Упорство

***

— Что? Ты поссорился с родителями? — Первое, что спросила Аня, когда Ди позвонил ей и сказал, что не может прийти сегодня. — Что ж, не волнуйся. Позанимаемся завтра. У тебя ж остались распечатки нот и аккордов? Попытайся поучить их самостоятельно, однако гитару не используй! Твои пальцы всё ещё повреждены и им надо дать время отдохнуть. — Хорошо, — сказал Ди. Он был не в восторге от того, что его посадили под «домашний арест», но он ничего не мог делать с этим. Ещё и эти пальцы. Эх… Положив на стол всё нужное, он принялся за работу. На самом деле, расположение нот было довольно легко запомнить. Да и задачки можно было сравнивать с математикой. Всё выходило просто. Но несмотря на то, просто это или нет, времени заняло уйма. Он и не заметил, как пробыл за этим занятием 4 часа. Опомнился мальчик только тогда, когда к нему в комнату, как всегда, без стука ввалился отец. — Ди, время обеда, — своим обычным голосом произнёс тот. Мальчик же быстро спрятал все письмена. Не надо, чтоб отец видел их. А то вновь начнёт докапываться, что тот бездарность и вновь что-то не так сделал. Правда это вышло очень спонтанно, и Глэм заметил, что Ди что-то скрывает от него. — Ага, иду. Глэм подозрительно покосился на стол Ди. Потом развернулся и пошел за сыном. Всё-таки он подросток. Ему есть, что скрывать.

***

Два месяца спустя

Ди сидел в доме Ани, у которой снова был творческая депрессия. — Вот говори им не говори, что не смогу я сделать эту сцену, нет, им плевать! — крикнула Аня и вновь скомкала лист бумаги. — Ты не можешь её сделать, потому что не умеешь? — меланхолически спросил Ди, подбирая аккорды на уже своей гитаре. Два месяца спустя у него наконец появились хорошие мозоли. Хоть они и играли каждый день. Изначально их вообще не было, потом появились, только хиленькие. А сейчас более-менее укрепились. — Я могу нарисовать эту сцену, но это очень трудно! Не потому что я не умею, а потому я ненавижу прорисовывать детали. Это раздражает. Например, некоторым людям доставляет кайф рисовать точечной техникой. Это когда рисуешь рисунок только точками. Боже! Однажды дали такое задание. У меня чуть крыша не поехала. Сегодня она выглядела, как хиппи. Волосы растрёпаны, глаза красные, по-моему, под ними даже мешки тёмные есть. В общем, это всё очень нехарактерно для неё. — Ди, ты подбирай лёгкие аккорды без баре*. Потому что загнёшься. Почти у всех новичков проблемы с баре, а особенно у тех, у кого руки слабые. Ты видел сколько времени нам понадобилось, чтоб мозоли выработать? Эх. Для начала разберём основные аккорды, а потом, спустя некоторое время, перейдём на баре. Тот кивнул и продолжил пытаться выдавить звук. У него получалось уже намного лучше, но иногда всё же трещало. — Знаешь, за два месяца у тебя большой прогресс. Ты играешь гаммы довольно-таки хорошо, да, струны трещат, ну так ты занимаешься только 2 месяц. В музыкальной школе тебе бы дали простенькие пьесы, которые я тебе тогда предлога, помнишь? «Два весёлых гуся», «Во саду ли в огороде» и т.д. Так что сейчас ты играешь более-менее хорошо. Не парься. Завтра играть не будем, пойдём в бар, расслабимся и попоём. Ди прислушивался к Ане. Несмотря ни на что, а прогресс то был. Ди перестал курить и пить. Сейчас он расслаблялся при помощи занятий и иногда, когда сам себе что-то наигрывал. Точнее пытался наигрывать. Всё-таки железные струны — это не нейлоновые. Он хорошо чувствовал разницу. — Бл*ть! За*балась! Та что ж такое-то, а?! — крикнула она и со всего размаху ударила по столешнице. Сейчас Аня напоминала больше Вики, поэтому Ди странно на неё покосился. Он никогда не слышал от неё матов. — Прости, малой. Детализация это не моё. Виновато произнесла она, и скомкала ещё один лист бумаги. — Как тебя твой парень терпел? — произнёс Ди. Хотя, по сравнению с его мамой, Аня была ещё святой. Та, когда злилась, могла разнести пол хаты. Вот только отец Ди тоже не обычный человек. Так что там можно было их понять. — Меня это тоже интересовало. Правда, всё-таки он меня кинул, так что да, не вытерпел, — с улыбкой сказала она. Ди увидел, какой грустной была та улыбка.

