть не роняет из рук чашку, когда мальчик начинает хлопать его по спине. Он далеко не сразу приходит в себя, и к тому моменту горло начинает невероятно саднить. Нацуо, Даби и Фуюми бросают на него настороженный взгляд, но увидев его улыбку, заверяющую, что всё хорошо, возвращаются к своему занятию.       Хоукс ругается про себя и тихо благодарит Шото.       — Без проблем, — отвечает он, поедая свой торт.       Хоукс следует его примеру, время от времени заглядывая в телефон Даби.       Он помнит тот день. Слегка подвыпившие, они возвращались домой из бара после того, как отметили окончание сессии, которую Хоукс закрыл с первого раза. Это даже близко не походило на свидание. С ними ещё были его друзья по университету, и он засосался с одним из них, после того, как увидел флиртующего с барменом Даби. Так что всё было не так радужно, как описывает Даби. Но часть про кошку — правда.       Хоукс вообще не кошатник из-за своей аллергии, но та кошечка была настолько милой, что он не смог пройти мимо. Он помнит, как Даби всё крутился вокруг него с телефоном, но даже подумать не мог, сколько же фотографий тому тогда удалось сделать. Им конца и края нет.       После фотографий с кошкой идут другие, в основном сделанные на встречах с их друзьями. Хоукс присутствует почти на каждой из них. Неудивительно, что их легко принять за парочку, когда их жизни так сильно переплетены между собой.       Даби пролистывает галерею, вспоминая о запечатлённых на фотографиях моментах с блеском в глазах. Нацуо и Фуюми внимательно слушают его, давным-давно позабыв о своей еде. Хоукс чувствует укол совести, глядя на них, но теряется в бархатном тембре голоса Даби.       Они столько всего вместе пережили, так много воспоминаний разделяют, как счастливых, так и не очень. Им почти не надо выдумывать предысторию их отношений.       В какой-то момент тема разговора меняется, и Даби выходит из галереи, оставляя экран включенным. Какое-то время он смотрит на фотографию, из-за которой Хоукс только что чуть не умер, и прячет телефон обратно в карман.       Хоукс осторожно пихает его локтем, и Даби смотрит на него.       — Не знал, что ты поставил её на заставку, — тихо говорит он. Это та самая фотография, которую несколько дней назад Даби назвал классной, и где они с ним целуются после соревнований по волейболу.       То, сколько усилий прикладывает Даби ради этой игры, убивает Хоукса.       — Ах, да. Ну, она правда хорошая, — невнятно объясняет Даби, видимо, чтобы остальные не услышали их. Он не хочет, чтобы ребята начали о чём-то догадываться.       — Точно, — отвечает Хоукс, упирая взгляд в тарелку.       Ну, у него хотя бы глаза на ней закрыты, и Даби не приходится видеть в них этот жалкий взгляд каждый раз, как он включает телефон. Хоть какое-то милосердие.

***

      — Нам надо выпить, — размышляет вслух Даби, когда они заворачивают за угол, возвращаясь в гостиницу.       — Мы на семейном отдыхе, — недовольно отвечает Шото.       — Мы и семьёй можем выпить, — говорит Даби, приподнимая бровь.       Одного взгляда Шото достаточно, чтобы понять, что пить никто не будет. Ну вот, их опять построила малолетка.       Резко остановившись у входа в гостиницу, они замечают сидящего на лестнице Энджи. Не скрывая своей злости во взгляде, мужчина поднимается на ноги и подходит к ребятам, угрожающе возвышаясь над ними.       Даби выступает вперёд, прикрывая собой братьев с сестрой.       — Где вы шлялись? — холодно спрашивает Энджи.       — Не твоего ума дело, — огрызается Даби, на что его отец лишь усмехается.       — Я устал от твоих выходок, Тойя. Поумерь свой пыл. Я же для вас организовал эту экскурсию, а ты переходишь все дозволенные границы. Опять.       Смех вырывается из груди Даби.       — Ой-ой, прости, я ранил твои чувства? — издевается он. — Какая досада, — куда грубее выплёвывает он без тени насмешки. — Когда до твоей твёрдой черепушки наконец дойдёт, что мы не хотим проводить с тобой время? — спрашивает он, сжимая пальцы в кулак. Даби снова заводится, и Хоуксу совсем не хочется видеть его таким.       Подойдя ближе к нему, он сжимает его дрожащие пальцы своими. Даби смотрит на него чуть ли не с мольбой в глазах, и сердце Хоукса сжимается.       — Не надо, — шепчет он и для пущей убедительности одёргивает его за руку.       Даби врезается в него и делает глубокий вдох.       — Какая послушная собачка. Ты даже постоять за себя не можешь, как настоящий мужчина.       Хоукс чувствует, как напрягается Даби и с отвращением, исказившим его черты, смотрит на отца.       — У меня хотя бы есть человек, который меня любит, а чего ты добился? — спрашивает он, не скрывая презрения в голосе. Не желая больше находиться в его обществе, Даби бормочет себе под нос: — Пошли, — прежде чем сдвинуться с места.       Ребята идут следом за ним, обмениваясь обеспокоенными взглядами до самого лифта.       Энджи Тодороки чертовски ошибается. Всю свою жизнь Даби противостоял ему. Сколько бы раз тот ни был сломлен, он снова и снова поднимался с высоко поднятой головой и сражался ещё неистовее. Просто Энджи ослеплён своей гордостью, чтобы это заметить.

***

      Хоукс думает, что на сегодня с него хватит приключений, когда они возвращаются в номер. Им удалось немного повеселиться, он снова погряз в своих чувствах, а изюминкой на торте стало противостояние Энджи и Даби. Довольно насыщенный выдался денёк. Вот почему он готов в любой момент свалиться на кровать и заснуть, предварительно подготовив себя к тому, что ночью Даби снова перекатится на его сторону. Но затем он ловит на себе его взгляд, не сулящий ничего хорошего.       Хоукс вздыхает в ожидании того, что тот скажет на этот раз.       — Раз мы не можем сходить выпить, значит выпить придёт к нам. Тут очень дорогой алкоголь, который влетит отцу в копеечку.       — Ты думаешь о том же, о чём и я? — спрашивает Хоукс, склонив голову на бок.       Ответом ему служит злорадная ухмылка, растянувшаяся на губах Даби.

***

      Дорогой алкоголь резко даёт в голову, и Хоукс словно парит в воздухе. Он не уверен, сколько они выпили, но если честно, ему плевать. Давно он не чувствовал себя таким расслабленным, и он не позволит никаким назойливым мыслям тревожить себя.       Они пьют прямо из горла, обмениваясь непрямыми поцелуями и хихикая над всякой хренью словно школьники. Усевшись на пол, они прислоняются спиной к кровати, время от времени соприкасаясь плечами, пока бутылка перемещается из рук в руки.       — Всё нормально? — спрашивает Даби, делая ещё один глоток. Хоукс, усмехнувшись, принимает бутылку из его рук.       — Да, а что?       — Ты весь день ходишь, как в воду опущенный, — объясняет Даби, надувшись.       Хоукс ерошит его волосы, запивая свои чувства вином.       — Ты это сам себе напридумывал, — отвечает он, закатывая глаза.       Даби прислоняется к нему, тяжело вздохнув.       — И ты мягкий.       — Ты бредишь, дурак. — Смеётся Хоукс, вертя бутылкой у Даби перед носом. Взяв её в руки, он вместо того, чтобы сделать очередной глоток, с громким стуком ставит её на пол, и пожимает плечами.       — А когда я не бредил? — бормочет он, утыкаясь носом в рукав футболки Хоукса, и делает глубокий вдох.       — Ты что, только что меня понюхал? — спрашивает Хоукс, отпихивая Даби от себя.       Тот криво ухмыляется.       — Вопреки всеобщему мнению от тебя не воняет говном, — издевается он.       — А от тебя воняет, мудак, — отвечает Хоукс, в шутку стукая Даби по груди. Его реакция заторможена, и, прежде чем он успевает убрать руку, Даби перехватывает его запястье.       — Ого, тебе что, двенадцать? Шото бы и то лучше ответил, — качает головой Даби, перебирая пальцы Хоукса своими.       Хоукс старается не зацикливаться на жесте. Грудь наполняется теплом из-за алкоголя, не потому что они держатся за руки. Посмотрев на их сплетённые вместе пальцы, словно созданные друг для друга, Хоукс снова вглядывается в красивое, глупое лицо Даби и чувствует острую боль в груди.       Даби пододвигается ближе.       — Уверен, не ответил бы, — напряжённо говорит Хоукс. Даби выглядит невероятно серьёзным.       — Хватит так на меня смотреть.       Хоукс удивлённо моргает.       — Как так?       — Как будто я причиняю тебе боль.       Хоукс приоткрывает рот, испуская слабый смешок.       — Не смотрю я на тебя так.       — Смотришь. Постоянно. И я не понимаю, что опять сделал не так, — обиженно бормочет Даби, опуская взгляд на их сомкнутые руки.       И вот опять.       Ты буквально молишь его своими глазами полюбить тебя.       Хоукс и впрямь словно открытая книга. Просто Даби не знает, как её прочесть.       — Ты не сделал ничего плохого, — убеждает его Хоукс, прикусив язык, чтобы не добавить, что это его вина. Что только он виноват в том, что словил ненужные чувства и спроецировал их на Даби.       Смягчившись, Даби снова смотрит на него. Как бы сильно он ни возмущался, его глаза совсем не как у Энджи.       Они смотрят друг на друга целую вечность, и Хоукс так пьян. Так пьян.       — Ты такой красивый, — бормочет Даби, вздохнув. Приподняв руку, он проводит костяшками пальцев вдоль скулы Хоукса, и тот вздрагивает от прикосновения.       Сократив между ними расстояние, Даби заключает его губы в пьяном поцелуе, и Хоукс не сопротивляется. Поцелуй кружит ему голову куда сильнее алкоголя. Он не понимает, что происходит, как до этого вообще дошло, но когда Даби нежно проникает в его рот языком, отчаянно простонав, Хоукс понимает, что ни за что в жизни не сможет остановиться.       Они целуются, целуются и целуются, и, когда наконец устают, когда их губы уже начинает покалывать от боли, отстраняются друг от друга. Перебравшись на кровать, они вновь сливаются в поцелуе, слишком опьянённые этим чувством, чтобы остановиться. Лишь к рассвету их вырубает от усталости.

