boys don't cry

Верхний этаж, запирается в ванной Мама и папа, простите, я странный…

***

      Прошло две недели. Каждый день Бэкхёна ожидала встреча в подсобке. С каждым разом действия Пака становились всё грубее и жестче. Казалось, что вот-вот Чанёль достигнет финальной точки. Но каким-то непостижимым образом поведение Пака становилось лишь несдержанней. В один из дней он даже пытался заснуть в задний проход Бэкхёна его собственный телефон. А всё из-за того, что в самый пик разрядки Пака, Бёну позвонила его мать, тем самым испортив весь настрой. Или это лишь отговорка Чанёля, повод сделать снова что-то ужасное с Бэкхёном. Повод снова причинить ему боль, ещё больше боли. Конечно, затея так и не увенчалась успехом. Пак лишь разорвал к чертям анус Бёна. Увидев кровь, вытекающую из заднего прохода младшего, он сбежал из подсобки. Бэкхён так и не понял, от испуга или отвращения. Да и не до этих мыслей ему было. Он остался один в тёмном помещении с кровоточащей задницей и спущенными штанами. От осознания, что кто-то сможет обнаружить его в таком состоянии, он в спешке натянул штаны вместе с трусами и на негнущихся ногах побрёл домой. Уже в своей комнате он завалился на кровать и вдоволь наплакался из-за разрывающих его всё это время боли и обиды. После чего в тайне от матери и отца, он пытался отстирать трусы и штаны от собственной же крови. А после отмыть телефон. К последнему он долгое время не решался взять в руки. Лишь, когда к нему пришла мысль, что он и сам сейчас как этот телефон, такой же грязный и никому не нужный, со слезами на глазах он принялся оттирать его.       Несколько дней после случившегося он не видел Пака. Но он не был этому рад. Несмотря ни на что Бён скучал по Чанёлю. Да так, что зубы сводило и хотелось лезть на стенку. Ночью под одеялом он с остервенением надрачивал себе, представляя их подсобку. Как старший вжимает его лицо себе в пах, как заставляет открыть свой рот, чтобы тот мог сплюнуть в него. Эта зависимость от Чанёля сводила Бёна с ума. Ему оставалось лишь надеяться, что старший его простит и сможет снова посмотреть в его сторону. Привыкший к его грубой ласке, Бекхён уже не мог продолжать спокойно жить. Оставалось лишь надеяться, что ему представится возможность снова увидеть Пака, почувствовать тепло его тела, услышать голос… Иначе зачем ему жизнь, если в ней нет Чанёля.       В выходной день, когда мать отправила его за покупками, он встретил его. Пак ждал в подворотне у самого дома. В капюшоне, скрываясь от посторонних глаз, он выглядел устрашающе. Затолкнув растерянного Бэкхёна в угол, скрывающий их от посторонних глаз, Чанёль силой прижал младшего к обшарпанной стене. — Скучал, птенчик? — сказал Пак, расплывшись в самодовольной улыбке.       Но его взгляд не был злым или насмехающимся. Глаза Чанёля были пустыми и потухшими. — Не отвечаешь? Не хочешь со мной говорить? — продолжал Пак, схватив Бёна за рубашку, — что, уже разлюбил? Как же были велики твои чувства? Хочешь отвернуться от меня? Бросить?       Рука Пака сильнее сжимала одежду младшего, доставляя тому дискомфорт. Бэкхён не знал что ответить, он впервые видел старшего таким. — Не вздумай отворачиваться от меня, понял? Не вздумай! Я тебе не разрешаю! — прорычал Чанёль с отчетливым блеском отчаяния в глазах. — Н-не отвернусь… — прошептал Бён, накрыв своими ладонями напряжённые руки Пака, сминавшие его одежду.       Они долго смотрели друг на друга. Один пытался отыскать толику лжи во взгляде напротив, а другой наслаждался моментом.       Пак сам пришёл к нему, каким-то образом узнав где тот живет. Все эти дни Бён провел в агонии. Не от боли или разочарования, а от накрывавшего его ужаса при мысли о том, что теперь всё кончено. Он боялся, что больше Пак не подойдет к нему, такому грязному и жалкому. Бэкхён ведь не заслужил его. Со своей любовью и обожанием. Он знал, что он болен. Он ненормален. Нельзя любить того, кто изо дня в день унижает и калечит. Но он любил, вдыхал его запах и готов был умереть даже за один презрительный взгляд в свою сторону. — Не бросай меня. — Слетело с губ Бёна раньше, чем он успел подумать.       С большими от страха глазами, он смотрел на Пака и ждал его реакции. Секунды казались вечностью. Он чувствовал, как постепенно руки Чанёля разжимаются и медленно спускаются вниз. Сунув их в карманы толстовки, Пак приблизился к нему так близко, что Бён почувствовал тепло дыхания старшего на своей щеке. — Не брошу. — Последнее, что услышал Бён перед тем, как ноги перестали его слушаться и ватное тело осело на землю.       Не поверив в услышанное, Бекхён опустил голову вниз, скрывая своё лицо. Пак не должен заметить слёзы, стекающие по его щекам. Но то, что он увидел у своих ног заставило парня плакать ещё сильнее. Под удаляющиеся шаги старшего, Бён прижимал к груди свою находку. Когда силует Пака полностью скрылся за поворотом, Бекхён в голос зарыдал, целуя заживляющую мазь, которую Чанёль кинул ему в ноги.