***

Прошло ещё около двух или трёх месяцев и произошёл один случай. Ди, как всегда, отрабатывал упражнения на гитаре. У него всё ещё плохо получалось, однако не так «бездарно», как вначале. Мальчик не услышал скрипа двери, поэтому не смог узнать о том, что его отец зашёл к нему, чтоб позвать на ужин. — Ди, по-моему, мы уже обсуждали, что музыка это не твоё, — своим обыденным голосом произнёс Глэм. Тот, в свою очередь, вздрогнул от неожиданности. Хмуро посмотрев на своего отца, Ди положил гитару возле стола и подошёл к выходу, где и стоял отец. — Можно и без твоих комментариев. — Ди, если тебе хочется освоить этот инструмент, тогда мы можем провести ещё урок, но я думаю, что это бесполезно. Ты бездарность в этом плане. У тебя совершенно нет способностей. Тебе следует бросить это занятие и заняться чем-то другим. — После, изменив взгляд, на серьёзный и убрав улыбку с лица, он произнёс: — Или ты хочешь меня опозорить? Ди задохнулся от этого. Резко развернувшись, он встретился своим гневным взглядом с серьёзным взглядом отца. — Я без тебя решу, что мне делать, а что нет. Грубо ответил мальчик и спустился вниз. Там Хэви, как всегда, игрался с едой, а мама читала сегодняшнюю газету. Обедая вместе со всеми, Ди неожиданно сказал: — Я сегодня на ночёвку к другу иду. — Валяй, — спокойно сказала мама. — Ура! Сегодня магнитола моя! — прокричал Хэви. Глэм же просто промолчал.

***

Было около семи часов вечера. На самом деле Ди никуда не шёл, он просто не хотел оставаться дома. Хотел выплеснуть всю злобу и обиду. За то время, что он не курил, у него набралось достаточно, чтоб сейчас просто расслабиться. Первая пачка, вторая, третья и… Морфей встретил его неожиданно. Также неожиданно было для Ани, в девять часов вечера, получить звонок от знакомой, которая работает в местной клинике. — Слушаю? — Алло, Ань. Слышишь, тебе знаком паренёк лет 16-17-ти? Светлые волосы, бледная кожа. Ещё глаза тушью нарисованные. Из вашего круга мальчик. Веснушки ещё на лице, — произнесла она. — Да. Да, а что такое? — сразу вскочила та. — Та к нам вот с передозом поступил. Ты его знаешь. Может заберёшь и отвезёшь родным? А то мы сначала хотели там документы, в телефоне хоть глянуть. А у него ни того, ни другого. Ну, как, телефон есть, но он заблокированный. — Поняла. Я сейчас подъеду. Спустя минут 20 к клинике подъехал байк. Он был не таким навороченным, как у Вики, но тоже не рухлядь. — Он оклемался, но всё ещё не в себе. Ты на байке? Тогда надо подождать, пока в себя придёт. Боже, о чём сейчас думает нынешняя молодёжь? Я помню, как ты тоже такой была. Пока не появился тот паренёк. Жалко, что вы расстались, но он хотя бы вытащил тебя из той эмоциональной ямы, в которой ты была. — Знаю, и я ужасно ему благодарна за это. Тут из палаты выходит друга женщина. Что-то говорит Ире, знакомая которая, и уходит. — Оклемался. В состоянии уехать домой. Пошли, распишешься в некоторых местах, и я вас отпускаю. — Ага.

***

Как только мальчик очухался, он думал, что попал. Ведь, очнулся он в больнице. Чёрт! С одной стороны, ему было страшно, ведь мама в ярости это сущий ад, а с другой ему было абсолютно плевать. Он ожидал кого угодно, но точно не Аню. — Тебе повезло, малец, что я знакома с ней, и сразу поняла, что ты из её круга. Иначе, пришлось бы звонить твоим, — сказала медсестра. Аня что-то подписала, а после подошла ко мне. — Что смотришь? Вставай и пошли отсюда. Домой или перекантуешься у меня? — спросила она первым делом. — У тебя, если можно? — ответил Ди, вставая из постели. — Можно, конечно. Но ты только того, больше эту хрень не кури. Найдёт что-то попроще. А то каждый раз тебя забирать немного перебор. Когда они уже вышли и садились на байк, Аня задала ему вопрос: — А что случилось-то? Ди молча одел шлем. И только, когда они сели, он сказал: — Та посрался со своими. Отец услышал, как я играю, и сказал, чтоб я больше его не позорил. Аня сделала большие глаза и удивлённо посмотрела на него. — Ха! Щас! Разбежался! Мы из тебя такую звёздочку сделаем, что он и заикнуться побоится! А, если и прицепится к чему-то, то хрен мы на него клали. Сейчас Аня напомнила ему маму. Она была такой же энергичной, на всё забивала хер и никогда не сдавалась. Именно это и поддержало Ди в трудную минуту, как сейчас. И именно поэтому Ди загорелся желанием доказать своему отцу, что он тоже чего-то стоит. Посмотрев на свои сиги, которые он так и не докурил, мальчик выбросил их. Он выбрал свой путь.