***

      — У меня жуткое похмелье. Сколько мы выпили? — спрашивает Даби, едва разлепляя глаза, и вытягивает руки над головой, довольно простонав, когда что-то хрустит в его спине.       Хоукс смотрит на пол.       — Две с половиной бутылки, — отвечает он, возвращая взгляд на Даби, и ждёт. Хоукс с самого утра ждёт.       Вот только чего — не понятно.       Даби косится на него и щёлкает языком.       — Не помню, что было после первой, — отвечает он, поудобнее устраиваясь на подушке.       И Хоукс чувствует, как все его внутренности куда-то проваливаются, оставляя горький привкус во рту. Потому что он всё помнит. Их болтовню ни о чём и всё, что произошло дальше. Они полночи целовались, как Даби мог об этом забыть?       — Совсем ничего? — спокойно спрашивает Хоукс, глядя в потолок.       — Не-а. Я сказал что-то странное?       Хоукс поворачивает голову в его сторону и натыкается на сонное, но отчего-то весёлое лицо Даби.       — Нет, — отвечает он, отворачиваясь в сторону.       Он разбит, и Даби даже не догадывается об этом.       Кончики его пальцев всё ещё горят от ощущения его кожи под ними. Слава богу, дальше поцелуев дело не дошло, но они и до них не должны были добираться. Хоукс не должен был позволить этому случиться, обманывать себя, питать ложными надеждами. Они оба были пьяны, и Хоукс просто воспользовался ситуацией. Даби даже не помнит ничего, а если бы помнил, то, скорее всего, опять отшутился бы.       Чёрт.       Хоукс думал, что их ночные поцелуи отличались от всех предыдущих. Принадлежали только им двоим. Но, судя по всему, он был настолько опустошён, что снова напридумывал себе того, чего нет.       Даби выдёргивает его из своих мыслей, щёлкнув по лбу.       — Эй, ты в порядке?       — Да. Просто голова раскалывается. Вот и всё, — отвечает Хоукс.       — Надо будет как-нибудь повторить.       — Как-нибудь, — слабо вздыхает он.

***

      Хоукс понимает, что не должен злиться на Даби за то, что он ничего не помнит с прошлой ночи. Не может винить и за то, что тот быстро пьянеет. Но он ничего не может поделать с обидой в своём сердце. Ему обидно, потому что для Даби это всё настолько незначимо, что воспоминание решило полностью выветриться из его головы. Обидно, потому что Хоукс помнит тихий смех Даби у самых своих губ, и внутри всё сжимается, а тот продолжает жить, как ни в чём ни бывало.       Чудесно, он поцеловал человека, в которого влюблён, а тот даже не подозревает об этом. Даже если Хоукс обо всём ему расскажет, это всё равно ничего не изменит. Ну почему он всё помнит? Неужели он недостаточно до этого мучился?       И, конечно, они оба отчаянно этого желали. Никто не заставлял Хоукса целовать Даби в ответ, но на свою пьяную голову он не смог остановиться. Видимо, Хоукс решил идти до последнего, чтобы наверняка задеть свои чувства.       Но, сколько бы они раньше ни выпивали, дело никогда не принимало подобный оборот. Кажется, их непривычная физическая близость в последние несколько дней приложила к этому свою руку. Они уже столько раз целовались за эту поездку, что, наверное, для Даби стало естественным лезть к нему с подобными намерениями.       Список сожалений Хоукса продолжает расти. Но это было нечто большее, чем любой инсценированный ими ранее поцелуй. И, возможно, поэтому ему настолько больно.       Хоукс уже давно замкнулся в себе, но теперь его стены стали ещё толще. Ему хочется домой, переспать с каким-нибудь незнакомцем и забыть обо всём, что происходило с ним с того момента, как он согласился притвориться парнем Даби.       — Можешь намазать мне спину? — спрашивает Даби, бросая в него крем от загара, и подставляет спину.       Хоукс кривит губы, но всё равно пододвигается ближе и открывает тюбик.       Сегодня они отправились на пляж, и Хоукс невольно вспоминает их первые дни в этом месте и соревнования по волейболу. Как же тогда всё было просто.       Равномерно нанося крем на кожу Даби, Хоукс обводит пальцами линии его татуировок, слыша отголоски прошлой ночи в своём подсознании. До него долетают отдельные фрагменты спора, развязавшегося между Нацуо и Шото, и он изо всех сил старается сосредоточиться на их голосах, а не на обнажённой коже под своими пальцами. Не стоит говорить о том, что его попытки с треском проваливаются.       Слава богу, они не оставили никаких отметин друг на друге, иначе было бы трудно объяснить их появление.       Покончив с делом, Хоукс вытирает руки об лежащее под ним полотенце и ложится обратно на спину, с тяжёлым вздохом натягивая на нос очки.       — Не хочешь, чтобы я и тебе намазал? — спрашивает Даби, подбирая тюбик с кремом.       — Не, мне и так хорошо, — отвечает Хоукс, избегая его взгляд. Велика вероятность, что он опять сгорит на солнце, но пусть так, чем Даби лишний раз дотронется до него.       — Ладно, — недоверчиво говорит Даби. — Ты идёшь? — указывает он в сторону моря.       — Мне и так хорошо, — повторяет Хоукс. Он чувствует взгляд Даби на себе и зуд под кожей.       — Уверен? Там весело.       Хоукс хмурится.       — Просто уйди, — бормочет он, отмахиваясь от Даби. Выходит грубее, чем следовало бы, но дело сделано. Поняв, что разговор окончен, Даби уходит, и Хоукс наконец может снова вздохнуть с облегчением.       Правда, ненадолго.       Спустя всего пару минут его покой нарушает тяжёлое дыхание Шото, усевшегося рядом с ним и обрызгавшего водой с ног до головы.       — Боже, я, блять, ненавижу свою ногу. Она так меня тормозит. — Простонав, жалуется Шото. Пацан знает толк в словах.       — Ага.       — Да что с тобой не так? — спрашивает он.       Хоукс бросает на него уничтожающий взгляд, который не производит на него никакого эффекта из-за солнечных очков.       — Мы напились вчера и поцеловались. Даби ничего не помнит, у меня раскалывается голова, и я жалею о том, что вообще заговорил с тобой, — говорит Хоукс. Как так получилось, что единственным человеком, кроме Даби (и Руми, с которой он ещё не готов разговаривать), которому он может довериться, оказался младший брат Даби, который к тому же тот ещё засранец? Ему казалось, что между ними появилась связь, как бы глупо это ни звучало, но потом он приходит и заявляет о том, что обо всём догадался.       Что ж, теперь Хоуксу хотя бы не надо притворяться перед ним. Но если бы Шото тогда ничего ему не сказал, он бы продолжал просто сохнуть по Даби. А теперь Хоукс в полной жопе.       — Ауч, — отвечает Шото, звуча по-настоящему расстроенным. — Я думал, мы подружились.       Хоукс принимает сидячее положение.       — Я тоже так думал, но потом ты рассказал мне о том, какой я жалкий, и что всем это видно. — Он пихает мальчика в грудь дрожащим пальцем, и тот непонимающе моргает.       — Я не считаю тебя жалким.       — Но я жалок. А теперь ещё больше. Если до тебя ещё не дошло, — говорит Хоукс, откидываясь обратно на спину.       — Я думал, что так будет правильнее. К тому же, теперь ты обманываешь на одного человека меньше. Мне жаль.       Хоукс снова внимательно смотрит на него. Кажется, его извинения искренне. Хоукс не станет притворяться, что слова Шото не задели его за живое, но он понимает, что тот сказал их не со зла. Он не может из-за своей глупости переложить всю вину на него. Шото не говорил ему влюбляться в Даби. Он лишь констатировал факты.       Хоукс хлопает его по колену.       — Всё нормально. Не волнуйся. Просто я не в настроении. Ты ни в чём не виноват, — убеждает его Хоукс, кое-как выдавив улыбку.       — То есть мы всё ещё друзья?       Шото может материться, быть тем ещё засранцем, который зачастую слишком много знает, но, в конце концов, он обычный подросток, который также проходит через много дерьма. И по нему видно.       — Да. Можем быть приятелями. — Хоукс стукает Шото кулаком по плечу, чуть не роняя его. — Просто не будь со мной таким откровенным. Меня легко сломить, — шутит он, но в каждой шутке есть доля правды.       — Договорились. — Ухмыляется Шото, и Хоукс улыбается в ответ.       Так, хотя бы с этим разобрались.       — Хочешь поговорить о моём брате?       — Не очень. — Признаётся Хоукс, потому что сейчас он пытается держать свои чувства в узде. Возможно, потом ему это выльется боком, но лучше так, чем пускать всё на самотёк. Как же ему бывает сложно с самим собой.       — Хорошо. — Какое-то время они оба молчат, но в скором времени Шото снова заговаривает, глядя на него. — Тогда можно я задам тебе вопрос? Не связанный с Даби.       Хоукс фыркает.       — Конечно.       — Как ты смог так открыто показываться на людях и всё такое?       — Ты имеешь в виду то, что я гей или транс? — вскидывает бровями Хоукс. Он не ожидал такой резкой смены темы, но вовсе не возражает.       — Второе. Я… У меня есть друг, но ему всё ещё тяжело. Он никогда не ходит на пляж и всё в таком роде, — бормочет Шото, опустив взгляд. Хоукс только сейчас замечает, как дёргается его нога. — Я очень о нём забочусь, и, не знаю, — он пожимает плечами, — я очень хочу помочь ему.       — Это ты о своём парне? — спрашивает Хоукс, сохраняя спокойный тон. Шото не отвечает, но его покрасневшее лицо говорит само за себя. — У всех по-разному. Но поддержка всегда помогает. Не дави на него. Он сам к этому придёт. У меня на это ушли годы. И меня всё ещё посещают мысли, которые говорят мне остановиться. Так что всё не так просто. Он должен двигаться в своём темпе. Ты ничем сильно не сможешь ему помочь, просто будь с ним. Это прекрасно, когда рядом есть человек, который уважает тебя и искренне о тебе заботится.       Хоукс понимает, каким сумбурным вышел совет, и что Шото скорее сочтёт его бесполезным, и уже было открыл рот, чтобы добавить ещё кое-что, но мальчик перебивает его.       — Спасибо. Правда. Я просто не хочу ни с чем облажаться, но иногда не понимаю, как лучше поступить.       — Всё хорошо. — Хоукс взъерошивает ему волосы. — Я только рад помочь. И если тебе будет страшно спрашивать у него напрямую, можешь спокойно обратиться ко мне.       Шото не дёргается от его руки и слабо улыбается в ответ. Какую-то долю секунды Хоукс не чувствует себя таким никчёмным.

***

      На следующий день всё возвращается на круги своя. И в день после. Настроение Хоукса опускается ниже плинтуса.       Даби не перестаёт бросать в его сторону недоумённые взгляды, когда Хоукс в очередной раз решает остаться в номере, отказываясь куда-либо идти, даже если там не будет Энджи. Руми, словно почувствовав, что что-то с её другом творится неладное, заваливает того сообщениями и пытается дозвониться, но всё без толку. Кажется, Хоукс достиг своего предела.       Раньше он никогда себя так не вёл, ему всегда удавалось скрывать свои чувства, как-то отвлекать себя, но сейчас он ничего не может поделать. Ему ни в университет не сходить, чтобы собраться с мыслями, ни на свидание. Только видео с птичками помогают ему хоть как-то оставаться на плаву.       Несмотря на свой многолетний опыт, Хоукс терпит полное поражение. Если он выйдет из комнаты, то ему придётся держаться с Даби за руки или целоваться с ним в зависимости от его настроения, и последнего Хоукс надеется избегать как можно дольше.       Он не хочет целоваться с Даби, потому что знает, что от этого ему станет только хуже.       Конечно, ему бы следовало подавить свой дискомфорт и продержаться ещё каких-то пару дней, ведь всё было так хорошо, но, в конце концов, он всего лишь человек. И, видимо, спустя столько лет он опускается до того уровня, когда решает бежать от проблем вместо того, чтобы встречаться с ними лицом к лицу. Он больше не может натягивать на своё лицо счастливую маску и прилюдно нежиться с Даби, не после всех подставленных ему подножек.       Ему уже тошно от своей влюблённости и того, что у него нет ни единого шанса от неё избавиться. Его сердце не выдерживает. Он нуждается в пространстве, которого нет, и эти чувства стоят ему уже поперёк горла.       — Просто скажи им, что я простыл, — говорит Хоукс, когда Даби предпринимает очередную попытку вытащить его из номера. Хоукс выходит только за какой-нибудь едой или чтобы в одиночестве пройтись по окрестностям, и, понятное дело, что терпение у Даби тоже не резиновое. Он ненавидит, когда Хоукс от него что-то скрывает. Но парочка плохих дней ничто по сравнению с тем, что самым дорогим в жизни Хоукса отношениям может прийти конец.       Всё наладится, как и всегда; Хоукс развеет туман, заволокший его разум. Он будет в порядке, просто для начала ему надо немного подраматизировать.       — Да пошли, ты уже вечность в номере сидишь. Они думают, что я убил тебя или ещё что похуже.       — Сделай это, будь добр. Прекрати мои мучения, — стонет Хоукс. — Куда вы вообще собираетесь?       — Там какую-то игру будут проводить вечером. Караоке или что-то в таком духе. Можно выиграть купоны на еду, — пожимает плечами Даби. Ах, да. Это именно то, что ему нужно. Массовое мероприятие. Чтобы окончательно свихнулся на глазах у всех.       Хоукс хочет отказаться, но, наткнувшись на умоляющий взгляд Даби, тяжело вздыхает. Это надо запретить.       — Ладно. Только дай мне собраться, — бормочет он, скатываясь с кровати. Даби бьёт кулаком воздух, довольный проделанной работой.       Хоукс заставляет себя не смотреть на него, потому что ему очень больно. Возможно, пьяный Даби оказался прав, и он правда смотрит на него с болью в глазах.

***

      — Почему ты в очках? На улице и так темно, — спрашивает сидящий напротив Хоукса Нацуо.       — Чтобы выглядеть как придурок. Только козлиной бородки не хватает, сейчас отращу, и образ будет завершён, — отвечает он, делая глоток мартини. После полного фиаско с Даби он вообще не собирался притрагиваться к алкоголю, но местные работники сами поставили перед ним бокал, к тому же они сейчас в людном месте.       Шото фыркает.       — Не забудь про шляпку.       — Ох, точно. Как я мог забыть, — сухо говорит Хоукс, водя пальцем по ножке бокала. — Большой Тодороки не придёт? — смотрит он на Фуюми.       Девушка тут же напрягается, и Хоукс понимает, что не должен был к ней с этим обращаться. Она не секретарь своего отца.       — Он играет в бинго с какими-то партнёрами, — всё же отвечает Фуюми.       Хоукс заметно расслабляется. Им не придётся опять переигрывать, чтобы лишний раз досадить Энджи, возможно, сегодня они воздержатся от какого-либо физического проявления чувств.       — Где ты был последние дни? Неприятности в раю? — многозначительно дёргает бровями Нацуо, отчего Хоукс хмурится.       Видимо, он так решает поразвлечься сегодня — докопаться до Хоукса.       Подперев голову руками, Хоукс горько улыбается.       — Ты знаешь, как это бывает. Я не стал чесать ему спину, и он закатил истерику, — пренебрежительно машет он рукой, и Даби хмыкает.       — Ну хотя бы сегодня я не увижу ваших присосавшихся друг к другу лиц, — нагло улыбается Нацуо.       Хоукс еле сдерживается, чтобы не сказать: «Пока твой отец не замаячит на горизонте», — но решает промолчать, поскольку Даби не придёт от этого в восторг. Он отводит взгляд в сторону и обхватывает пальцами бокал.       — Да, не увидишь, — мрачно отвечает он.       Его обиды беспочвенны, не так ли? Даби не сделал ничего плохого, это Хоукс ведёт себя как мудак, потому что не может держать свои чувства под контролем. Он словно вернулся в прошлое, когда у Даби появился первый парень, или тот стал приводить кого-то к ним домой и просить Хоукса поискать другое место для ночёвки. Хоукс не заводился бы из-за подобных мелочей, если бы кое-что не спровоцировало возвращение его никчёмной версии.       Даби не виноват в том, что Хоукс влюблён в него. Он ничего ему не должен, и Хоукс достаточно взрослый для того, чтобы понять, с чем он может справиться, а с чем нет. Было глупо с его стороны предполагать, что эта поездка не закончится катастрофой. Вся вина лежит только на нём.       Осушив бокал в один заход, Хоукс вытирает рот тыльной стороной ладони.       Спустя какое-то время, импровизированная сцена начинает оживать. Хоукс не обращает внимания на то, что там происходит, потому что надеется, что в скором времени они разойдутся по своим номерам.       Ребята также не спешат принять участия во всеобщем ажиотаже. Но только до тех пор, пока организаторы не врубают караоке, и, ко всеобщему удивлению, Шото выходит на сцену исполнять Rolling in the Deep*. Мальчик вкладывает в песню всю сердце и душу. Даже Хоукс на мгновение перестаёт хандрить.       Фуюми, сидя с широко раскрытыми глазами, умудряется записать большую часть выступления. Нацуо с Даби в полном шоке смотрят на брата. Голос Шото дрожит и иногда срывается на высоких нотах, но он вовсе не так плох. Хоукс ещё никогда не видел его таким эмоциональным, если не считать инцидент, случившийся во время похода.       Допев песню, Шото спрыгивает со сцены с горящим лицом и возвращается к ним за столик. Вся его уверенность куда-то вмиг испаряется, и видно как его всё ещё потряхивает от перевозбуждения.       — И что это было? — спрашивает Нацуо, пихая брата в плечо.       Шото смущённо склоняет голову.       — Захотелось сделать что-то безумное, — отвечает он, пожимая плечами.       Ребята переглядываются между собой и оставляют ответ без комментариев.       Но в скором времени ситуация снова накаляется, и Хоукс уверен, что никто из них не забудет о том, что произойдёт дальше.       Караоке как-то затягивается, даже слишком. Хоукс лишь надеется, что ребята уже начнут потихоньку собираться и продвигаться к выходу, но нет.       Вопреки всем его ожиданиям, они остаются, и затем происходит что-то немыслимое.       Песни заканчиваются, сцена пустеет, и публика ждёт дальнейшего развития событий.       — А теперь мы приглашаем парочки на сцену! Выходите, покажите себя! — озвучивает ведущий, и Хоукс думает: «Нет, ни за что». Даби прекрасно знает о том, что он не в настроении, да и к тому же им нет нужды заходить так далеко в отсутствие одного конкретного человека. Так зачем его тогда тащат против воли на сцену, на которой недавно какой-то старик пел песню Карли Рэй Джепсон?       — Ты что вытворяешь? — шепчет Хоукс, когда они встают в один ряд с гетеросексуальными парочками средних лет.       Идеально вписались.       — Ещё одна хорошая новость в ленте моего отца, — бормочет Даби. Хоукс раздражённо фыркает и сглатывает. Ему хочется вырвать руку из цепких пальцев Даби, но он ловит на себе взгляд ведущего и замирает на месте. Тот смотрит на них с вежливой улыбкой на лице.       — Каждая пара должна будет продемонстрировать свою командную работу. Ваша задача заключается в том, чтобы без помощи рук довести арбуз до уровня губ, начиная с живота. Та пара, которой дольше всех удастся продержаться, получит многообещающий приз. — Хихикнув, ведущий подмигивает зрителям.       — Сними их, — говорит Даби, отбирая у Хоукса очки и пряча их в задний карман. Если он забудет и сядет на них своей задницей, то дорого за это заплатит.       — Ты бесишь, — бормочет Хоукс, беря в руки арбуз.       — И я тебя люблю, — в ответ напевает Даби. Пока он так ведёт себя, Хоуксу трудно не винить его в том, как сжимается его сердце от сказанных слов.       — Тут даже нет твоего отца. — Хоукс помещает арбуз между ними, кивая Даби, чтобы тот подошёл ближе, и, когда фрукт оказывается плотно зажатым между их животами, убирает руки.       — Но он где-то неподалёку, и обязательно обо всём узнает, когда мы победим, — отвечает Даби.       Хоукс поражённо смотрит на него. Когда победят. Не если. Какой самоуверенный.       Ведущий продолжает комментировать страдания участников, а зрители аплодировать, поддерживая их бурными овациями, и Хоукс уверен, что слышит во всём этом гаме крики Нацуо. На самом деле задание не такое простое, как может показаться на первый взгляд. Каждая пара хотя бы раз да уронила арбуз, и Хоукс уже вспотел от напряжения.       Совершенно посторонние люди фотографируют их по непонятной ему причине. Возможно, чтобы затем показать фотографии за семейным столом и посмеяться? Ему становится не по себе, но здесь хотя бы нет назойливых журналистов. Правда, Хоукс не может ручаться за то, что эти фотографии не окажутся потом в сети.       Они, наверное, так нелепо выглядят со стороны: сморщенные в напряжении лица, извивающиеся в разные стороны тела, а всё ради того, чтобы приподнять арбуз хотя бы на пару сантиметров.       — Только не говори мне, что тебе не весело, — устало издевается Даби, всё ещё полный решимости.       — О да, лучший момент в моей жизни, — огрызается Хоукс, но Даби почему-то искренне и громко смеётся.       — Этим людям лет по сто, а справляются они куда лучше нас, — жалуется Даби, извиваясь всем телом направо и налево.       — Потому что они настоящие парочки. И ниже ростом. У них меньше работы.       Даби переводит на него взгляд.       — Даже если мы не встречаемся, то всё ещё остаёмся лучшими друзьями. У нас отличная командная работа, — говорит он, звуча как-то обиженно.       Хоукс смотрит на него краем глаза и отводит взгляд в сторону.       — Как я и сказал, они ниже ростом, — он наклоняется вперёд, и Даби, поняв его намерение, откидывается слегка назад, чтобы арбуз докатился до уровня их груди, и затем они осторожно возвращаются в исходное положение.       Они так плотно жмутся друг к другу, пытаясь удержать арбуз между телами, что чуть ли носами не тычутся. Даби тихо смеётся, и Хоукс чувствует его дыхание на своём лице.       — Давно мы не были так близки, — шутит он, вскидывая бровями.       Хоукс едва может сохранять спокойствие. Какой-то паре удаётся выполнить задачу, и теперь им остаётся простоять в таком неудобном положении дольше остальных.       Взгляд Хоукса бегает по лицу Даби. Его улыбка пронзает его насквозь, и Хоукс хочет стереть её большим пальцем, попробовать на вкус, но не может.       Ему срочно надо избавиться от подобных мыслей.       — Ну же, давай покажем им класс, а потом выпьем за это в номере.       Слишком поражённый его словами Хоукс не понимает, в какой момент успевает отскочить от Даби. Он лишь слышит, с каким стуком арбуз подает на пол, и, опустив взгляд, видит, как тот откатывается ближе к краю сцены.       Возвращая испуганный взгляд на Даби, он замечает что-то нечитаемое в выражении его лица. Даби тянется к нему, но Хоукс отступает на шаг. Он не хочет больше здесь находиться и предпринимать ещё одну попытку, как ему предлагает ведущий, когда Хоукс пролетает мимо.       Он не возвращается за стол, а направляется прямиком в номер, и даже не замечает, что Даби идёт следом за ним, пока они оба не оказываются в одном лифте.       Поджав губы, Хоукс скрещивает руки на груди, пытаясь защититься от внимательного взгляда Даби, прислонившегося к соседней стене. Всю дорогу они не говорят друг другу ни слова, и, когда лифт, наконец, останавливается, Хоукс пулей вылетает из него и без оглядки направляется прямиком в комнату.       Даби не спеша следует за ним, и Хоукс, сглотнув, открывает дверь, залетая внутрь.       — Ты можешь нормально объяснить, что с тобой не так? — спрашивает с порога Даби и закрывает за собой дверь.       Хоукс закатывает глаза.       — Просто нет настроения.       — Ты ведёшь себя странно с того момента, как мы вернулись после прогулки с Шото. Что-то произошло. Я не тупой. И прекрасно знаю, когда дело не только в плохом настроении. Ты будто призрака сейчас увидел.       Хоукс хмурится.       — Нихрена ты не знаешь.       — Я понимаю, что тебя что-то беспокоит, — говорит Даби, скрещивая руки на груди. Он взволнован, но это последняя вещь, которую Хоукс хочет видеть у него на лице.       — Да. Ты, — отвечает он.       На долю секунды лицо Даби искажается болью, но он не отступает. Наоборот, он не на шутку распаляется.       — Почему ты, блять, не можешь нормально говорить о своих чувствах? — раздражённо щёлкает он языком.       — Кто бы говорил! — восклицает Хоукс, вскидывая руками, и начинает наматывать круги по комнате, понимая, что так просто от него не отстанут.       — Сейчас не обо мне речь идёт. Перестань вести себя как ребёнок, и дай мне помочь тебе. Поговори со мной. — С каждым словом голос Даби начинает всё сильнее дрожать. Он выходит из себя, но с другой стороны, почему не должен? — Фуюми и Нацуо каждый раз пялятся на меня, когда я выхожу к ним без тебя. Они знают, что что-то не так, у меня очень дерьмовые оправдания. И то, как ты повёл себя сегодня… — Даби горько смеётся. — Я не понимаю, что происходит. Я не могу справляться со всем в одиночку.       Хоукс устало вздыхает, простонав. Почему всегда всё сводится к их глупому спектаклю.       — Разве они не понимают, что я мог просто заболеть? И да, бывает так, что парочки ссорятся, мы ссоримся. Посмотри на нас сейчас.       — И чья это вина? Я даже не знаю, из-за чего мы ругаемся? Ты так неожиданно стал отстраняться и напрягаться рядом со мной.       Конечно, всегда виноват Хоукс. Он не может подавить свои настоящие чувства, чтобы притвориться парнем Даби. Как иронично.       — Шото обо всём догадался. Почему бы тебе не рассказать правду Нацуо с Фуюми? — спрашивает Хоукс, глядя на словно громом поверженного Даби.       — Что?       — Шото знает. Он рассказал мне об этом после того, как мы вернулись с рынка. И если он обо всём догадался, может, ещё кто-то понял, потому что мы ведём себя как клоуны. Так зачем продолжать лгать? — холодно спрашивает Хоукс, не глядя на Даби. Сердце бешено колотится в груди. — Нас так легко раскусили, а знаешь почему? Не потому, что мне хреново, и не потому, что я не хочу притворяться, будто бы у нас с тобой любовь-морковь, а потому что это всё, блять, обман, Даби. Всё так наигранно, и это очевидно! — задыхается Хоукс, указывая на пространство между ними. — Эта игра утомляет. Благодаря Шото я понял, какими же придурками мы были. — Это лишь полправды, но он не может позволить себе раскрыться перед Даби.       Ох, как же отлично всё сходится.       Хоуксу становится не по себе от того, с каким ужасом Даби смотрит на него.       — Я всего лишь попросил о нескольких днях. О нескольких днях, за которые я смог бы отомстить отцу. Почему ты даже этого не можешь для меня сделать? — срывается Даби, скрывая за словами совершенно иной смысл, который Хоукс не в силах уловить. Его словно загнали в угол. Хоукс делает шаг ему навстречу, но Даби отскакивает от него, как ошпаренный. — И ты продолжаешь смотреть на меня так. Да пошёл ты, Хоукс. Знаешь, что? Может, мне и правда следовало пригласить Шигараки вместо тебя, — выплёвывает Даби сквозь стиснутые зубы. Может, он не имел это в виду, но слова огревают Хоукса словно пощёчина. Он не понимает, с чего Даби-то так разошёлся?       В конце концов, они оба виноваты в том, что их прикрытие раскрыли.       Не в силах унять дрожь, Даби вылетает из комнаты, громко хлопнув дверью.

***

      Даби не возвращается на ночь, и кровать оказывается слишком большой для одного Хоукса.       Может, оно и к лучшему, возможно, им обоим надо побыть какое-то время на расстоянии друг от друга. Тем более, Хоукс так хотел остаться наедине с собой. Вот, пожалуйста, отличная возможность, чтобы привести свои мысли в порядок. Ему должно быть спокойнее от этого на душе.       Тогда почему он так опустошён?

***

      Даби возвращается на следующее утро, чем удивляет Хоукса. Правда, он не удостаивает того даже взглядом и, когда Хоукс тихо здоровается с ним, ничего не отвечает. Он направляется прямиком в ванную, и Хоукс понимает, что вчерашняя ссора оказалась куда серьёзнее, чем он предполагал.       Он-то думал, что они попсихуют друг на друга и успокоятся. Как раньше и бывало. За прошедшие часы Даби уже триста раз мог успеть прийти в себя, но по какой-то причине он продолжает злиться и вести себя так, будто Хоукс его чем-то обидел, и тот не понимает, почему. Но Даби всегда плохо справлялся с негативными эмоциями.       Когда Даби и дальше продолжает его игнорировать, Хоукс не может не чувствовать растущую внутри пустоту. Тишина между ними кажется невыносимой, неприятной и неуместной. Раньше когда они ругались из-за беспорядка в квартире и других подобных мелочей, то всегда, как ни в чём ни бывало, спустя какое-то время начинали говорить о какой-нибудь новой игре или ещё о чём, даже не вспоминая о ссоре.       Может, поэтому они не знают, как выходить из подобных ситуаций, потому что раньше им так легко удавалось справляться с разногласиями? Может, поэтому молчание кажется таким невыносимым.       — Ты так и будешь злиться? — не выдерживает Хоукс, пихая Даби ногой. Уже целый день прошёл, а они даже словом не обмолвились. — Куда ты ходил прошлой ночью?       Сердце Хоукса так сильно колотится, и его как будто сейчас стошнит, а всё потому, что Даби даже не смотрит в его сторону. Видимо, он в чём-то очень сильно облажался.       Даби никогда не отталкивал его, как бы сильно ему ни было больно, как бы ни посылал он куда подальше всех остальных. Но что если причина его поведения кроется в самом Хоуксе? Но до такого раньше не доходило, по крайней мере, не до такой степени.       — Твой отец всё ещё думает, что мы встречаемся, но через пару дней всё уже закончится.       На что Даби лишь закатывает глаза и встаёт с кровати. Хоукс не сводит с него глаз в надежде получить хоть какой-то ответ, но тот просто уходит, что-то пробубнив себе под нос.       Конечно, упоминать его отца в разговоре было не лучшей идей. Только что Хоукс своими же руками разрушил тщательно проработанный план по возвращению расположения Даби.       Почему-то сейчас, когда они держатся на расстоянии друг от друга, ему гораздо больнее, чем когда они строили из себя парочку. Странно.       Хоукс отвлекает себя всякой фигнёй: смотрит учебный план в новом семестре и проверяет почту.       Также он снова прокручивает в голове их ссору, чтобы понять, что именно вывело Даби из себя. Это ведь не может быть тот факт, что Шото обо всём догадался? Или что Хоукс скрыл это от него?       Как ни крути, а Хоукс не может найти логичного объяснения необычному поведению Даби. Ведь это его сердце разбито, но почему-то Даби ведёт себя так, словно это его гордость пострадала сильнее всего.       Сквозь сон Хоукс слышит, как, вернувшись в комнату, Даби переодевается в спальное и залезает под одеяло.       На следующее утро каждый лежит на своей половине кровати, и Даби, свернувшись калачиком, чуть ли ни с головой укрывается одеялом. Они словно вернулись в самое начало поездки. И от осознания этого у Хоукса всё сгорает внутри.       Он первым покидает комнату, не в силах больше этого выносить.

***

      Отправившись за кофе, Хоукс наконец созванивается с Руми; не может же он и дальше оставлять её в неведении. Он рассказывает ей обо всём, что случилось за последние несколько дней, начиная с пьяных ночных поцелуев и заканчивая холодным отношением Даби. Ему даже кофе в горло не лезет, но Хоукс рад избавиться от тяжести, всё это время сдавливавшей его грудь.       — Мне кажется, он расстроен, потому что всё пошло не по его плану, и единственный человек, которому он доверял, отвернулся от него, — выносит вердикт Руми.       — Но я не отворачивался от него, — в свою защиту отвечает Хоукс.       — Он так не думает. Ты перестал ему подыгрывать, чуть ли не прямым текстом сказал о том, что его идея отомстить отцу была говёной с самого начала. Он понятия не имеет о том, что ты дуешься, потому что не можешь разделить притворство и свои настоящие чувства, — Руми на мгновение замолкает, и Хоукс слышит стук тарелок на другом конце телефона. — Он думает, что единственный человек, который всегда был на его стороне, предал его. А то, что ты не рассказал ему про брата, лишь подлило масло в огонь.       Что ж, в её словах есть смысл. Хоукс даже не думал об этом с такой точки зрения, но теперь ему кажется, что именно так оно и есть.       — Как мне всё исправить? Он даже не смотрит на меня, — бормочет Хоукс, пиная первый попавшийся под ногу камушек.       — Расскажи ему всё, как есть, — спокойно отвечает Руми.       — Чёрта с два.       — Я не вижу другого выхода. Как ты сам сказал, не думаю, что он так легко оправится в этот раз. Так что будь с ним откровенен.       — Я могу потерять его.       — И потеряешь, если ничего ему не расскажешь, — мягко настаивает она, и Хоукс больше всего на свете хочет, чтобы Руми сейчас была рядом с ним. Оказывается, он без неё совершенно беспомощен. — Не забывай, что когда ты вернёшься, то всё ещё будешь жить с ним в одной маленькой комнате.       Да, и это только сильнее всё усложняет, но с другой стороны гарантирует ему то, что Даби не начнёт избегать его. По крайней мере, в ближайшие несколько месяцев, пока они ещё будут снимать квартиру на двоих.       Хоукс стонет, проводя рукой по лбу.       — Зачем я вообще сюда поехал?       Руми даже не пытается скрыть смех.       — А я говорила, чем всё это кончится.       После этого они разговаривают ещё час, перескакивая с темы на тему, и даже договариваются встретиться на следующей неделе. Руми рассказывает ему о девушке, с которой она недавно разговаривала, и на какое-то мгновение Хоукс забывает о всех своих проблемах. Когда они завершают звонок, он уже не чувствует себя таким подавленным.       Прогулявшись вдоль берега, Хоукс делает несколько фотографий и заказывает еду в одной из прибрежных кафешек.       — Ах, вот ты где, — довольно восклицает Фуюми, усаживаясь рядом с набившим рот курицей Хоуксом.       Подняв на неё взгляд, он удивлённо моргает и с трудом сглатывает, поражённый её внезапным визитом.       — Привет?       — Слушай, я знаю, что у вас с Даби случился «казус», — Фуюми показывает пальцами кавычки на последнем слове, — но завтра мы в последний раз ужинаем с отцом перед тем, как уехать и больше не вспоминать об этом ужасном отдыхе. Ты знаешь, как они общаются, когда Даби в хорошем настроении, а сейчас, когда он на грани… В общем, я хочу попросить тебя об одной услуге, — на одном дыхании тараторит она, активно жестикулируя руками.       Хоукс недоумённо приподнимает бровь. Фуюми была такой тихой на протяжении всей поездки. Он ещё не видел её такой.       — О какой?       — Если всё выйдет из-под контроля, прям конкретно выйдет, пожалуйста, уведи Даби с собой, даже если он будет сопротивляться. В таком расположении духа он всегда пытается нарваться на неприятности, чтобы разозлиться, но, в конце концов, ссора с отцом сделает ему только хуже, — говорит Фуюми и, поправив очки на носу, умоляюще смотрит на Хоукса. — Он скорее уйдёт с тобой, чем с кем-либо из нас. Просто присмотри за ним. Я не говорю, что до такого вообще дойдёт, но ты сам понимаешь. — Она многозначительно смотрит на него, и, да, Хоукс понимает. Он слышал об этом, правда, не из первых уст.       — Не волнуйся.       Хоукс думал, что Фуюми на этом закончила, но, когда она продолжает бросать в его сторону настороженные взгляды, то он кивает ей головой, чтобы та продолжала.       — Вы действительно серьёзно поругались? Он даже оставался у меня на ночь, а потом провёл весь день с Нацуо.       Хоукс облегчённо вздыхает. Его так радует то, что он решил в такой ситуации пойти к своим брату и сестре, и, тем не менее, от него не ускользает то, что о Шото речи не шло.       — Да, всё серьёзно, — отвечает Хоукс, подперев подбородок рукой. — Но, уверен, мы справимся. — Грустно добавляет он, хоть и пытается улыбнуться.       Хоукс не уверен в сказанных им же словах, но он пытается быть оптимистом.       Фуюми накрывает его ладонь своей и слегка сжимает его пальцы.       — Ты прав. Просто я волновалась, потому что он ничего мне не рассказал. Ты же его знаешь, — смеётся она, отмахиваясь.       Верно, Даби и открыть кому-то своё сердце? Хорошая теория, но на практике неприменима. Если он и заговорит, то только когда сам того пожелает, и если на него при этом хорошенько надавить. Но сами понимаете, каким будет результат. Хоукс знает, что так не делается, поэтому кучу раз пытался поговорить с ним на эту тему, на что в хорошем расположении духа Даби лишь отмахивался от него, а в плохом — уничтожал взглядом.       Со временем Хоукс научился довольно хорошо понимать его без слов, но иногда даже ему бывает сложно. Например, как сейчас.       Они расходятся с Фуюми по комнатам, и, вернувшись в свою, Хоукс не застаёт в ней Даби. И даже не скрывает испытанного им разочарования, несмотря на то что он понятия не имеет, что бы делал, окажись Даби тут.       Просто без него так грустно и пусто.

***

      Открыв глаза следующим утром, Хоукс понимает, что через двадцать четыре часа он уже поедет обратно домой, и весь этот кошмар, наконец, закончится. Честно говоря, ему даже верится в это с трудом. Поездка настолько затянулась, что, казалось, ей конца и края не видать, но только посмотрите на него. Совершенно другой человек, не тот, что был раньше.       Перевернувшись на другой бок, Хоукс натыкается на торчащие из-под одеяла чёрные волосы. Ночи стали холоднее без сопевшего под боком Даби. Хоукс неотрывно смотрит на то, как приподнимается и опускается кокон, в который тот себя завернул, и сжимает пальцы в кулак, борясь с искушением дотронуться до него.       Он должен что-то сделать со сложившейся ситуацией, иначе пути назад больше не будет.

***

      Шото заскакивает к ним после обеда, всего за пару часов до их последнего ужина.       Он, кажется, не замечает, в какой напряжённой обстановке сидят Хоукс с Даби, и спокойненько себе обустраивается у изножья кровати.       — Вы так и не разговаривали друг с другом, — лениво подмечает Шото, не отрывая глаз от телефона.       В комнате и без него было тошно находиться, а с его появлением всё стало только хуже. Даби, едва реагируя на присутствие брата, продолжает читать книгу, а Хоукс — жевать арахис, потому что ему лень есть что-то нормальное.       — Это глупо, — добавляет Шото, когда никто ему не отвечает. Хоукс слишком смущён, а Даби… Ну, Даби ведёт себя как обычно. — Он рассказал тебе или что? — спрашивает он у брата, на что тот раздражённо стискивает зубы.       Хоукс прокашливается, привлекая внимание Шото, и, когда тот смотрит в его сторону, то сразу всё понимает.       — Тогда я не понимаю, почему.       — Всё сложно, — говорит Хоукс, на что Даби фыркает в ответ. Это его первая хоть какая-то реакция на его слова за последние два дня.       — Это взрослые проблемы, тебе не понять, — бормочет Даби, переворачивая страницу.       Шото усмехается.       — Если так ведут себя взрослые, то я не хочу взрослеть. — Шото встаёт с кровати и тяжело вздыхает. — Ты мой брат, а ты, — кивает он в сторону Хоукса, — мой друг. Так что разберитесь со всем пошустрее, потому что вы ведёте себя как дети малые. Поговорите уже друг с другом.       Не получив никакой реакции в ответ, кроме недоумённых взглядов, Шото раздражённо щёлкает языком и выходит из комнаты.       Хоукс невольно смотрит на Даби и ловит его взгляд на себе, прежде чем тот успевает опомниться и уткнуться обратно в книгу.       — Уверен, что хочешь, чтобы я пошёл сегодня вместе с тобой? — неуверенно спрашивает Хоукс. Он помнит, что дал Фуюми обещание, но если Даби не захочет его видеть там, то он не будет настаивать.       Как и ожидалось, Даби ничего не говорит, но, когда Хоукс теряет всякую надежду, тот невнятно бормочет:       — Конечно, как хочешь. Мне всё равно.       Что ж, хоть какое-то облегчение.

***

      Хоукс испытывает чувство дежавю, встретившись взглядами с недовольным Энджи. Они сидят за тем же самым столиком, что и в самый первый день, только в этот раз Шото оказывается рядом с Даби и Хоуксом, а Нацуо с Фуюми вынуждены терпеть компанию отца.       Стол также забит разными вкусностями, и повисшее в воздухе напряжение хоть ножом режь. Только Даби в этот раз не натягивает улыбку на лицо, а Хоукс страдает из-за разбитого сердца.       Ко всеобщему облегчению никто не начинает ругаться, и поэтому, если не обращать внимания на неуютную тишину, можно спокойно приступать к еде. Хоукс замечает, что Даби так себе ничего и не положил, и, по привычке играя роль его парня, накладывает ему порцию карри.       Даби цокает языком, но ничего не говорит и к еде также не притрагивается. Хоукс наоборот голодный, но в таком хреновом настроении вся еда кажется ему безвкусной. Он что-то жуёт на автомате, но даже в тарелку не смотрит.       Все мысли его вертятся вокруг того, что если бы Даби был в более приподнятом настроении, то и ребята были бы более разговорчивыми. А теперь по их вине они вынуждены ужинать в такой напряжённой обстановке. В качестве оправдания можно отметить лишь то, что в присутствии Энджи всегда было трудно расслабиться.       Нахмурившись, Даби вдруг начинает тыкать палочками в карри. Хоукс беспомощно поглядывает на него краем глаза. Судя по взгляду Энджи, тот, кажется, начинает о чём-то догадываться, что только усугубляет ситуацию.       Он выглядит слишком счастливым, и Хоуксу хочется выбить из него это самодовольство.       Шото прокашливается, привлекая к себе внимание, и, когда все взоры устремляются в его сторону, встаёт из-за стола.       — Я должен вам кое-что рассказать, — хоть внешне он и спокоен, но слегка дрожащие руки, лежащие на столе, выдают его с потрохами. — Я не собираюсь работать в твоей компании. Кажется, я это уже ясно дал понять, но также считаю важным сказать об этом напрямую. Я отказываюсь быть твоим наследником, и после того, как мы вернёмся домой, хочу оборвать с тобой все связи, — говорит Шото твёрдым голосом и, сделав глубокий вдох, продолжает: — А ещё я гей и встречаюсь с сыном твоего главного конкурента. — Энджи бьёт кулаком по столу, и все вздрагивают от неожиданности. — Я с ним не ради того, чтобы позлить тебя, а потому что мы нравимся друг другу. — Прежде чем вернуть взгляд на отца, Шото в этот момент коротко смотрит на Даби и Хоукса. — Думаю, тебе лучше узнать об этом от меня, чем от кого-либо ещё. Это всё, что я хотел сказать, — заканчивает он и, как ни в чём ни бывало, садится обратно за стол. Но Хоукс замечает, как белеют его костяшки, когда Шото снова берёт палочки в руки.       За столом воцаряется гробовая тишина, и даже Даби не сводит поражённого взгляда с младшего брата.       Хоукс осторожно тычет мальчика в ногу своей в знак поддержки, на что уголки губ Шото слегка приподнимаются.       — Это всё твоя вина, — вдруг раздаётся опасное рычание, и Хоукс поднимает глаза на Энджи, вперившего взгляд в Даби.       — Какого хрена? Я-то тут причём? — выпаливает Даби.       — Ты всегда всё делал мне наперекор, настраивал их против меня, а теперь посмотри на Шото.       Даби сухо смеётся.       — Ты себя вообще слышишь? Я не делал из него гея. Если кого и винить, так только твои сраные гены.       — Ты мне уже поперёк горла стоишь, Тойя, — раздувая ноздри, огрызается Энджи.       Всё происходит так быстро, что Хоукс не успевает вовремя среагировать.       Схватив стакан с водой, Даби выливает его содержимое прямо в лицо Энджи. Фуюми громко ахает, Нацуо удивлённо пищит, и даже Шото испуганно смотрит на брата.       — Меня зовут Даби. — Он ставит пустой стакан на стол. — Я ничего не сделал. Хватит делать из меня крайнего, — сквозь зубы говорит Даби.       И, если честно, чего Хоукс вообще ожидал от этого ужина?       — Из-за тебя эта семья такая ебанутая, и мы все друг друга ненавидим. — Даби указывает на своих братьев с сестрой. — Они все ненавидят меня, потому что я был ужасным старшим братом, по моей вине им пришлось пройти через все круги ада. Мы ненавидим Фуюми, потому что она всегда защищает тебя, Нацуо за то, что он съебался в интернат, когда в доме всё пошло наперекосяк и Шото за то, что он твой любимчик. Шото ненавидит нас, потому что мы подвели его, ведь если бы мы были паиньками, ты бы оставил его в покое. — Его голос дрожит, но Даби не останавливается. — И, конечно же, мы ненавидим маму за то, что она позволяла тебе обращаться с нами, как с кучкой отбросов, за то, что она бросила нас, когда ты окончательно довёл её. Но больше всего мы ненавидим тебя. Я так сильно ненавижу тебя, что готов убить. — Даби испускает невесёлый смешок и пожимает плечами. — Но, конечно, продолжай винить меня.       — Я должен был дать тебе умереть, когда у меня была такая возможность. Ты весь в свою мать. Никчёмный слабак, — выдаёт Энджи пропитанным ядом голосом.       Даби рычит и так резко вскакивает на ноги, что роняет на пол стул. Склонившись над столом, он улыбается как ненормальный.       — Да, должен был. Но не сделал этого, — холодно чеканит он. — И я рад, что ничем на тебя не похож, — добавляет Даби и выпрямляется.       Развернувшись на пятках, он направляется в сторону выхода, игнорируя брошенные ему вслед взгляды посетителей.       Хоукс так и застывает на месте, и, только когда Фуюми бросает на него многозначительный взгляд и кивает в сторону Даби, он приходит в себя.       Он извиняется, несмотря на то что всем плевать на формальности, и, встав из-за стола, отправляется следом за Даби в надежде, что тот не успел уйти далеко.       Нагнав его, Хоукс облегчённо вздыхает и протягивает к нему руку.       — Подожди!       Даби смахивает его руку с плеча.       — Отъебись, — выплёвывает он, не останавливаясь.       — Не отъебусь, — раздражённо упирается Хоукс.       Даби замирает на месте и поворачивается к нему лицом, оскалив зубы.       — Разве не ты говорил, что это всё враньё? Хватит ходить за мной попятам. Отвали! — кричит Даби, глядя на Хоукса дикими глазами.       — Мы всё ещё друзья. Я волнуюсь за тебя! — на эмоциях орёт Хоукс в ответ.       Даби лишь фыркает.       — Мне всё равно. Ты мне не нужен, — говорит он напоследок и уходит.       В этот раз Хоукс не следует за ним, слишком обескураженный его словами.

***

      Еле волоча ноги за собой, Хоукс всё же сдвигается с места, у которого его только что бросил Даби. Спросив у Шото, всё ли у них там в порядке, он получает в ответ сообщение о том, что ужин закончился сразу после того, как они ушли. «Как неожиданно», — горько думает про себя Хоукс.       Он не уверен, куда именно отправился Даби, поэтому не спешит возвращаться в гостиницу, чтобы дать тому время успокоиться и прийти в себя. Они уже достаточно наорались и наговорили друг другу всякого. Хоукс знает, в какой момент нужно остановиться и перестать давить на него.       Конечно, Даби повёл себя отвратительно, но Хоукс не верит ни единому сказанному им слову, несмотря на то что те попали прямо в цель. Спустя пару минут он понимает, что они не стоят его слёз. Не то что бы Хоукс был плаксой. Из них двоих скорее Даби слезу пустит.       Если бы не их ссора и не шаткое душевное состояние Даби, возможно, Хоукс поверил бы ему. Но он не может принимать его слова близко к сердцу, когда тот выкрикивает их в своём самом уязвимом состоянии, когда на протяжении стольких лет он убеждал его в обратном. Возможно, именно это отличает Хоукса от всех тех, кто отворачивался от Даби, стоило тому начать вести себя подобным образом. Хоукс видит его насквозь и знает, как с ним работать.       Вернувшись в номер, он застаёт Даби, спящим на кровати, и невольно улыбается.       Хоукс рад, что тот не натворил никаких глупостей. Это хорошо. Что бы между ними ни происходило, он не хочет, чтобы с Даби что-то случилось.       Раздевшись, Хоукс забирается на кровать и решает разобраться со всем завтра. Что бы Энджи ни говорил, Даби не безнадёжен. Хоукс не собирается пускать их отношения на самотёк, он обязательно поговорит с ним завтра и, раз ничего другого не остаётся, расскажет ему всю правду.

***

      Хоукс просыпается в полной темноте от всхлипов и ёрзанья Даби.       Распахнув глаза, он подрывается на месте всё ещё сонный, но взволнованный. У Даби давно не было кошмаров. Они были частыми гостями в их подростковые годы, и когда они только съехались вместе, но в последнее время их практически не было.       Видимо всё случившееся во время поездки спровоцировало возвращение не самых приятных воспоминаний Даби, а сегодняшний ужин стал последней каплей.       Хоукс хватает его за плечи и осторожно трясёт, пытаясь разбудить. Спустя какое-то время Даби распахивает глаза и в панике начинает глотать ртом воздух.       Хоукс помогает принять ему сидячее положение и заставляет посмотреть ему в глаза. Он столько раз проделывал это в прошлом, что дальнейший алгоритм отложился у него на подкорке.       Обхватив голову Даби руками, Хоукс нежно говорит:       — Твоё имя Даби. Тебе двадцать четыре года. Ты находишься в гостиничном номере. Ты в безопасности, никто тебя не обидит. Я Хоукс, твой лучший друг. Можешь повторить?       Даби тупо моргает, судорожно дыша. Его всего трясёт, и Хоукс чувствует его бешеный пульс кончиками пальцев. Стеклянный и испуганный взгляд бегает по его лицу.       — Твой отец не тронет тебя, — добавляет Хоукс спокойным голосом. Он берёт Даби за руку и прижимает два пальца к своему запястью. — Дыши вместе со мной, — говорит он.       Спустя какое-то время дыхание Даби выравнивается, и взгляд проясняется. Когда худшее уже позади, Хоукс предпринимает ещё одну попытку:       — Твоё имя Даби. Тебе двадцать четыре. Ты находишься в гостиничном номере. Твой отец не тронет тебя.       — Моё имя Даби. Мне двадцать четыре. Я в… в гостиничном номере. — Даби делает глубокий вдох и судорожно вздыхает. — Отец не тронет меня, — почти бесшумно вздыхает он.       Его пальцы дрожат на шее Хоукса.       — Ты в безопасности, — на всякий случай повторят Хоукс.       — Я в безопасности, — шепчет он, и слёзы скатываются по его щекам. Хоукс вытирает их большими пальцами и осторожно заглядывает Даби в глаза.       — Хочешь пройтись? — спрашивает он, прикусив губу. Даби судорожно кивает головой.       Надев обувь, Хоукс берёт Даби за руку и не спеша выводит из комнаты.       — Хочешь пойти к бассейну? — вода может оказать на него успокаивающий эффект. Стоит попробовать.       — Да, — тихо отвечает он, избегая взгляда Хоукса.       Хоукс не решается заводить Даби в таком состоянии в лифт, поэтому вместо этого они спускаются по лестнице. Ритмичные звуки их шагов успокаивают его. Они не говорят друг другу ни слова. Хоукс не ослабляет хватку, даже когда ладонь Даби начинает потеть.       Облегчённо вздохнув, когда они оказываются у бассейна, Хоукс надеется, что их не погонят отсюда.       Они садятся друг напротив друга, скрестив ноги. Вокруг всё подсвечивается, и водные блики дрожат на их лицах при малейшем дуновении ветра. Лицо Даби белое, как полотно, и в глазах стоят слёзы.       Хоукс берёт его за руку и удивляется тому, насколько холодные у него пальцы. Почему-то он не обратил на это внимания, пока они спускались по лестнице. Поднеся их к лицу, Хоукс дует на них тёплым воздухом, пытаясь хоть немного согреть.       Даби не смотрит ему в глаза, готовый в любой момент сгореть от стыда.       — Всё было настолько плохо? — спрашивает Хоукс, опуская их руки на колени Даби, и тот не отстраняется. Это хороший знак.       — Я даже толком не помню. — Всхлипывает Даби, повесив голову. — Только огонь. Я весь горел.       Когда они были младше, шея и руки, а позже и другие части тела Даби были обмотаны бинтами. Ожоги заживали в течение нескольких недель, а то и месяцев. Почти все шрамы от них скрывают татуировки, но они никуда не делись и довольно ощутимы на его коже.       Энджи по-своему решал проблемы с Даби, когда был чем-то недоволен.       — Мне жаль, — беспомощно говорит Хоукс. Даби ничего ему не отвечает, но утыкается в его плечо лицом.       Это такой своеобразный способ сказать «обними меня», когда он не в силах переступить через свою гордость.       Отпустив руки Даби, Хоукс заключает его в объятия и тяжело вздыхает. Плечи Даби слегка подрагивают, и Хоукс чувствует, как намокает его футболка. Он проводит рукой по его волосам, прижавшись подбородком к макушке.       Тишину нарушают только его тихие всхлипы и нежное завыванье ветра. Прикрыв глаза, Хоукс прижимает Даби ближе к себе.       — Baby, can’t you see? I’m calling, a guy like you should wear a warning. It’s dangerous, I’m falling. — Даби замирает в его руках. Прокашлявшись, Хоукс делает глубокий вдох и тихо продолжает. — There's no escape. I can't wait. I need a hit. Baby, give me it. You're dangerous, I'm loving it. — Может, акапельное исполнение «Toxic»** не самый лучший способ взбодрить кого-то после ночного кошмара, но Хоукс пытается, понятно?       Слегка отстранившись, Даби недоумённо смотрит Хоуксу в глаза, и тот подмигивает ему.       — Too high. Can't come down. — Хоукс подносит руку к лицу, обмахиваясь ею словно веером. — Losin' my head. Spinnin' 'round and 'round. — он мотает головой в разные стороны и затем вплотную пододвигается к Даби, усмехнувшись. — Do you feel me now? — Он тычет пальцем Даби в нос, и тот на мгновение скрещивает глаза.       Отстранившись, Хоукс вскидывает бровями и замечает, что Даби уже не так напряжён. Боль в глазах потихоньку оттесняют лёгкое недоумение и веселье.       — With a taste of your lips, I'm on a ride, — напевает Хоукс и скользит руками по его груди, хлопая ресницами. — You're toxic, I'm slippin' under. — Опустив руку в воду, Хоукс обрызгивает Даби, отчего тот морщит нос. Усмехнувшись, Хоукс с тяжёлым вздохом заваливается на бок. — With a taste of a poison paradise. — Даби поражённо фыркает. — I'm addicted to you. Don't you know that you're toxic? — приняв сидячее положение, Хоукс уже готов начать следующий куплет, но Даби зажимает его рот рукой, качая головой. Хихикнув, Хоукс пытается отстраниться, но обрывает все попытки, стоит их взглядам встретиться. И он готов поклясться, что видит звёзды в глазах Даби.       — Ты правда что-то с чем-то, — говорит Даби, глядя на Хоукса с нежностью во взгляде, и убирает руку. — Но поёшь ты всё ещё отвратно, — добавляет он.       — Но ведь сработало, не так ли? — Хоукс многозначительно смотрит на него.       Даби задумывается на мгновение.       — Думаю, да, — тихо отвечает он и неловко почёсывает шею, ни на секунду не сводя с Хоукса глаз. — Прости за то, что я наговорил тебе. Это всё неправда, — признаётся Даби.       Хоукс неохотно пихает его в грудь.       — Я знаю, но рад, что ты извинился. Получается, мы теперь можем поговорить? — спрашивает он, неожиданно почувствовав тревогу.       Поджав губы, Даби отводит взгляд в сторону, но затем снова смотрит на Хоукса широко раскрытыми глазами. Он выглядит испуганным, но это уже другой страх, вызванный не ночными кошмарами. Даби делает глубокий вдох.       — Кажется, ты мне нравишься, — на одном дыхании выпаливает он.       Если бы они снимались в каком-то фильме, то сейчас камера была бы наведена на Хоукса, картинка бы драматично приблизилась к его распахнутым в удивлении глазам и приоткрытым губам.       — Забавно, — шепчет он, в ту же секунду ругая себя за выбор слов, когда Даби морщится.       — Ты так думаешь? — спрашивает тот с горечью в голосе и опускает взгляд.       Хоукс приподнимает его голову за подбородок, заставляя Даби посмотреть ему в глаза, и нежно ему улыбается.       — Да, потому что я уверен, что люблю тебя, — шепчет он.       Даби в шоке смотрит на него, затаив дыхание, и Хоукс не должен получать от этого столько удовольствия.       — Любишь меня? — переспрашивает Даби, и Хоукс кивает головой. Покраснев, Даби смущённо отводит взгляд в сторону. — Я только недавно это понял. Из-за всей это херни с псевдоотношениями. Я словно посмотрел на тебя другими глазами. Это так тупо. Я не знал, что делать со всем этим, особенно когда ты сказал, что всё это неправда. Я плохо разбираюсь в чувствах, ты же понимаешь, — говорит он с иронией в голосе, будто насмехаясь над собой.       — Ой, не говори ничего.       Даби легонько бодает его головой и замирает в таком положении, прижавшись ко лбу Хоукса своим. Встретившись с ним взглядом, он облизывает губы.       — Я помню ту ночь, когда мы напились. Но ты ничего не сказал, и я решил, что тебе это всё не нужно.       Хоукс стонет. Если бы Даби сказал тогда хоть что-нибудь, это уберегло бы их от стольких проблем. Последние несколько дней не были бы такими мучительными.       — Я ничего не сказал по той же причине.       Даби тихо смеётся.       — У дураков мысли сходятся.       Сердце Хоукса перестаёт ныть, и он улыбается.       — Да, — выдыхает он, глядя Даби в глаза.

***

      Позже, когда они снова лежат в кровати рядом друг с другом, едва соприкасаясь костяшками пальцев, Хоукс тихо спрашивает:       — Теперь мы встречаемся?       После стольких лет, он не может разом отбросить все сомнения.       Даби перекатывается на его сторону и закидывает руку ему на грудь.       — Думал, ты никогда не спросишь, — сонно бормочет он. — Да.       Хоукс улыбается. Он знает, что им ещё нужно о многом поговорить, но его самого уже начинает клонить в сон. Можно отложить это до завтра.       И таких «завтра» у них будет ещё много.       Это радостная мысль.

***

      Проснувшись, Хоукс открывает глаза и первым делом натыкается на внимательный взгляд Даби. Что-то трепещет в его груди, и, уткнувшись лицом в подушку, он громко стонет.       — Ты что, смотрел, как я сплю? — бормочет он.       — Да, — отвечает Даби, проводя пальцами вдоль щеки Хоукса и почёсывая его за ухом. Хоукс тает.       — Чудик, — не в обиду говорит он. Повернув голову на бок, Хоукс смотрит одним глазом на Даби. Тот выглядит слишком бодрым, несмотря на столь ранний час.       Впервые Хоукс просыпается рядом с ним с лёгким сердцем, освобождённый от всяких тревог.       — Мы же не будем торопиться? — спрашивает Хоукс напряжённым голосом. Даби тут же замирает и убирает руку, но Хоукс останавливает его. Накрыв его ладонь своей, он прижимает её обратно к своей щеке. — Просто я напуган. Но я хочу тебя.       Пальцы Даби вздрагивают.       — Мне тоже страшно. И я не буду тебя торопить. Всё равно я не так хорош во всём этом… — затихает он и пожимает плечами. — То есть мне нельзя тебя целовать?       Хоукс задумчиво хмыкает и усмехается.       — Нет, можно.       — Отлично, — шепчет Даби.       Они молча смотрят друг на друга, переплетая пальцы, всё также лежащие на щеке Хоукса.       Даби тяжело вздыхает.       — Спасибо, — на выдохе говорит он.       Хоукс хмурится.       — За что?       — За то, что дал мне шанс, — чуть ли не шёпотом отвечает Даби.       Пододвинувшись ближе, Хоукс пихает его ногой.       — И тебе спасибо, — говорит он.       Возможно, придёт день, и Хоукс расскажет Даби о том, как он сох по нему днями и ночами на протяжении долгих лет. Но сейчас это совсем необязательно.       — Думаю, ты был прав. — Даби поднимает на Хоукса серьёзный взгляд. — Эта поездка подействовала на меня куда сильнее, чем я ожидал. — Качает он головой и испускает невесёлый смешок. — Теперь я буду стараться жить в своё удовольствие. Благодаря вчерашней речи Шото я осознал, что жизнь — это не только игра на нервах отца, — честно признаёт он.       Хоукс прикусывает губу, борясь с желанием улыбнуться.       — Вот и хорошо. Я столько лет вдалбливал тебе это в голову, но, чтобы до тебя наконец дошло, твоему брату пришлось отречься от себя, — издевается он, зарабатывая щелчок по уху.       — Заткнись, — бормочет Даби, шутливо пиная Хоукса по ноге. — Нам теперь будет так неловко. Мы слишком долго были просто друзьями.       Хоукс закатывает глаза. Даби не особо волновали поцелуи, когда они притворялись парочкой, но когда в дело вступают искренние чувства, он боится, что они с этим не справятся. Как же это на него похоже.       — Мы справимся, — коротко отвечает Хоукс и видит по взгляду Даби, что тот ему верит. О большем он и просить не может.

***

      Несмотря на замечательное начало дня, затем наступает время сборов и подготовки к отъезду. Хоукс с Даби валятся с ног от усталости, учитывая, как мало им удалось поспать ночью. Но каждый полон новоприобретённой решимости. Должно быть, они всё ещё взволнованы из-за нового статуса их отношений. Хоукс надеется, что это чувство не скоро пройдёт.       Сейчас они укладывают сумки в багажник, и ребята сонно наблюдают за их сборами. Слава богу, Энджи не стал спускаться, чтобы попрощаться. Никто, конечно, его появления и не ждал, не после того, что произошло за последним ужином.       Хоть Даби и сказал вчера о том, как они все друг друга ненавидят, сейчас Нацуо, как ни в чём ни бывало, издевается над ним, и Фуюми желает ему лёгкой дороги. Шото говорит что-то такое, на что Даби закатывает глаза.       Всё равно они любят друг друга, просто у них всё не как у нормальных людей.       Прижимаясь спиной к машине, Хоукс не желает нарушать семейную идиллию и снова испытывает чувство дежавю. Даби вовлечён в какой-то спор с Фуюми и Нацуо, пока он сам, стоя в сторонке, молча наблюдает за ними. Только в этот раз он не чувствует себя нежеланным гостем.       Хоукс даже не удивляется, когда Шото подходит к нему и пихает в бок локтем.       Какое-то время они молча смотрят на то, как Фуюми отчитывает братьев, а те смотрят на неё с улыбкой на лицах.       — Вы всё-таки поговорили? — спрашивает Шото, глядя на него с любопытством.       — Вроде того, — отвечает Хоукс, натягивая очки на голову и морщась от солнца. — Но мы больше не притворяемся.       — И что теперь?       — Поживём, увидим, — просто отвечает он.       В их распоряжении всё время мира, чтобы это выяснить.       — Только убедитесь, что оно того стоило, — говорит Шото.       Хоукс ловит на себе взгляд Даби, и на мгновение мир вокруг замирает, пока они, улыбаясь, смотрят друг на друга. Сердце Хоукса бьётся равномерно. Грудь наполняется теплом.       — Обязательно.